Даже не дёргаюсь. Пилюлькину полностью доверяю — и то количество времени, которое он уже потратил на меня, о многом говорит. Целитель абсолютно точно не будет сливать столько вложенных сил ради непонятно чего. Вот только тело с этим не согласно.

Да и маркиз скрючивается на стуле.

Сразу понимаю почему. Все тело выжигает изнутри, и боль накатывает волна за волной. Благо, отстраниться от неё пока ещё получается. За маркизом уже не слежу. Полностью концентрируюсь на собственных ощущениях. Девчонки видят происходящее, и на их лицах мелькает растерянность.

Сколько проходит времени сказать сложно. Секунда-две, может, десять. Собираюсь с силами и формирую ранее изученный диагностический глиф. Довольно быстро понимаю, что со мной происходит. Пусть поверхностно, но даже таких сигналов вполне достаточно.

— Нервы, — шепчу Олесе.

Та понимает меня с первого раза. Вместо обычного целительского глифа и лечения, девчонка вбивает в моё тело обезболивающий глиф. Его узнаю сразу, хотя сам ещё особо не использовал. В прошлый раз, когда мы застряли на тропах с группой Виктора, мне ассистировала Ариадна. Менталистка как раз использовала похожий глиф.

Боль тут же прекращается. Майя, кажется, тоже успешно справляется с задачей, поскольку маркиз сидит на стуле более расслабленно и тоже переводит дух.

Девчонки с нескрываемым испугом смотрят на неожиданное задание Пилюлькина.

— Ну а что вы хотели? — спрашивает он. — По-другому вы не научитесь. Целитель учится только на живых моделях. Нельзя просто так взять и стать целителем — вы просто не сможете вовремя принять правильное решение. С манекенами у вас слишком много времени на раздумья. С животными пониженное чувство ответственности. А вот так столкнись с проблемой в реальной жизни — вы вообще не сможете принять никакое решение. У вас на руках будут умирать настоящие люди. С болью и криками: всё как полагается. Вам нельзя поддаваться панике или впадать в задумчивость. В подобных ситуациях нужно сначала принимать решение, и уже потом, с холодной головой, взвешивать последствия и понимать, что правильный выбор есть, но вы о нем не узнаете. Что-то решить придется так и так. А потом принять последствия. Чем больше таких ситуаций наработано, тем точнее и лучше выбор. Но для начала — наработка.

Снова накатывает волна боли, но в этот раз я к ней уже готов. Похоже, атака Пилюлькина многоуровневая. Снова формирую диагностический глиф. Чувствую излишнее стимулирование мышц — они напрягаются все разом, словно волной, как при тяжелой болезни. Постепенно накатывает окаменение. Всё тело напрягается с невероятной силой и застывает в таком положении. Кажется, будто трещат кости. Боль выносимая, но уже на грани.

— Расслабление, — успеваю сказать Олесе.

Девчонка слышит и по моему внешнему виду, кажется, сама понимает, что происходит. С первой попытки работаем синхронно и снова справляемся с волной боли.

Очевидно, что Пилюлькин преследует сразу несколько целей. Во-первых, показывает нам, насколько опасным может быть целитель. В его силах не только правильно соединять травы, корешки и снадобья, но и сформировать крепкую атаку. Во-вторых, Пилюлькин позволяет нам отработать глифы практически в полевых условиях. Всё происходит по-настоящему. Именно с такими ситуациями мы можем столкнуться в реале. Кроме этого, лично у меня получается открыть разные грани своего глифа. В какие-то моменты понимаю, что отвлечься от боли не так уж сложно. Вдобавок, можно практически сразу себя восстановить.

По крайней мере, Олеся успевает. Меня это радует. Не радует другое — индивидуальный урок никак не заканчивается. И, похоже, сейчас нам придется меняться друг с другом ролями.

* * *

Из кабинета Пилюлькина мы вываливаемся ошалевшие, в испарине, с подрагивающими руками. Переглядываемся.

— И что, теперь так будет каждый раз? — тихо спрашивает маркиз.

На парне нет лица — ему пришлось сильно сложнее, чем мне. Мы с Олесей, в отличие от их пары, понимали друг друга с полуслова. Действовали слаженно, а главное — быстро. У Синегорского и Майи всё шло не так гладко. Парень не мог толком объяснить, что чувствует, из-за этого целительница не могла понять, как именно с ним работать. Пилюлькин тоже усложнял процесс своими комментариями.

— Каждое ваше решение несёт последствия, — напоминал он, чем заставлял отвлекаться, ненадолго останавливаться и думать. Хотя я уверен, что он просто специально создавал помехи.

Я легким кивком головы, иногда через боль, подсказывал Олесе — она думает правильно. Да и у девчонки возникало намного меньше сомнений, чем у Майи.

Дверь целительской закрывается, и Олеся нервно вздыхает.

— Мне кажется, что с каждым разом будет только хуже, — добавляет девчонка.

— И сложнее, — подхватывает Майя.

Обе девушки основательно вымотаны. Когда Пилюлькин меняет нас местами, им тоже приходится несладко. Олеся справляется с болью, но подсказок от неё не получаю. Принимаю решения так, будто мы в настоящем бою на тропе. Благо, мне не привыкать. Да и роль подопытного дает свои плоды: уже примерно понимаю, как действует техника Пилюлькина, и что от неё ожидать.

Синегорский тоже неплохо справляется, но к тому моменту Майя почти полностью вымотана. Даже сейчас заметно, что она держится на ногах из последних сил.

— Предлагаю дойти до вчерашнего места, — предлагаю прежде всего Майе. — Ты же говорила, что студентам уже можно свободно приходить?

Олеся кидает на меня вопросительный взгляд, но сил настолько мало, что она только в очередной раз вздыхает.

— Что за место? — спрашивает девчонка, полностью смирившись.

— Здесь недалеко, надо пройти через посёлок, — поджав губы, отвечает Майя.

Она не очень довольна моим предложением. Неожиданная реакция. Не думал, что это такая уж тайна.

— Слушай, а ведь отличная идея, — подхватывает Синегорский. Значит, я прав — никакой тайны нет. — Нам в идеале на этапе разработки нужно получить как можно больше отзывов от разных людей. В том числе от студентов, для которых придуман весь этот проект. Супер.

Парень немного оживляется. Ему на занятии пришлось сложнее всех. Пилюлькин, очевидно, разрабатывает программу под каждого конкретного целителя. И примерно догадывается, на что способен каждый из нас. Именно поэтому нагрузка Олеси была самой щадящей, по сравнению с той же Майей. А вот на Синегорском целитель, можно сказать, оторвался по полной.

После второй смены оппонентов, целитель заставил маркиза повторить все глифы не только на своей напарнице, но так же на мне и на Олесе. Ко мне набор требований был не особо велик — и, кажется, по сравнению с ребятами я устал меньше всех. А вот из будущих целителей Пилюлькин вытащил все нервы и всевозможные знания. Он не только проверял их память, но постоянно подкидывал дополнительные задания.

— Мы же через посёлок? — уточняет Олеся. — Можем взять по стаканчику кофе. Мы с Лариком знаем, где вкусно готовят.

— Я тоже знаю, — неоднозначно заявляет Майя.

Никто не обращает внимания на её легкую раздражительность. Все слишком устали. Первую половину пути до лавки с кофе идем молча. Каждый сосредоточен на собственных мыслях. Майя с маркизом еле передвигают ноги. Олеся тоже выглядит слабой и в какой-то момент берет меня под руку. Наверное, чтобы не упасть.

Тоже погружаюсь в анализ сегодняшнего занятия. Могу сказать, что свой сложный диагностический глиф теперь понимаю более тонко. К тому же получится варьировать его написание и использование в зависимости от наблюдаемых признаков. Будто я начинаю чувствовать определенную систему. Или даже сам глиф как часть себя. Подобное ощущение приходило буквально на секундуы. Всего два часа в кабинете Пилюлькина, дают очень неоднозначный, но ясно видимый и ощутимый результат. Подобные занятия в малых группах — очень нужная штука.

Более того, всего за пару часов чувствую себя на одном уровне с начинающими целителями. Передо мной пример Синегорского и Майи. Если так посмотреть, то я практически от них не отстаю. Да, всего с одним диагностическим глифом, но очень сложным. Вполне себе вижу, как структурированная магия может менять человека под давлением моей воли. Это очень сильно добавляет уверенности в его использовании.

Следить за будущими целителями — тоже важно. Одно дело, когда ты развиваешься в одиночку, и не знаешь, насколько хорош твой результат. Совсем другое дело — работать в команде с такими же начинающими магами. Вот только стихии у нас разные, и это добавляет некоторый стимул.

Ребятам, несмотря на то что сейчас они имеют значительно больше возможностей для работы и большую палитру приёмов, в потенциале, похоже, не сильно-то уступаю. Разве что в конкретных узкоспециализированных моментах. Меня это сильно удивляет, учитывая, что изначально сродства с целительской магией у меня нет.

— И чего он ко мне привязался? — спрашивает маркиз, когда мы заходим в поселок. — Всю душу из меня вытряс, по всем глифам прошелся.

— Ты бы лучше радовался, — вступается за целителя Олеся. — Если Пилюлькин даёт тебе больше всех заданий, значит, верит в способности. Вон, с меня спрашивает только базовое. Знает, что дополнительную нагрузку не потяну, я и сама чувствую.

— Ой, база мне даётся легко, — гордо заявляет Майя. — Сложнее принимать решения, когда ограничено время. Тут очень легко ошибиться.

— Учитывай, что твоя основная стихия — вода, а не целительство, как у ребят, — говорю Олесе, чтобы расставить всё на свои места. Почему-то Синегорский и Майя воспринимают нас как ровню. — А со мной Пилюлькин много занимался, помимо лекций и групповых занятий. Поэтому ты большая молодец, даже не придумывай лишнего. Сегодня отработала на все сто. Думаю, при работе в паре тебе не будет равных.

Этих слов хватает, чтобы урезонить ребят. Не очень хочется слышать, как за счет Олеси самоутверждаются. Понимаю, что это происходит не намеренно, но ведь девчонка и правда составляет им неплохую конкуренцию, хоть и слегка не дотягивает.

— Я сама схожу за кофе, — резко кидает Майя, как только мы подходим к лавке. — Кому какой? Ларион, тебе как в прошлый раз?

А, нет. Кажется, мои реплики порядком цепанули девчонку.

— Мне обычный черный кофе без молока, — отвечаю.

Ребята тоже озвучивают свои заказы и целительница уходит за напитками. Олеся больше не держит меня под руку и не сводит с меня внимательный взгляд. Синегорский отходит к ближайшей лавочке и садится чуть подальше от нас.

— Мы вчера приходили сюда с Майей, — говорю как есть. — Она попросила меня рассказать про выходы. Ей тоже интересна охота.

— Я надеюсь, она не рассчитывает присоединиться к нашей группе? — с недовольством интересуется Олеся. Девчонка зрит в корень.

— Без согласования с вами и разрешения преподавателей это вряд ли возможно, — отвечаю. — Её можно понять. Каждый ищет возможность развиваться.

Олеся немного успокаивается, услышав моё мнение. И вполне спокойная реакция девушки на последнюю реплику, удивляет Майю. Похоже, за время нахождения в кофейне, целительница тоже понимает, что сморозила лишнее. Мы молча разбираем напитки и делаем по глотку. Напряжение сразу спадает. Все по-своему справляются с накопившейся усталостью.

— Очень вкусно, — вежливо благодарит Олеся, тем самым полностью гасит назревающий конфликт.

Дальнейшая беседа идет больше на отвлеченные от учебы темы. Когда снова повисает тишина, отправляю несколько росчерков в камни и развалины вокруг. Очень подходящий для этого участок пути — как раз между поселком и садом.

Стараюсь максимально быстро, чётко и желательно длинной очередью пробить камни магией. Тем самым выгребая часть своего резерва. К сожалению, он уже успел восстановиться — после работы в кабинете Пилюлькина прошло время. Хочется понять, насколько быстрее восстанавливается магия в предназначенном для этого саду.

Ставлю щит и делаю из него длинный мостик. Фактически постоянно видоизменяю его, укорачивая и удлиняя по мере ходьбы. Магия при этом улетает как в трубу — именно это мне и нужно.

— А что ты делаешь? — спрашивает Олеся, дожидаясь, пока я ненадолго остановлюсь.

— Стараюсь выгрести хотя бы треть резерва, — отвечаю.

— Тебе что, не хватило этого занятия? — удивляется девчонка. — Лично я сейчас вообще не готова к очередной тренировке.

— Я уже почти восстановился после нашей с тобой работы, — отвечаю и снова формирую щит. С его помощью опустошать резерв получается намного быстрее.

Кстати, в последнее время начинаю отлично чувствовать, сколько у меня осталось магии, и сколько её уходит на формирование конкретных глифов. На росчерки — меньше всего. На сферический щит чуть побольше. На изменение и перемещение измененного щита — просто море.

— Как быстро ты восстанавливаешься, — с лёгкой завистью замечает Майя. — Я ещё даже наполовину не в норме. После кофе получше, но как только вернемся в комнаты, сразу завалюсь спать.

— И я! — Маркиз в подтверждение кивает.

Ребята выглядят значительно бодрее, чем сразу после выхода из кабинета, но следы усталости на лицах сохраняются. Мне же спать абсолютно не хочется.

— Да, Ларик у нас такой. Он может, — хвастается Олеся.

Только подходим к саду, как на меня падает спокойствие. Именно падает — как и в прошлый раз. Что удивительно: совершенно нет разницы, вчетвером мы сюда пришли или вдвоём. От количества человек воздействие нисколько не изменяется. Можно приходить и одному.

Ненадолго останавливаюсь. Сначала делаю шаг назад, потом снова шаг вперёд. Ребята наблюдают за мной с явным интересом.

— Ну, что я могу вам сказать, — задумчиво говорю. — В вашем садике восстановление магии идёт примерно с коэффициентом один к полутора, не меньше. Полезная штука. И если получится перенести его ближе к самой Академии, то она многим пригодится. А если в произвольное место — то вообще чудесно.

— Нет, — качает головой Синегорский. — В произвольной зоне отстроить такой же сад не получится. Тут сходится слишком много факторов.

— В произвольной зоне нам и не надо, — со знанием дела замечает Майя. — А вокруг Академии таких мест прилично, так что мы найти подходящее. — А ты точно уверен насчёт коэффициента? — обращается ко мне.

— Абсолютно, — подтверждаю и снова выполняю предыдущую проверку. — А вы — нет?

— Ни у кого из нас нет настолько чёткой уверенности, — поддерживает Синегорский. — Мы не можем позволить себе сидеть здесь сутками, поэтому длинной дистанции для сравнения почти нет.

— Может быть, есть у преподавателей? — предполагает Майя. — Но даже если так, они с нами не поделятся — это наша проектная работа.

— Тогда пользуйтесь, — говорю. — Коэффициент на самом деле около полутора. Я бы сказал, ближе к двум.

Олеся скрывает недовольство после недавней словесной перепалки с Майей. Несмотря на это, девчонке здесь точно нравится.

— Вон там рыбки, — показываю на тот пруд, около которого мы вчера сидели с Майей.

Спокойствие сада падает и на будущую целительницу, и на маркиза. Все понимают, зачем мы сюда пришли. Занимаем ближайшую беседку и на какое-то время замолкаем. Рыбы в пруду, будто специально, устраивают небольшие игрища — словно чувствуют неспокойствие и хаос внутри нас.

По мере восстановления резерва, рыбы тоже меняют ритм движения. Следить за этим приятно — будто видишь отражение своего внутреннего мира, и как этот мир снова находит равновесие. Очень интересный микрокосм.

Совершенно спокойно реагирую на сигнал информера. Открываю пришедшее письмо.

«У меня получится», — пишет Ариадна.