Ночь в новой квартире была похожа на добровольное заточение в склепе. Я почти не спала, гипнотизируя новый телефон. Тот факт, что Даниэль стер все мои контакты, оставив только себя и Софи, создавал физическое ощущение вакуума. Я была отрезана от мира.

К десяти утра я была в клинике. Выполнив приказ Даниэля, я надела строгие черные брюки. Ткань терлась о старый шрам на колене.

Палата матери сияла чистотой. Мама выглядела гораздо лучше — на щеках появился робкий румянец, а в глазах — надежда.

— Элин, врачи говорят, что это чудо, — она сжала мою руку. — Такой уход... Ты уверена, что твой университетский фонд покроет всё это? Я боюсь даже представить, сколько стоят эти препараты.

— Все в порядке, мам, — я заставила себя улыбнуться, поправляя ей подушку. — Это грант для одаренных студентов. Они заботятся о своих. Тебе нужно только отдыхать.

Дверь палаты открылась без стука. В проеме появился Даниэль. Он сменил вчерашний костюм на более неофициальный, но от этого не стал выглядеть менее опасным. В руках он держал папку с результатами анализов.

— Доброе утро, — его голос наполнил комнату, и я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— О, здравствуйте, — мама приподнялась на локтях. — Элин говорила, что куратор фонда будет иногда заходит проверить, как идут дела.

«Куратор фонда». Я едва не подавилась этим определением. Даниэль бросил на меня короткий, нечитаемый взгляд. Его губы едва заметно дрогнули в усмешке.

— Даниэль, — он подошел к кровати и вежливо, но отстраненно кивнул моей матери. — Мы делаем всё возможное, чтобы ваша дочь могла продолжать обучение, не отвлекаясь на бытовые трудности. Результаты диализа обнадеживают. Показатели стабилизировались.

— Спасибо вам... — мама выглядела искренне растроганной. — Элин так много работает и прекрасно учиться, она такая хорошая девочка.

— Я знаю, — отрезал Даниэль. Он повернулся ко мне, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Элин, выйдем на минуту. Нужно обсудить график процедур.

Я покорно последовала за ним в коридор. Как только дверь палаты закрылась, маска вежливости сползла с его лица. Он прижал меня к стене рядом с дверью, не касаясь руками, но нависая так, что я оказалась заперта в пространстве между его телом и холодным кафелем.

— «Куратор фонда»? — прошипел он. — Оригинально. Ты сама это придумала или подсказал кто-то?

— Я должна была что-то ей сказать, — я смело посмотрела ему в глаза, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты ведь не хочешь, чтобы она знала правду? Или твоё самолюбие требует, чтобы я представила тебя как своего владельца?

Даниэль сузил глаза. Его рука медленно поднялась и легла на стену рядом с моей головой.

— Мне плевать, кем ты меня считаешь, пока ты выполняешь условия. Просто как минимум, тебе повезло, что у твоей мамы плохая память на лица. Иначе она бы меня вспомнила. Сегодня после обеда ты едешь в торговый центр. Мой водитель отвезет тебя.

— Зачем? У меня есть одежда.

— Завтра ужин в семейном поместье. Софи обязательно пригласит тебя, потому что заявила, что без тебя сама не приедет. Официально — ты «случайно» оказалась в городе по делам фонда и зашла на огонек.

— Ужин? В вашем семейном доме? Софи же... она ведь будет задавать вопросы!

— Именно поэтому ты будешь выглядеть идеально. На тебе будет платье, которое я выберу, и улыбка, которую я одобрю. Ты будешь играть роль преданной подруги, которая безумно благодарна за «помощь фонда».

Он наклонился к моему уху, и я почувствовала жар его дыхания.

— И не забудь: на этом ужине мы — едва знакомые люди. Если я замечу в твоих глазах хоть тень того, что ты чувствовала в том саду пять лет назад — ужин закончится очень быстро.

Он отстранился, поправляя пиджак, и пошел по коридору, не оборачиваясь.

Я осталась стоять у стены, пытаясь восстановить дыхание. Завтрашний ужин обещал стать самым изысканным видом пытки. Мне предстояло сидеть за одним столом с Софи, лгать ей в лицо и делать вид, что человек, который только что угрожал мне, — всего лишь ее брат.

И самое страшное было в том, что я действительно надену это платье. И действительно буду улыбаться. Потому что у Даниэля Дрейка были все козыри, а у меня — только шрам на колене,напоминающий о том, каким он был раньше.***Поместье Дрейков встретило меня тем же запахом, что и пять лет назад: смесью мокрой хвои, старого камня и безупречного благополучия. Но теперь этот воздух казался мне разреженным, как высоко в горах, — мне катастрофически не хватало кислорода.

Машина, присланная Даниэлем, мягко затормозила у парадного входа. Водитель — молчаливый мужчина с глазами-щелками, который следовал за мной по торговому центру как тень, — вышел, чтобы открыть дверь.

Я помедлила. На мне было платье, которое Даниэль выбрал лично через мессенджер, просто прислав сухое «Да» на одно из фото, отправленных байером. Темно-изумрудный шелк, тяжелый и холодный, облекал тело как вторая кожа. Вырез был умеренным, длина — строгой, но цвет подчеркивал бледность моей кожи и делал глаза почти прозрачными.

— Мисс Элин, вас ждут, — негромко произнес водитель.

Я вышла из машины. Ноги в туфлях на высокой шпильке слегка подкашивались. Гравийная дорожка хрустела под каблуками, отсчитывая секунды до момента, когда мне придется лгать самому близкому человеку.

Массивные дубовые двери распахнулись еще до того, как я коснулась звонка.

— Элин! Господи, ты приехала! — Софи вылетела в холл, сияя так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Она выглядела потрясающе в своем домашнем кашемировом костюме, такая домашняя, такая... настоящая.

Она обняла меня, и я на мгновение уткнулась носом в её плечо, впитывая запах её привычного шампуня. На секунду мне показалось, что я снова та шестнадцатилетняя девчонка, и сейчас мы побежим наверх обсуждать мальчиков.

— Ты выглядишь невероятно! — Софи отстранилась, оглядывая мое платье. — Этот цвет... Я так горжусь тобой!

Я выдавила улыбку, которая, казалось, расколет мне лицо.

— Спасибо, Соф.

— Пойдем быстрее, мама и папа уже в малой столовой. Даниэль тоже здесь, он приехал полчаса назад, злой как черт, всё ворчал про какие-то отчеты, но когда узнал, что ты будешь, вроде бы смягчился.

«Смягчился». Если бы она знала, что за этим «смягчением» стоит ледяной расчет и угрозы.

Мы вошли в столовую. За длинным столом из полированного махагона уже сидели старшие Дрейки. Мистер Дрейк, всегда подтянутый и величественный, и его жена — воплощение аристократичного спокойствия.

И Даниэль.

Он сидел во главе стола, просматривая что-то в телефоне. Когда мы вошли, он медленно поднял голову. Его взгляд прошил меня насквозь. Он не улыбнулся. Он просто зафиксировал моё присутствие, как фиксируют прибытие ценного груза.

— Добрый вечер, Элин, — произнес он. Его голос в этой комнате звучал по-другому — более глубоко и властно. — Рад, что ты нашла время в своем «плотном графике».

— Элин, деточка, присаживайся, — миссис Дрейк указала на место прямо напротив Даниэля. — Софи нам все уши прожужжала о твоих успехах. Расскажи, как твоя мама? Мы слышали о её болезни, это так ужасно.

Я села, чувствуя, как шелк платья холодит спину. Весь ужин превратился в хождение по минному полю.

— Ей... ей лучше, спасибо, — я старалась не смотреть на Даниэля, но чувствовала его взгляд каждой клеткой тела. — Благодаря поддержке фонда мы смогли попасть к лучшим специалистам.

— Это замечательно, что Даниэль курирует такие программы, — вставил мистер Дрейк, одобрительно кивнув сыну. — Благотворительность облагораживает бизнес.

Даниэль взял бокал с вином и сделал глоток, не сводя с меня глаз.

— Элин очень старательная, — сказал он, и в его голосе промелькнула едва уловимая издевка. — Она готова на любые жертвы ради результата.Я задержала дыхание. Испугалась, что присутствующие не так поймут его слова. Но этого не произошло.

— Она всегда была такой, — встряла Софи, накладывая себе салат. — Помнишь, Даниэль, как она тогда упала на роликах? Рыдала не от боли, а от того, что съемку сорвет. Уже тогда была целеустремленной карьеристкой!

В столовой на мгновение повисла тишина. Родители заулыбались, вспоминая забавный эпизод из прошлого. А я почувствовала, как под столом мои пальцы судорожно сжали салфетку.

Даниэль медленно поставил бокал.

— Помню, — тихо ответил он. — Помню, как она дрожала. И как легко было её тогда успокоить. Жаль, что люди со временем становятся сложнее. И лживее.

Я подняла на него взгляд. В его глазах не было ни капли тепла — только темное, кипящее торжество. Он наслаждался этой игрой. Он заставлял меня проживать наше общее прошлое в контексте нашего грязного настоящего.

Ужин тянулся вечность. Я ела изысканные блюда, которые на вкус казались картоном. Я смеялась над шутками Софи, чувствуя себя марионеткой, у которой ниточки впиваются в мясо.

— Элин, дорогая, ты почти ничего не съела, — заметила миссис Дрейк. — Софи, покажи подруге нашу новую оранжерею после десерта, Даниэль как раз закончил там освещение.

— О, я бы с удовольствием, но мне нужно в дамскую комнату, — я встала, чувствуя, что если не выйду из-за этого стола сейчас, то просто закричу.

Я вышла в коридор, прижимая ладони к пылающим щекам. Огромный дом давил на меня своими потолками. Я нашла туалетную комнату в конце коридора, заперлась и несколько минут просто дышала, глядя в зеркало на чужую женщину в изумрудном шелке.

Когда я вышла обратно, в коридоре было темно — прислуга уже приглушила свет. Я собиралась вернуться в столовую, но сильная рука внезапно перехватила мое запястье и втащила в нишу за тяжелой портьерой.

Я хотела вскрикнуть, но теплая ладонь мгновенно накрыла мой рот.

Даниэль.

Он прижал меня к стене, вдавливая своим телом в холодный камень. За портьерой было темно, только узкая полоска света от коридора ложилась на его лицо, делая его похожим на хищную маску.

— Ты хорошо справляешься, Элин, — прошептал он прямо мне в губы. Его рука переместилась с моего рта на шею, большой палец лег на пульсирующую вену. — Софи в восторге. Родители тронуты твоей благодарностью.

— Пусти меня, — прохрипела я, пытаясь оттолкнуть его. — Они могут выйти в любой момент!

— Пусть выходят, — он придвинулся еще ближе, так что я почувствовала пряжку его ремня. — Ты ведь так красиво врешь. Скажешь, что «куратор» дает тебе дополнительные инструкции.

Снаружи послышался голос Софи:

— Элин? Ты где?

Даниэль отстранился так внезапно, что я едва не упала. Он поправил свой безупречный пиджак и вышел из-за портьеры первым, прежде чем я успела прийти в себя.

— Она здесь, Софи, — его голос звучал абсолютно спокойно и буднично. — Я как раз объяснял Элин, как работает система умного дома в оранжерее. Она немного заблудилась в коридорах.

Я вышла следом, судорожно оправляя платье. Софи стояла в нескольких метрах, улыбаясь нам обоим.

— Ой, Даниэль, вечно ты со своими лекциями! Идем, Элин, я покажу тебе цветы.

Я пошла за ней, чувствуя на своей шее невидимый ожог от его пальцев. Я действительно заблудилась. Но не в коридорах поместья, а в собственной жизни, где мой спаситель стал моим палачом.