На втором этаже мы расположились в небольшой комнате, заваленной книгами, журналами и различными деталями. Рядом со шкафами на стенах были установлены стенды с инструментами. Похоже, она служила одновременно и мастерской, и кабинетом.

— Моя берлога, — сказал Симеон. — Тут я иногда работаю по мелочи.

— Ты мастер? — спросил я.

— Ага. Один из. Садись, — он указал на кресло, обитое потёртой полосатой тканью.

Прямо за ним возвышался стеллаж, полки которого были плотно заставлены заводными старыми игрушками. То ли Симеон их изготавливал, то ли чинил, то ли коллекционировал.

Как только я сел, он подошёл к окну и сдвинул одну из занавесок, впустив в комнату солнечный свет.

— Те, с кем ты говорил, — начал староста, обернувшись, — состоят в Братстве Зодчих. Слышал уже про них?

— Поднимают стену и перестраивают здания.

— Именно. И берут с остальных за это мзду. Со всех фракций. Как раз за этим сегодня и приходили. Никогда не пропускают сбор. Проклятые кровопийцы! Опять повысили сумму. И ничего не поделать — приходится платить. Зодчие могли бы объединить фракции, сделать нас всех сильнее, но они предпочитают этого не делать, а только потрошить наши карманы.

— Почему? — спросил я. — Боятся, что, объединившись, остальные нападут на них?

— Угадал с первого раза. Сволочи, скорее, постараются натравить одни фракции на другие, чем попробуют стать настоящим центром. Собственно, иногда они так и поступают.

— Я слышал, в городе есть каннибалы. Вы и с ними готовы объединиться?

— Мамониты? Почему нет? Если бы у них появилась возможность добывать с помощью остальных нормальную пищу, может, они и перестали бы жрать человечину. Ну, а если бы нет… — Симеон пожал плечами. — Будь мы едины, легко разделались бы с ними.

Староста отошёл от окна и сел на стул напротив меня.

— Вадим, о чём ты говорил с Зодчими?

— А это имеет значение? — спросил я.

— Может быть. Видишь ли, если им станет известно, что у нас тут спаситель, не известно, как повернётся дело.

— Они тоже верят в… меня?

— Нет. Но им точно не понравится, что где-то зашла речь о человеке, который может победить отродий. Особенно — колоссов. Такие вещи дают людям надежду.

— И отбивают желание платить за стену, — кивнул я.

— Именно! Так что надеюсь, ты не сказал им, кто ты такой?

— Я всего лишь едва не столкнулся с ними. Они были недовольны, что кто-то заступил им дорогу, но мы разошлись без проблем.

— Это хорошо. Очень хорошо, — Симеон вздохнул с облегчением. — Когда у этих ребят в руках кости, они ведут себя нервно. Да и вообще, лучше с ними не связываться.

— Это я уже понял. У меня к тебе есть вопросы. И раз уж я здесь…

— Насчёт пророчества? — староста понимающе кивнул. — Я ждал этого разговора. Знал, что он будет. Вот, посмотри, что мне удалось собрать.

С этими словами Симеон поднялся и направился к шкафу. Открыв скрипнувшие дверцы, достал пухлую папку-скоросшиватель.

— Я искал это долгие годы по всем сусекам и закоулкам. По крупицам восстанавливал знание, — он протянул мне папку и сел. — Из этого сложилось пророчество о тебе. Конечно, я многое не понял. Кое-что пришлось упростить, чтобы другие восприняли. Но думаю, суть я уловил. Теперь мне интересно, что скажешь об этом ты.

Я открыл папку, пролистал первые страницы. Здесь были вырезки из журналов, рекламные проспекты и многое другое. Симеон, и правда, потратил немало времени и сил, чтобы собрать материалы о «СПАСЕНИИ Инк» и событиях, имевших место в далёком прошлом. В конце шло несколько рукописных страниц. Я пробежал наискось первые две. Похоже, староста попытался привести весь найденный материал в единство и составил на его основе кодекс собственной веры, который и назвал пророчеством о спасителе.

— Мне нужно время, чтобы ознакомиться, — сказал я.

— Конечно, — немедленно кивнул Симеон и встал. — Не буду мешать. Поговорим, когда ты закончишь. Может, Даша как раз приготовит ужин.

Он быстро вышел из комнаты, прикрыв дверь. Несколько секунд до меня доносились его удаляющиеся шаги.

Не знаю, сколько именно времени я провёл за изучением содержимого папки. Всё это каким-то образом касалось меня, и торопиться не хотелось.

Наконец, я добрался до последней страницы. Что ж… Многое прояснилось, но далеко не всё. Симеон составил осколки прошлого в причудливую мозаику, в которой не хватало кучи фрагментов. И он заполнил их домыслами, превратив историю в религию.

Я же обращал внимание на факты, стараясь абстрагироваться от всего остального.

И факты, если можно считать их таковыми, учитывая, что почерпнуты они из того, что удалось найти Симеону на руинах былой цивилизации, были таковы: огромная военная корпорация «СПАСЕНИЕ Инк» создала новый тип солдат, способных создавать боевых мехов и управлять ими. В новых условиях, наступивших после апокалипсиса. Они должны были стать последней надеждой человечества — если эксперимент удастся. Судя по всему, я каким-то образом оказался в теле одного из этих солдат. Который не был по какой-то причине введён в эксплуатацию вместе с остальными.

Об этом говорилось в одной из вырезок, где приводился отрывок интервью. Симеон выделил его жирным подчёркиванием. Функционер корпорации утверждал, что ещё не все резервы задействованы.

Но, видимо, эксперимент прошёл не так удачно, как ожидалось. Во всяком случае, войну со Скверной новые солдаты не выиграли. То, что я видел вокруг себя, служило тому самым ярким доказательством.

Пока я сидел, держа на коленях закрытую папку и обдумывая всё, что узнал, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Симеон.

— Ну, как? — спросил он. — Прочитал?

— Да, премного благодарен, — я положил папку на стол. — Очень… любопытно.

— Теперь ты понимаешь, почему мы верим в тебя? — спросил староста, подходя. — Всё, что содержится в этих свидетельствах, указывает на то, что ты — наша последняя надежда.

— Я так понял из папки, что спасители уже были. Сотня солдат нового типа. И все они проиграли.

— К сожалению, — печально кивнул Симеон.

— Сто человек вроде меня потерпели поражение. И ты рассчитываешь, что я спасу мир?

Симеон мрачно усмехнулся.

— Я не говорил, что спасёшь. Я сказал, что ты — последняя надежда.

— Да, разница, конечно, есть. Только, кажется, это крайне маловероятно.

Мой собеседник пожал плечами.

— Но ведь попробовать стоит? — он направился к шкафу, провёл кончиками пальцев по корешкам, остановился на одном из них и достал с полки. — В наше время мало кто читает, — сказал Симеон, любовно поглаживая старый потрёпанный переплёт. — А я вот просто обожаю. Тащу в дом любые книги, какие удаётся найти. Увы, такое случается редко. Большую часть сожгли, чтобы обогреться. Но иногда удача улыбается. Вот эта мне особенно нравится. Её написал некий Хемингуэй. Он рассказывает про старика, который на склоне лет встретил главное испытание всей своей жизни — большую рыбу. Ему пришлось долго бороться за то, чтобы доставить её домой. Солнце жгло его кожу, леска резала руки в кровь, а пресную воду приходилось извлекать из мелких рыб, которых он ловил по пути. Но он не сдался. Дошёл до конца.

— И как, получил награду?

— Награду? — переспросил Симеон.

Поднявшись, я тоже подошёл к шкафу и окинул взглядом корешки с названиями и именами авторов.

— Да. Он зажарил рыбу и съел?

— Увы, по дороге её обглодали другие рыбы. Но главное — старик не сдался, хотя мог сделать это множество раз. Он боролся не только с рыбой, но и с самим собой. Со своей старостью. Потому что пока мы живы, мы должны бороться. И можем побеждать.

Я достал с полки пухлую книгу с тёмно-синей обложкой, на которой виднелся сильно выцветший белый силуэт кита.

— А как насчёт этой? Чем она кончилась? Её герой тоже победил?

— Нет, — ответил Симеон, вернув «Старика и море» на место. Он взял книгу из моих рук и открыл на первой странице. — Он погиб. Не всегда можно одержать верх, особенно если противник превосходит тебя во всех отношениях. Но это не значит, что нужно опускать руки. Мы должны сражаться, пока можем. И пока есть хоть какая-то надежда. Впрочем, не обязательно делать это прямо сейчас, — добавил он другим тоном и вдруг улыбнулся. — Даша закончила ужин. Ты не откажешься разделить его с нами? Ничего особенно, но пища сытная, а это главное.

— А сколько сейчас времени?

— Половина седьмого.

Для наплыва посетителей в пельменную рановато. Если перекушу здесь, как раз успею к полной посадке. Да и наноэфир нужно подпитывать. А в закусочной ещё не известно, когда перехватить кусок удастся. И вообще, каждый солдат знает: если есть возможность поесть или поспать — пользуйся.

— С удовольствием, — сказал я.

Надо признать, ужин получился довольно милым. Поначалу я чувствовал некоторую натянутость со стороны жены Симеона, однако через некоторое время она прошла. Женщина расслабилась и стала разговорчивой. Правда, ничего полезного я из её болтовни не вынес: Дарью интересовали хозяйство, соседи и муж. Меня она почти не расспрашивала. Наверное, Симеон предупредил её этого не делать.

В целом, пара производила впечатление милых и дружелюбных людей.

Вот только у меня из головы не выходили слова явившегося по мою душу ночного убийцы. Он сказал: «Думаешь, мы не знаем, зачем Симеон тебя притащил?» Этот вопрос буквально отпечатался в моём мозгу и не давал покоя. Он не очень-то походил на слова фанатика, который вдруг решил грохнуть проклятого демона. «Мы» означало, что он не один. Но зачем убивать меня, если я только приехал, никакой роли в жизни общины не играю, если не считать, что слегка взбаламутил с подачи Симеона умы особо впечатлительных местных, да и кто я такой пока не понятно. Слишком быстро по мою душу явился убийца, и это выглядело самым странным. Как будто я видел лишь вершину айсберга, в то время как большая часть оставалась скрыта под водой. Складывалось впечатление, что не с меня всё началось, и я попал в уже длящийся и вполне серьёзный конфликт. Зарина намекнула на что-то такое, прежде чем уйти из закусочной. Но имеет ли к нему отношение Архип? Староста, вроде как, планировал вышвырнуть меня из Цитадели по решению совета. Так зачем ему подсылать убийцу?

Но если это не его рук дело, то чьих?

Оставалось слишком много вопросов. И они мешали довериться Симеону. Потому что он-то должен понимать, что происходит. Но раскрывать карты не спешил.

После ужина перед тем как проститься со старостой, я чуть задержался на пороге. Спросил:

— Как думаешь, кто пытался меня убить? Уверен, ты уже слышал об этом инциденте.

Симеон тяжело вздохнул.

— Да, мне рассказали. Хотел бы сказать, что знаю, но — увы. Наверное, кто-то из наших сильно поверил Архипу и решил, что ты демон, от которого лучше избавиться. Я рад, что у него не получилось.

— Тот человек упал со второго этажа. Наверняка получил травмы. Едва ли серьёзные, поскольку удирал он довольно резво, но…

— Прости, Вадим, но это путь в никуда, — прервал меня Симеон. — В Цитадели каждый день кто-нибудь калечится. Ты же видишь, как мы живём.

На первый взгляд, звучало убедительно. Вполне логично. Однако, с другой стороны, староста словно не хотел даже пытаться искать того, кто забрался в дом, чтобы меня убить. И это было странно. Либо он знал несостоявшегося убийцу, либо считал, что тот не вернётся.

— Спасибо за ужин, — кивнул я. — Ещё увидимся.

— Обязательно, — улыбнулся Симеон.

Когда я пришёл в закусочную, посетители занимали только половину зала. Кажется, большинство желавших полюбоваться на мою скромную персону, уже это сделали.

— Ну, ты и долго, — проговорила Аня, когда я зашёл на кухню. — Куда запропастился? Я уже собиралась тебя искать идти. Решила, что тебя птицы унесли.

— Нет, пронесло. Жуткие твари.

— Ещё какие! Если хочешь есть, вот там готовые пельмени. Я про запас наделала заранее.

— Спасибо, но я только что поужинал. У Симеона. Он встретил меня на улице и пригласил.

— О, здорово! И как он тебе?

— Кажется, сильно в меня верит.

Аня кивнула, не переставая раскатывать тесто.

— Это да. А ты как? Не поверил в себя ещё?

После того, как выяснилось, что от меня ждут того, что не удалось сотне моих предшественников, энтузиазма особо не прибавилось. Но этого я говорить не стал. В конце концов, мир я, может, и не спасу, но защищаться от отродий нужно. Так почему бы не попробовать использовать для этого мехов, раз уж у меня есть такая способность? К тому же, было очень интересно узнать, что это за спящие в лесах великаны такие.

— Я работаю над этим, — ответил я. — Но сейчас пришёл помогать.

— Расслабься, — сказала Алевтина. Она аккуратно раскладывала по кружочкам теста смешанный со специями мясной фарш. — Сегодня посетителей мало. Сам видел. Обойдёмся без тебя. Нечего попусту тут болтаться. Места на кухне не так уж много.

— Я мог бы поработать официантом.

— Ну, если тебе прямо нечем заняться, то валяй. Правда, придётся немного подождать, пока на этой чёртовой плите хоть что-то сготовится!

— Откуда вы берёте газ? — спросил я.

Источники ресурсов, которыми пользовались жители Цитадели, уже давно меня интересовал.

— У Валерки Косого, — ответила Алевтина.

— А он?

— Привозит от адамитов. У них этого добра полно. Пока, во всяком случае. А когда кончится, не знаю, что делать будем. Наверное, на кострах начнём готовить, как пещерные люди.

— Адамиты — это фракция на юго-востоке города, — пояснила Аня, переворачивая раскатанное тесто, чтобы пройтись скалкой с другой стороны. — Китеж строился как убежище для выживших, так что в нём было полно всяких запасов. В том числе, газа и бензы. Конечно, большую часть давно потратили, но в подземных хранилищах этого добра ещё много. По крайней мере, хочется на это надеяться. Адамитам хватило ума прибрать к рукам запасы горючего, и они чертовски крепко держатся за них. Говорят, что взорвут всё на хрен, если кто-нибудь попытается к ним сунуться.

— Значит, они торгуют топливом?

— Угу. Удовольствие дорогое, но приходится раскошеливаться. К тому же, газ и бензу непросто доставлять от адамитов: по дороге все кому не лень пытаются отбить груз. Так что требуется куча охраны. Но даже с ней не всегда удаётся доставить всё.

— На вот, — встряла Алевтина, сунув мне в руки поднос с тарелками, полными дымящихся пельменей. — Тащи угловому столику справа. Не перепутай. Там такой лохматый мужик с дружками сидит. На побитую псину похож. Как увидишь, сразу поймёшь, о ком я.

Стоило выйти в зал, как дверь распахнулась, и порог переступил не кто иной, как Шрам собственной персоной. Видок у него был, прямо скажем, так себе: бледный, как смерть, и с тёмными кругами под запавшими глазами. Но на широкой физиономии блуждала улыбка.

Он сразу увидел меня и замахал рукой.

— П-привет! Вот решил заглянуть на огонёк. П-поужинать. Говорят, у вас тут народу в последнее время полным п-полно. Вижу, не брешут люди.

— Привет, — кивнул я. — Садись, места есть.

— Ага, это т-точно, — кивнув, здоровяк направился к ближайшему стулу и плюхнулся на него, положив могучие руки на стол перед собой. — А ты что это? Официантом за-заделался?

— Блюдоносом, — ответил я и пошёл в угол, где описанный Алевтиной посетитель дожидался заказа.

Затем я приблизился к Шраму.

— Как самочувствие?

— Лучше некуда! — осклабился тот. — Пахом знатно меня п-подлатал. Золотые у него руки. Хожу уже.

— Ну, и отлично. Что будешь заказывать?

— А ты, что ли, будешь зап-писывать? — нахмурился здоровяк.

— Есть возражения? Думаю, с этим я справлюсь.

— Да неловко мне как-то… Что сам с-спаситель будет у меня…

— Мы, вроде, договорились, — сказал я укоризненно. — Никаких спасителей. К тому же, мне только в радость. Как ни крути, ты из-за меня пострадал.

— Не совсем так. Но ладно, х-хрен с ним. Пельмени я буду. С мясом. Тридцать штук. И п-попить чего-нибудь. Горячего.

— А тебе можно? — спросил я. — Тебя ведь в живот пырнули.

Шрам махнул лапищей.

— Пахом сказал, всё в п-порядке. Не парься.

— Ладно, но придётся подождать.

— А я никуда не т-тороплюсь. Я так-то тебя проведать пришёл. Узнать, как дело д-движется.

— Какое дело? — спросил я, уже представляя, что услышу в ответ.

— Так мир сам себя не с-спасёт, — неожиданно серьёзно проговорил Шрам.

— Я над этим работаю.

— А, тогда ладно, — громила кивнул. — Это хо-хорошо.

Он ушёл спустя час, умяв полную тарелку пельменей, прихватив свой автомат, который Аня сберегла в целости и сохранности, и пообещав заглядывать.

Постепенно посетители начали рассасываться. К девяти почти никого не осталось. А затем прикатил Пятно.

— Как обещал, — сказал он, заходя. — Чёртов колокольчик! Сняли бы вы его уже, а! Я, короче, решётки привёз. На все окна, вроде, хватить должно. Сейчас буду ставить, и до ночи успеть хотелось бы.

— Я помогу, — сказал я, снимая фартук.

— Да не надо. Сам справлюсь.

— Это была моя идея, ты и так делаешь нам большое одолжение. Так что не обсуждается.

— Ха! Ну, ладно, как скажешь. Тогда пойдём к тачке. Их сначала вытащить нужно.

Мы вышли на окутанную сумерками улицу.