Несмотря на людские потери и экономическую разруху, масштабы которых далеко превзошли ожидания Кремля, в одном Путин все же преуспел. Российскому наступлению удалось по меньшей мере «освободить» всю Луганскую область Донбасса (хотя часть этой территории украинцы отвоевали обратно в сентябре) и половину Донецкой. Ему также удалось захватить часть самых плодородных сельскохозяйственных угодий Украины и взять под контроль оба берега устья Днепра, крупнейшей реки страны. Российские войска также захватили почти 600 километров морского побережья Украины, оставив под контролем Киева всего 150 километров черноморской береговой линии. В общей сложности в период с 2014 по 2022 год Россия оккупировала около 21 процента территории Украины.
Но во всех остальных важных отношениях — и уж точно в тех рамках, которые он сам очертил в начале войны, — Путин потерпел неудачу. В своем телеобращении от 24 февраля Путин определил четыре цели российской «спецоперации». Это были «защита жителей Донбасса, демилитаризация и денацификация Украины» и «предание суду тех, кто совершил многочисленные кровавые преступления». Подражая советческому лидеру Леониду Брежневу накануне вторжения в Чехословакию в августе 1968 года и в Афганистан в декабре 1979 года, Путин заявил, что принял решение действовать в ответ на обращение руководителей Донбасса. Он также подчеркнул, что «в планы России не входит оккупация украинских территорий» — что, как выяснилось, судя по всему, означало, что путинские войска оккупируют только якобы «русские» части Украины.
Путинская идея защиты этнических русских в Донбассе на деле свелась к убийству десятков тысяч из них. Согласно проведенному правительством Великобритании анализу видеозаписей с беспилотников, в ходе российского штурма около 92 процентов зданий Мариуполя были разрушены или повреждены, а экономический потенциал города, сосредоточенный вокруг металлургического комбината «Азовсталь», был полностью уничтожен. В Северодонецке и Лисичанске пострадало 90 процентов зданий. По оценкам, около пяти миллионов беженцев покинули непосредственную зону военных действий, уехав в более безопасные районы Украины и далее в Европу, по сравнению с числом от 900 000 до 1,6 миллиона человек, которые выехали или были депортированы в Россию. Эти цифры красноречиво свидетельствуют о сильном нежелании быть «освобожденными» Москвой и стремлении остаться в Украине. Многие беженцы из Донбасса, с которыми я разговаривал, ранее симпатизировали России и поддерживали Партию регионов Януковича, но изменили свое мнение, столкнувшись с реальностью российской агрессии и оккупации.
«Говорят, они пришли нас спасать — от чего? Мы ни от кого не просили нас спасать, — сказала Лариса Бойко, школьная учительница из Мариуполя, которая провела три недели в подвале под обстрелами, прежде чем бежать с дочерью Дарьей в Россию. — Мы видели, как выглядит эта русская „помощь“. Мы хоронили соседей во дворе нашего дома. Наш город разбили вдребезги».20
За восемь лет, прошедших после гораздо более скромного по масштабам восстания в Донбассе 2014 года, городам и регионам Луганщины и Донетчины не удалось восстановить и малой доли своего довоенного благополучия — не говоря уже о том, чтобы отстроить разрушенный донецкий аэропорт или вновь открыть глубокие антрацитовые шахты, обрушившиеся или затопленные в ходе войны. «Когда я уезжала [в 2014 году], некоторые районы Донецка выглядели как зона боевых действий из фильма, — рассказала 39-летняя Дина Олевская, предпринимательница, бежавшая в Киев во время боев. — Не столько из-за самих обстрелов, сколько потому, что все было разграблено и разбито [местными жителями]». Когда Дина в последний раз приезжала в Донецк в ноябре 2021 года навестить мать, «там даже не вставили стекла в вино-водочном магазине, который разграбили еще [в 2014 году]», — вспоминала она. «Он просто стоял заколоченным. Единственные дорогие машины, которые я видела, водили люди в камуфляже — местные бандиты. Я спросила маму: „Ну как тебе живется в «русском мире»?“ Она ответила: „Пенсию платят в рублях, больше, чем я получала при Украине“». Мать Дины отказалась ехать с ней в Киев и в первые дни войны была эвакуирована в российский Ставрополь.21
Разрушения и кровопролитие, принесенные путинской войной 2022 года, на много порядков превосходили последствия войны 2014 года, несправедливость которой эта новая кампания якобы должна была исправить. В мае в Кремле распространялся внутренний документ Министерства экономического развития России, прогнозирующий будущее процветание оккупированного Россией Донбасса за счет разработки богатых газовых месторождений под Изюмом, Славянском и Краматорском. «Там были красиво оформленные графики, показывающие прогнозируемые доходы и то, как газопроводы будут подключаться к „Голубому потоку“ [российскому газопроводу в Турцию]», — рассказал руководитель одного из российских банков, которому этот документ показал знакомый в правительстве. «Проблема заключалась в том, что [большинство] этих городов по-прежнему находилось в руках Украины. И [друг из правительства] добавил, что исследование рассылалось только по электронной почте, потому что у министерства закончилась бумага, чтобы его распечатать. И смех и грех... и смешно, и грешно».22
В конце июня Кремль объявил о программе восстановления экономики оккупированных территорий, которая включала побратимство вновь освобожденных городов Донбасса с российскими, что фактически привязало десятки местных бюджетов к разрушенной и обезлюдевшей зоне боевых действий. В октябре оккупированные территории были официально аннексированы Российской Федерацией в качестве четырех новых субъектов федерации. Но, как мы уже видели, российская экономика сама по себе уже находится в катастрофическом состоянии. Шансы на то, что Москва изыщет ресурсы для расходов масштаба «плана Маршалла», необходимых для восстановления Донбасса, были близки к нулю — что объясняло восторженную реакцию главы ДНР Дениса Пушилина на предложения о предоставлении строительной техники и рабочей силы из Северной Кореи.
Война не только не привела к «демилитаризации» Украины, как того требовал Путин, но и дала прямо противоположный результат. После шести месяцев жестокого конфликта реальный военный потенциал страны, по оценке высокопоставленного британского военного представителя в Киеве, вырос «в десять раз по сравнению с началом войны». Под ружьем у Украины был миллион мужчин и женщин, а тысячи проходили обучение в Польше, Великобритании и США по использованию самого современного вооружения НАТО. Даже в октябре во всех киевских военкоматах по-прежнему стояли очереди из добровольцев, желающих записаться в армию. «Для украинцев это великая отечественная война за выживание, — сказал британский военный представитель. — На передовой могут быть проблемы с моральным духом. Это война, которая выматывает все нервы. Но когда бойцы возвращаются домой, их встречают как героев. И вы видите людей, которые буквально стоят в очередях, чтобы пойти служить... Сравните это с российскими [пленными], с тем, в каком жалком состоянии они находятся и что они говорят о том, как ими командовали. Большего контраста и представить себе нельзя. И это, кстати, не пропаганда. Зайдите в любой магазин или кафе, поговорите с молодыми людьми. Это люди, которые готовы сражаться за свою страну».23
Что касается путинской цели по «денацификации» Украины, трудно понять, как именно Кремль планировал продемонстрировать хоть какую-то победу, даже если бы трехдневный блицкриг с целью обезглавить правительство увенчался успехом. В Украине, как уже отмечалось, действительно была своя небольшая доля ультраправых, включая единственного депутата-ультранационалиста в 450-местном киевском парламенте. Однако «нацисты» уж точно не определяли украинскую политику, и перспектива найти их в количестве, достаточном, чтобы заполнить залы судебных заседаний в духе Нюрнбергского процесса после победы России, казалась абсурдной. «О, не недооценивайте ресурсы моих коллег, — пошутил российский тележурналист, с которым я впервые встретился в Донецке в 2014 году и который вел репортажи с донбасского фронта для телеканала „Россия-1“. — Уверен, кто-нибудь обязательно нашел бы парочку нацистских флагов, чтобы показать их во время ареста каких-нибудь фашистских боевиков в Киеве. [Российские войска], скорее всего, везли их с собой в танках про запас».24
Что касается «предания суду тех, кто совершил многочисленные кровавые преступления», российским пропагандистам пришлось довольствоваться пленными из полка «Азов», захваченными на руинах завода «Азовсталь», чтобы выставить их перед камерами. 9 мая — в День Победы — группу из примерно 50 украинских пленных, якобы из полка «Азов», провели в наручниках по улицам Донецка. Большинство выглядели избитыми. Некоторые прихрамывали или берегли перебинтованные конечности. Их сопровождали бойцы ДНР в разношерстной форме, чья роль, по всей видимости, прописанная в сценарии, заключалась в том, чтобы защитить несчастных пленных от гнева местных жителей Донецка, которые услужливо выкрикивали оскорбления, пытались пнуть и плевали в проходящих мимо пленных. Нарочито подражая параду немецких пленных по улицам Москвы 9 мая 1945 года (свидетелем которого была моя тетя Ленина), вслед за украинскими военнопленными пустили колонну поливальных машин, которые смывали фашистскую скверну с пыльных дорог. В рамках восстановления разрушенного театра в Мариуполе были сооружены специальные клетки — судя по всему, здание готовили к грандиозному показательному процессу над «нацистскими» военными преступниками. Однако в конце сентября Россия освободила два десятка своих главных подсудимых — командиров полка «Азов», взятых в плен на «Азовстали», — в обмен на арестованного олигарха Виктора Медведчука и российских военнопленных.
А что же с другими целями путинской войны? Вместо того чтобы остановить расширение НАТО, Путин спровоцировал крупнейшее расширение альянса с 2007 года. До конфликта прямые границы России с НАТО проходили вдоль полуэксклава Калининградской области, части Латвии и Эстонии, а также небольшого участка на севере Норвегии. С вступлением в НАТО Финляндии и Швеции эта граница увеличилась более чем на 1100 километров. Кремлевский пропагандист Дмитрий Киселев хвастался тем, что Азовское море — крошечное, почти замкнутое море у северного побережья почти замкнутого Черного моря — в результате российского вторжения «стало внутренним морем России». Обратной стороной этой сомнительной победы стало то, что неизмеримо более стратегически важное Балтийское море фактически превратилось во внутреннее озеро НАТО. Теперь граница России с НАТО проходила всего в 60 километрах от Санкт-Петербурга.
Путин «вознамерился снова сделать Россию великой», отметил бывший директор ЦРУ Дэвид Петреус. «Но на самом деле он снова сделал великим НАТО».25 В июле Польша объявила о закупке у США 500 пусковых установок HIMARS, а также 48 истребителей, 600 гаубиц и 180 танков у Южной Кореи.26 Германия согласилась увеличить свои военные расходы на 100 миллиардов евро — это в полтора раза больше всего годового оборонного бюджета России. В октябре Зеленский отреагировал на официальную аннексию Россией оккупированных территорий подачей заявки на вступление в НАТО в ускоренном порядке, что сделало бы нападение на Украину нападением на весь альянс. Хотя для большинства членов НАТО это, вероятно, было чересчур радикальным шагом, ведущим к эскалации, война сделала гораздо более вероятным, что Киев по крайней мере получит аналогичные натовским гарантии безопасности от самых могущественных держав мира и установит с альянсом столь же тесное функциональное военное сотрудничество, как и любой его полноправный член.