История Малороссии подобна притоку, впадающему в главную реку русской истории. Малороссы всегда были племенем, но никогда — народом, и уж тем более — государством.

Русский литературный критик Виссарион Белинский, 18471

Путин-историк

В последние годы своего правления Владимир Путин стал считать себя кем-то вроде историка. Закрывшись на строгий карантин во время пандемии ковида весной 2020 года, Путин месяцами работал над историческим эссе объемом в 7000 слов, в котором изложил тезисы, ставшие впоследствии идеологическим обоснованием войны. Для Путина Россия, Белоруссия и Украина — это «части, по сути, одного исторического и духовного пространства… один большой народ, триединый народ». В основе всех практических и тактических факторов, приведших к войне, лежало видение истории и исторического предназначения, которое Путин во многом заимствовал у российских имперских историков XIX века и неоднократно использовал для оправдания своего вторжения. Его видение опиралось не на империализм, а на этнонационализм. Путин утверждал, что война против Украины ведется не ради подчинения чужого народа Москве, а ради защиты прав тех, кого он считал по сути русскими.

«Наши духовные, человеческие, цивилизационные связи формировались столетиями, восходят к одним истокам, — писал Путин в статье, опубликованной в июле 2021 года. — Закалялись общими испытаниями, достижениями и победами. Наше родство передаётся из поколения в поколение. Оно – в сердцах, в памяти людей, живущих в современных России и Украине, в кровных узах, объединяющих миллионы наших семей. Вместе мы всегда были и будем многократно сильнее и успешнее. Ибо мы – один народ»2.

Самая кровопролитная в Европе война с 1945 года, по собственному признанию Путина, велась из-за истории. Или, точнее, ради возложенной Путиным на самого себя исторической миссии по воссоединению единого народа, расколотого вмешательством внешних сил.

Для многих современных украинцев, как и для некоторых западных комментаторов, ответ на путинский тезис об «одном народе» прост. «Самое важное, что нужно знать: украинцы — не русские, а Украина — древняя независимая нация, — утверждал израильский историк Юваль Ной Харари. — История Украины насчитывает более тысячи лет; Киев уже был великим городом и культурным центром, когда Москва еще даже не была деревней».

Оба взгляда были ошибочными. Украинские националисты были правы в том, что их нация действительно древняя, однако на протяжении своей истории она редко бывала независимой и никогда не существовала в тех границах, которые унаследовала от Советского Союза в 1991 году. А Путин был прав в том, что русские, белорусы и украинцы ведут свое происхождение от исторического государства Киевская Русь, — но точно так же французское и германское государства являются совместными наследниками существовавшей в ту же эпоху империи Карла Великого, что едва ли послужило залогом их дальнейшего исторического единства.

Украина всегда была пограничьем, рубежом. Именно здесь восточнославянский православный мир соприкасался с западным, католическим. Здесь же Российская империя соприкасалась с мусульманским миром турок-осман и крымских татар, совершавших набеги за невольниками.

Несмотря на общую историю двух соседних народов, фундаментальная ошибка Путина заключалась в убеждении, будто русскоязычные украинцы по определению считают себя русскими в этническом и политическом смысле. Его вторжение не только доказало ложность этого суждения, но и заставило многих сделать выбор в пользу украинской политической идентичности, отказавшись от русской этнической. Миллионы русскоязычных украинцев бежали от московских войск, а десятки тысяч пошли добровольцами воевать против своих несостоявшихся «освободителей». Для историка Славы Швец, этнической русской, родившейся в Виннице в центральной Украине, путинские разговоры об «одном народе» были политическим эквивалентом поведения домашнего насильника, который прогоняет обеспокоенных соседей от двери, злобно настаивая на том, что его шумные побои — всего лишь «семейное дело... мы сами разберемся в своем доме»3.

Тем не менее Путин был прав в другом важном аспекте. Почти для каждого современного русского и украинца отношения между двумя странами — это не абстрактный вопрос политики и уж тем более истории, а вопрос крови и семьи.

Все мы любим верить, будто руководствуемся исключительно разумом. Но какая-то часть нашей души, самая глубинная ее часть, думает кровью.

Моя мать Людмила Бибикова родилась в 1934 году в Харькове — русскоязычном промышленном городе на севере Украины. Ее отец Борис родился в 1903 году в Симферополе, в Крыму, а мать Марта Щербак — в Полтаве на западе Украины в 1904 году. И все же семья Бибиковых не считала себя украинцами. Совсем наоборот. На протяжении двух веков Бибиковы играли значительную роль в имперском правлении России над Украиной: сначала как царские слуги, а позже как верная опора советской власти. Эта связь не из легких. Нравится мне это или нет, история моей семьи — моя кровь — тесно переплетена не только с Украиной и Россией, но и с историей Российской империи.