Глава 42

МЕЧ

Я подаю сигнал и смотрю на троих мужчин, изо всех сил пытающихся сражаться со мной.

Смехотворно.

Затем Кири вскрикивает, звук такой резкий и полный боли, что он отдается эхом в моей душе. Ярость наполняет меня, и я рычу на людей, задыхающихся передо мной.

Наши души уже связаны.

Моя магия разматывается, тьма струится с моих пальцев потоком, который заставляет мужчин, пытающихся сражаться со мной, бледнеть от ужаса.

— Убирайтесь отсюда, если хотите сохранить свои души, — хриплю я.

Они бегут.

Бочка позади меня взрывается. Вино и куски дерева разлетаются повсюду, и я стою на месте, когда взрывается другая, затем третья. Щепки вонзаются мне в руки и спину, но я почти не чувствую этого.

Моя магия продолжает работать, трупы, которые мы с Дарио засунули в бочки, оживают, их глаза светятся черным.

Они преклоняют колени как один, каждый сжимает кинжал, образованный из их собственных костей.

Древнее, мерзкое заклинание, и только я владею им.

— Встаньте и исполните мою волю. — Мой голос гремит, как гром. Дубовые панели скрипят, древняя жизнь Леса Нивора откликается на мою магию.

Лара и Морроу вбегают в комнату, держась за руки, Дарио по пятам.

— Они ранили Кири.

Лара бледнеет.

Морроу смотрит на трупы позади меня.

— Я представлял это, но… видеть это по-другому.

— Ты еще ничего не видел из того, что может Смерть, смертный, — хриплю я, поворачиваясь к узкому проходу в сокровищницу.

— Обнадеживает, — острит Дарио.

Я бегу туда, где Кири, моя Кири, страдает.

— Какого хрена?! — возмущенный голос Кейдии разносится по лестнице в сокровищницу Бриллиантового Короля. — Не надо было этого делать. Она бы отдала тебе корону.

— Ты дура? Это величайшая воровка всех времен. Она бы не отдала, — говорит звучный мужской голос. — Но дриада права, не надо было ей вредить…

Сила пульсирует от моего тела плотным, непроницаемо черным полотном, и я слышу, как взрываются еще бочки.

— Клянусь ногтями Солы, какого хрена происходит?

Дарио смеется — безрадостный звук.

Я несусь вниз по каменным ступеням, пока яркий свет сокровищницы не меркнет перед лицом моей тьмы.

Хрупкая, безжизненная фигура в белом платье распластана на дорогом ковре.

Кири.

Стражники мечутся между трупами, сжимающими свои заточенные кости, и мной, пытаясь решить, что представляет большую угрозу.

— Заберите их, — яростно приказываю я трупам.

— Я не желал ей зла, — говорит Аларик, его глаза широко раскрыты, но на лице бесстрашное выражение. Аларик смотрит вниз — слишком поздно. Страх вымывает цвет с его лица, когда он замечает работу Кейдии. — Гребаные чертоги, Кири.

Лозы Кейдии наконец обхватывают его ноги, поднимаясь по бедрам, и крошечная дриада вздыхает с облегчением, ее работа сделана.

— Тогда кто это сделал? — грохочу я. — Кто ранил ее?

Взгляд Аларика слегка дергается вправо.

— Сола наградит меня за смерть предательницы, — шипит стражник.

Я бросаю взгляд на него через плечо. Я поднимаю руку, даже не утруждая себя мечом, и стражник отрывается от земли, его глаза закатываются.

— Меч, — голос Лары хлещет, предостерегая. — Помни. Помни ее проклятие. Не так.

Стражник трясется, когда я ставлю его обратно на ноги.

Я делаю шаг к нему, удерживая его взгляд.

— С-с-спасибо, — заикаясь, бормочет он в сторону Лары.

Я пронзаю его насквозь.

Кровь проливается на изысканные ковры сокровищницы Бриллиантового Короля.

— Нет нужды в убийстве, — говорит Аларик, когда я поворачиваюсь к нему. — Я не собирался убивать Кири. Даже если она пыталась перерезать мне горло и украсть у меня. — Это звериный рык, и я слышу в нем его истинное значение.

Он предпочел бы пытать ее, медленно, небрежно, чем убить так чисто.

Я наклоняю голову, зная, что моя сила сияет сквозь меня — запретная и темная.

Аларик сглатывает, но не отступает.

— Кири была моим всем. А потом она забрала у меня все.

Кейдия фыркает.

— Думаю, нам стоит задержать его здесь еще немного. — Лозы обвиваются вокруг талии Бриллиантового Короля.

Морроу, сияющий красным, встает между нами.

— Это не должно закончиться новым кровопролитием и смертью. — Он бросает на меня многозначительный взгляд.

Он увидел мою правду.

Я перестал скрывать ее в ту минуту, когда услышал крик Кири.

— Что ты предлагаешь, Бриллиантовый Король? — спрашиваю я его, приближаясь. Моя некромантская магия кружит и течет вокруг наших лодыжек, превращая пол в черный, как ночь. — Что ты предлагаешь за безопасный проход после твоего преступления против Кири?

— Вы могли бы договориться со мной о короне, — говорит Аларик, широко разводя руками. — Я не неразумный человек.

— Это было единственным способом сделать все правильно, — вещает Лара.

Аларик смотрит на нее с беспокойством.

— Накуш?

Она кивает.

Я едва сдерживаю свою ярость, свою потребность причинить ему боль за то, что случилось с женщиной, лежащей на земле. Моей женщиной.

Он прочищает горло, проводя пальцами по воротнику, прядь его золотисто-светлых волос падает на один глаз. — Мне нечего предложить. Оставьте то, что она взяла. Или что еще вы хотите.

Магия этих слов отдается во мне, и я сдерживаю вздох облегчения.

— Новый бог восстанет, — продолжает Лара, выступая вперед. — Вы поклянетесь ему в верности.

Аларик моргает.

Ожившие трупы приближаются к нему, размахивая своими костями.

Он нервно смеется, поднимая руки.

— Ладно. Я поклянусь в верности новому богу. Прошу прощения у моего нынешнего господина.

— Она бы отрезала тебе язык ради забавы, — говорю я ему.

Он вскидывает брови, склоняя голову.

— В это я верю. Передайте Кири…

Я подхожу ближе.

— Мне не нравится, когда ее имя звучит из твоего рта.

Аларик, Бриллиантовый Король, вскидывает подбородок, непокорный перед лицом Смерти.

— Передайте ей, что я сожалею.

Я не отвечаю. Он этого не заслуживает.

Вместо этого я поднимаю Кири с того места, где она лежит, скомканная на полу, ее поверхностное дыхание разрывает мне сердце.

Кейдия шепчет заклинание под нос, и Лара берет ее за руку. Магия нарастает.

— О боги, вы можете просто выйти через парадную дверь, не надо этого… — начинает Аларик, но один взгляд на меня заставляет его замолчать.

Стена сокровищницы взрывается наружу, открывая заснеженный газон.

Позади нас Аларик вздыхает.

— Вы заберете свои тела с собой?

Я взмахиваю рукой, и трупы падают на землю, некромантская магия, поддерживавшая их, отозвана.

— Конечно, нет, — бормочет он.

— Закрой торговлю живым товаром и бордели, или эти трупы будут тебя преследовать, — рявкаю я на него. Почти полная луна высоко над головой серебрит снег, холодный и острый, как лезвие кинжала.

Кейдия смеется, ее руки порхают над головой Кири. — Обманывать его было весело. Веселее, чем я думала. — Тепло весеннего дня поднимается, когда она вливает в Кири ту малую силу, что у нее осталась. — Думаю, я позволю этим лозам подержать его еще немного, — продолжает она.

— У нас заканчивается время, — говорит Лара.

— Я не могу это изменить, — говорю я ей.

— Я знаю. — Но умоляющий взгляд, которым она на меня смотрит, говорит об обратном.

Кири шевелится в моих руках, и Кейдия обмякает, явно истощенная.

Зеленые глаза смотрят в мои, и мое сердце пропускает удар.

— Что я пропустила? — ее слова невнятны и медленны, но она пришла в себя. Она говорит.

Она жива.