Глава 41

КИРИ

Самое странное в попытке тайно привлечь к себе все внимание в комнате — это когда это действительно выходит.

Я прохожу сквозь резные двустворчатые двери во дворец Аларика, вестибюль набит гостями в одеждах всех цветов радуги и соответствующих масках, вручаю бархатный плащ слуге у входа с улыбкой и позволяю им смотреть.

Платье оставляет мало места для воображения, характерные шрамы нарочно выставлены напоказ благодаря низкой спине.

Если у Бриллиантового Короля и есть какие-то сомнения, кто я, несмотря на мои фирменные волосы — шрамы скажут сами за себя.

Любой, кто помнит меня с моих времен здесь, вспомнит эти шрамы так же хорошо, как и то неутонченное послание, которое они несут.

Я здесь.

Иди и возьми меня.

Я провожу кончиками пальцев по круглому мраморному столику в центре фойе, не торопясь, вдыхаю аромат вазы с зачарованными сиренями.

Моя кожа нагревается от внимания множества глаз, уши горят от шепота за спиной.

Я делаю вид, что ничего не слышу, ничего не вижу, и продолжаю идти через второй вход, куполообразный двухэтажный шедевр, который открывает вид на ночное небо, как ни один другой дворец в Хеске.

Не то чтобы я была во многих дворцах.

Но все же. Здесь красиво.

Я вытягиваю шею вверх. Там, в ночном небе, висит созвездие Филариона. Несмотря на страх, свернувшийся в животе, на тревогу, которую я чувствую каждый раз перед таким делом, воспоминание о той ночи с директом и Мечом укрывает меня, как теплое одеяло.

Филарион, и директ, и его тезка-Фейри, не стал бы тратить время и силы на тошноту из-за опасности.

Они бросились бы в бой.

Это битва за мою жизнь и смерть, и я буду проклята, если позволю Аларику взять надо мной верх.

Острая улыбка изгибает мои губы, и я держу голову высоко, скользя под позолоченную арку к звукам музыки, доносящимся из бального зала.

Разговоры запинаются, затем смолкают, когда я пробираюсь к танцующим, гости расступаются передо мной с ошеломленными лицами.

Как приятно, когда тебя помнят.

— Не желаете потанцевать? — спрашивает низкий голос, посылая дрожь по позвоночнику.

Я не утруждаю себя ответом, а просто протягиваю руку, которую Меч берет в свою.

Несмотря на все время, потраченное на планирование этого момента, вплоть до согласования наших нарядов, мы не репетировали танец. Меч просто раздраженно хмыкнул, когда я приставала к нему по этому поводу, и мое сердце бьется все быстрее, когда он выводит меня на мраморный пол с черными прожилками.

Одна теплая рука ложится мне на талию, его мозоли грубо цепляются за прозрачную ткань. Я вдыхаю.

Он выдыхает, и мы движемся.

Мои брови поднимаются в удивлении.

— Ты удивительно грациозен.

— Ты шокирована, — усмехается он, и его ямочка появляется, когда он улыбается мне сверху вниз.

Этого достаточно, чтобы жар и похоть вытеснили тлеющую тревогу. Я откидываю голову и смеюсь, когда он кружит меня, отмечая про себя и выходы, и места, где стоят стражники Бриллиантового Короля, пока мы движемся.

Все так, как я ожидала, как я помнила.

В последний раз, когда я была здесь, была глубокая ночь, и моя собственная кровь пятнала эти полы.

— Да, — говорю я, когда он притягивает меня обратно к себе, жар его ладони пронзает меня. — Я очень удивлена, что кто-то такого размера может так двигаться.

— Объятия Смерти, как бы их ни ждали, всегда застают врасплох.

Я вздыхаю, пытаясь не закатывать глаза.

— Нам обязательно говорить о твоей религии прямо сейчас? Нельзя просто насладиться этим моментом, чтобы твой бог не вставал между нами?

Его темные глаза мерцают, прядь серебряных волос выбивается из кожи, которой он их завязал.

— Он ближе, чем ты думаешь, — говорит он.

На этот раз я действительно закатываю глаза.

— Это так обнадеживает, спасибо.

— Ты так боишься Смерти, Кири? — спрашивает он, его тон другой, глубже обычного.

Струнный квартет, играющий на возвышении, усиливается, и Меч разворачивает меня, затем притягивает к своему телу, моей спиной к его груди.

— Я не боюсь умереть, но я хочу жить, — легко отвечаю я.

— Ты лгунья, до мозга костей, — говорит он, и по какой-то причине эти слова звучат грустно.

— Я могу хотеть жить и не бояться смерти. Мне нужно сначала кое-что сделать, — говорю я, и мой шаг слегка сбивается.

Может, его хмурый взгляд — просто мое воображение, но мгновение спустя он смеется, ведя меня в замысловатую последовательность шагов, которая заканчивается низким наклоном. Его рот нависает надо мной, дыхание касается кожи моей шеи.

— Что же ты так отчаянно хочешь сделать, Кири?

Я ухмыляюсь ему, многозначно оглядывая его тело сверху вниз.

— Я могла бы показать тебе.

Его рука дергается на моей пояснице, и я громко смеюсь, заставляя еще больше людей смотреть на нас. Я утрирую движения, подыгрывая.

Я обожаю устраивать представление, когда обстоятельства того требуют.

— Он здесь? — тихо спрашивает он.

— О, да.

— Он смотрит? — Он снова кружит меня, и я парю над полом, мое платье кружится вокруг ног, пока я оглядываю толпу.

Аларик, Бриллиантовый Король и король преступников, не просто смотрит. Он смотрит на меня с открытой ненавистью, мышца на его челюсти подергивается.

Обожаю это.

— Задача выполнена, — сладко говорю я Мечу, прижимаясь к нему.

Он поднимает меня за талию, удивляя, но я вскидываю руки в надежде на грациозное подобие того, что это за шаг, моя тревога по поводу успеха ограбления сменяется чистой уверенностью.

— Тогда дадим ему на что посмотреть, — говорит Меч, и мне остается только успевать за ним.

Его тело движется в такт музыке с силой и легкостью, противоречащей его размеру и мускулатуре. Я была так поглощена планированием этого момента, что не заметила, насколько он стал крупнее с тех пор, как мы покинули Коттлсайд.

Я не была так близко к нему с той ночи, когда мы целовались.

Песня заканчивается, и мы останавливаемся, стоя неподвижно в центре танцевального зала. Остальные гости аплодируют, но Меч стоит, пожирая меня взглядом, пока моя грудь вздымается в пьянящей смеси восторга и предвкушения.

Вспышка зеленого привлекает мое внимание, и Кейдия склоняет голову, легкая улыбка играет в уголках ее рта, когда Морроу выводит ее для танца.

— Это наш сигнал, — говорю я задыхаясь.

Меч ничего не говорит.

Большой сюрприз.

Вместо этого он хватает меня за запястье, таща за собой сквозь толпу танцоров и зрителей. Я смеюсь, высокий, неестественный звук, и хватаю бокал с игристым вином у ничего не подозревающего слуги. Я осушаю его залпом, отчего щиплет в носу.

Мои ноги следуют за Мечем так быстро, как могут, но я на девяносто процентов уверена, что он просто протащил бы меня, если бы я упала.

Ну, это неправда. Он, наверное, перекинул бы меня через плечо и шлепнул по заднице, добавив для полноты картины свое фирменное хмыканье.

Эта мысль — или, может, алкоголь — снова заставляет меня смеяться, и я ставлю пустой бокал на маленький консольный столик, когда он торопит меня через дверь из бального зала.

Звук сразу приглушается, музыка все еще витает в воздухе, но становится тише, чем дальше мы отходим от основного праздника.

Мрамор сменяется камнем под моими мягкими туфельками, неожиданный холод проникает сквозь них, превращая пальцы ног в лед.

В воздухе висит легкий туман, от которого кожа начинает покалывать, волосы на затылке встают дыбом.

Желание развернуться усиливается, уйти, вернуться, убраться от того, что ждет впереди, как можно быстрее.

— Защищено магией, — говорю я.

Меч кивает.

— Как ты и думала.

— Как думаешь, сколько у нас времени, пока кто-нибудь не появится?

Сзади раздаются шаги, и его хватка на моем запястье усиливается.

— Думаю, совсем немного.

Быстро как мысль, он разворачивается, прижимая меня между своим огромным телом и стеной, отделанной дубовыми панелями. Его локти упираются по обе стороны от моего лица, скрывая меня от прямого взгляда.

— Что вы здесь делаете? — рявкает голос.

Я с тревогой наблюдаю за выражением лица Меча. У меня пересохло во рту, сердце теперь колотится о ребра.

— Это не твое гребаное дело, — отвечает Меч.

Затем его рот на моем, мягкий и теплый, полный нужды.

Мое тело реагирует автоматически, и я стону, открывая рот, впуская его.

Он отстраняется, настороженно глядя на меня, ожидая, пока я соберу свою силу.

— Оставь нас, — говорю я стражнику, который последовал за нами, вкладывая в слова столько силы, сколько могу. — Сейчас же. Не впускай сюда никого.

Я выглядываю из-под руки Меча, наблюдая, как моя магия Серебряного Языка поражает стражника в полную силу.

Его лицо становится безжизненным, глаза широко раскрыты и стеклянны.

Я морщусь. Возможно, я вложила слишком много силы в этот приказ.

Стражник спотыкаясь отступает обратно в коридор.

— Как думаешь, сколько времени вы смогли выиграть? — спрашивает меня Меч, его пальцы теперь играют с моими волосами.

— Десять минут. Может, чуть меньше. — Я шиплю, когда его пальцы скользят вверх по моей шее, обхватывая затылок. — Он будет бороться, чтобы их не впускать.

— Как быстро, я смогу заставить тебя кончить? — шепчет Меч мне в ухо.

Мурашки бегут по коже совсем по другой причине.

— Что? — выдавливаю я, его горячий рот снова на моем в одно мгновение.

— Я хотел трахнуть тебя, как только увидел. Потом ты станцевала со мной, и клянусь своей жизнью, Кири, если я не увижу, как ты кончаешь прямо сейчас, я сойду с ума.

— Это кажется самым неподходящим моментом, — задыхаюсь я, когда его рука тянется к разрезу моего платья, мозолистые пальцы сжимают мое бедро изнутри и закидывают его себе на поясницу.

Он замирает, огонь в его взгляде.

— Ты говоришь мне «нет»? — Слова вырываются из него.

— Нет, — говорю я, качая головой. — Нет, боги помогите мне, я не говорю тебе нет.

— Блядь, Кири, — говорит он, и затем его рука там, между моих бедер, раздвигает мои половые губы. — Ты прекрасна. Так прекрасна.

Я издаю нечленораздельный звук, когда его толстые пальцы находят мой клитор.

— Вот так, маленькая лгунья. Ты не можешь врать о том, как это приятно, не так ли?

Мои ноги начинают дрожать, и он издает хриплый смех. Я хватаюсь за его плечи, держась изо всех сил, пока он дразнит его, дразнит меня. Он опускает голову, его рот впивается в вышивку бисера, прикрывающую мой сосок, и моя голова откидывается назад.

— Если бы у нас было время, я заставил бы тебя умолять об этом, Кири. Я заставил бы тебя встать на колени, прямо здесь, просить меня. — Он груб, и мои бедра дергаются, когда он агрессивно кружит мой клитор. — Ты такая мокрая, блядь. Скажи, как хорошо это ощущается.

— Ощущается… ужасно, — вру я, ухмыляясь ему, почти потеряв рассудок, мое тело уже приближается к разрядке.

Он усмехается.

— Ты можешь произносить эти слова, но твое тело говорит само за себя. — Он поднимает свой палец, и в тусклом свете он блестит от моей влажности. — Мне достаточно этого доказательства.

Я вздрагиваю, когда он подносит палец ко рту, его взгляд горяч на моем, когда он пробует меня на вкус.

— Вот дерьмо, — стону я.

Он искренне улыбается мне, и мои колени слабеют при виде этой ямочки. Прижимая меня к стене, он крепко целует меня, как будто действительно хочет этого, и я чувствую вкус себя на его языке.

— Кончи для меня, пока у тебя есть время, Кири, — шепчет он мне в щеку. Это странная фраза, и я задумываюсь о ней на долю секунды.

Но его большой палец работает на моем клиторе, а указательный погружается в мое влажное тепло, издавая влажные звуки, которые могли бы смущать, если бы я не была сейчас так невероятно возбуждена.

— Такая тугая, блядь. Такая идеальная. Кири, ты моя, ты слышишь меня? Когда это закончится, ты моя. Моя, — продолжает он рычать, добавляя средний палец, входя и выходя из меня.

Мои плечи царапают деревянные панели, и я киваю в знак согласия, почти без чувств.

— Кончи для меня, Кири, ты будешь кончать только для меня.

Это так собственнически и нелепо, что должно бы сделать все, кроме того, чтобы заставить меня кончить — но это так типично для него. Это так свойственно Мечу, этому невозможному, развязному рыцарю смерти из Фейри, который умудрился пройти путь от того, чтобы сводить меня с ума, до того, чтобы сводить с ума, прижав к стене.

Я должна сказать ему «нет». Я должна свести его с ума еще больше.

Я не говорю.

— Пожалуйста, да, пожалуйста, я хочу.

Он слегка отстраняется, его глаза встречаются с моими.

Я ожидаю увидеть похоть, ожидаю увидеть в нем ту же потребность, которую он выжимает из меня.

Я не ожидаю увидеть печаль, такую глубокую и древнюю, что она накрывает меня, как ледяная волна.

Его губы снова прижимаются к моим, нежно. Я закрываю глаза и позволяю ему увести меня туда, куда я хочу.

Я задыхаюсь, сжимаясь вокруг него, мои глаза широко распахиваются, кончая сильно.

— Так красиво, — бормочет он. — Так совершенна, моя Кири.

Я прижимаюсь щекой к его груди, возвращаясь в себя.

— Какого черта здесь происходит? — кричит разгневанный мужской голос. Слышится звук потасовки, и Меч целует мою ключицу, мою щеку, приводя мои юбки в порядок.

— Нам нужно спешить. — Мое предостережение испорчено мягкой улыбкой на моем лице.

— Мне нравится этот взгляд, — мурлычет Меч.

— Это хорошо, учитывая, что ты его вызвал. — Я отталкиваюсь от стены, слегка кружится голова, и направляюсь к остальным ступеням. — Лара хорошо поработала с чарами, — бормочу я себе под нос, оглядываясь.

Дубовая гостиная не совсем такая, как я помню. Во-первых, здесь есть несколько бочек с клеймом Дарио, что не то место, где они должны были быть, но придется обойтись. Я пожимаю плечом, быстро двигаясь по комнате, звуки здесь приглушены и странны, будто воздух тяжелый.

— Чары все еще сильны. — Мышцы Меча напряжены, и я облизываю губы, не в силах удержаться.

— Жаль, что у нас нет больше времени, иначе я бы заставила умолять тебя. — Я провожу пальцами по стенам, ища точку доступа. — Ты можешь снять остальное?

Меня раздражает, что я до сих пор не знаю всего, что он умеет.

— Я не могу касаться чар вокруг Короны Солы, — говорит он.

Звуки драки раздаются ближе, и я кусаю нижнюю губу.

— Может, тебе стоит вознести молитву своему богу, чтобы дал нам больше времени, — в шутку говорю я Мечу.

— Может, — уклончиво отвечает он.

Я щурюсь на него, но затем мои пальцы находят сучок в панели.

— Откройся мне, Кири, присягнувшая Соле, — шепчу я, вкладывая в каждое слово огромную силу. Я качаюсь на ногах, энергия, потраченная на то, чтобы убедить гребанный замок открыться, оставляет меня обессиленной.

Ничего не происходит.

— Блядь, — ругаюсь я.

Затем дверь распахивается, и я хлопаю в ладоши, потирая их.

Кейдия появляется, слегка растрепанная, но ухмыляющаяся, как ласка со змеей.

— Не могу сказать, что мне это понравилось, — ворчит она. — Конечно, я сделала, как ты просила, и сделала хорошо.

— Меч, ты знаешь, что делать, да? — Я смотрю на него, и он кивает, его ноздри раздуваются.

— Я прикрываю твою спину. — Он вытаскивает свой огромный меч с черной гардой из-за спины, где спрятал его между лопатками под специально сшитым пиджаком.

— И мой перед. Ты выглядишь так аппетитно, — говорю я ему, неприлично подмигивая. — Мне нравится твой меч. — Я шевелю бровями, на случай, если он не понял.

Он фыркает, смеясь, качая головой.

— Хватит флиртовать. Пошли, — ворчливо говорит Кейдия. — Я не уговаривала мертвую древесину из Леса Нивор пропустить меня только для того, чтобы смотреть, как вы двое себя позорите.

— Я никогда не позорюсь, — говорю я ей правду, но она не ошибается.

Я шмыгаю в тайный проход, странное притяжение в центре заставляет меня обернуться туда, где Меч стоит в комнате, его оружие наготове, чтобы защищать нас.

Время должно быть рассчитано идеально.

Обнаружение того, что Кейдия сохранила свою дриадную магию, было настоящим ключом ко всему этому плану, но я стараюсь не поздравлять себя слишком рано. Для этого осталось слишком много частей.

— Боги, здесь хуже, чем я помню, — бормочу я, и Кейдия издает безмолвный звук согласия позади меня.

Приторный вкус застоявшейся магии пронизывает мои чувства, и я кашляю, мои легкие раздражены, словно проклятие каким-то образом реагирует на это.

— Готова? — тихо спрашиваю я Кейдию, потому что, клянусь богам, если это пойдет не так, как я планировала, я не знаю, что буду делать.

Ну, это не так.

Я умру, если это пойдет не так, как я планировала.

И я не доставлю Хракану удовольствия забрать меня, прежде чем я сделаю все, что в моих силах, чтобы обратить вспять все зол Солы.

Наконец, мы добираемся до сокровищницы Бриллиантового Короля, освещенной десятками дымящихся факелов, свет сверкает на драгоценностях и золоте, ослепляя мои глаза после темноты лестницы вниз.

Вот она. Мои глаза сразу же находят ее, тонкий серебряный обруч с переливающимися опалами.

Я вздыхаю с облегчением, устраивая представление, снимая ее с каменного лба статуи и водружая на свою голову. Рядом на бархатной подушке лежит кольцо, тусклая, потускневшая вещица с одним маленьким черным ониксом посередине. Я тоже хватаю его и прячу в потайной карман юбки, поглаживая корону на голове.

— Бьюсь об заклад, оно отлично смотрится с моим платьем, — говорю я громко. Возможно, даже слишком громко, но переигрывать всегда было моей специальностью.

— Какая хорошая маленькая дриада, — говорит знакомый голос. — Сразу прибежала ко мне, как будто мне нужна была помощь, чтобы знать, что ты сделаешь, ты, рыжая сука.

Неважно, что я ожидала столкнуться с ним сегодня вечером. Неважно, что я сказала Кейдии сделать именно это.

Моя кровь все равно стынет.

— Это такое лишенное воображения оскорбление, Аларик, — говорю я ему, пот выступает на лбу, несмотря на прохладное прикосновение металла к моему лбу.

Аларик стоит передо мной, белокурый и красивый, немного старше, чем я помню, но от этого только более привлекательный, шрам на горле, которого не было в прошлый раз, когда я его видела.

В основном потому, что это была зияющая рана. Я кривлюсь.

— Ну, это хорошо зажило, — говорю я ему, моя рука все еще на диадеме в моих кудрях.

Сосредоточься. Сосредоточься.

Звон стали о сталь раздается наверху, и пыль сыплется с потолка, когда что-то тяжелое врезается в пол.

— Похоже, твой любовник находит новых друзей, — говорит Аларик, его ледяные голубые глаза прикованы к короне на моей голове, не замечая пустого места, которое занимало кольцо.

Мои ладони потеют. Это именно то, чего я хотела.

И все же — это кажется реальным.

— Он никогда не был любителем поболтать, — очень серьезно говорю я ему. — Он гораздо больше интересуется обращением со своим мечом.

Уголок рта Аларика приподнимается в улыбке.

— Жаль, что ты никогда не была в этом хороша.

Мои глаза расширяются от шока.

— Это ложь. Я эксперт по обращению с мечами.

— Была бы, — звенит Кейдия. Я позволяю своему взгляду скользнуть к ней, на моем лице боль и недоумение. Три бочки стоят позади нее.

Не смотри на них.

— Зачем? — спрашиваю я ее. — Зачем ты… — я замолкаю, позволяя вопросу повиснуть в воздухе.

— Деньги. — Она пожимает плечом своим обычным легким жестом. — То, что заплатишь ты, казалось вероятным, но Аларик, платящий мне за то, чтобы я тебя сдала… это гарантия. К тому же, у него больше денег.

Аларик ухмыляется ей.

— Она умна, — говорит он мне, как будто я не знаю.

Самодовольная маленькая сучка. Я киплю.

Его улыбка расширяется, обнажая его красивые зубы.

— Я знал, что ты вернешься, — говорит он, приближаясь, проводя пальцами по статуе, с которой я только что украла корону, такой чертовски уверенный в себе. — Я знал это, и как только я увидел тебя, я понял, что ты не сможешь удержаться, чтобы не спуститься сюда. Конечно, твоя маленькая дриада, прибежавшая ко мне наябедничать, помогла. Дальше оставалось только добраться сюда раньше тебя.

— Мне нравится получать плату золотом, — говорит ему Кейдия, явно наслаждаясь собой.

Я шумно выдыхаю, в животе все переворачивается от нервов. Темные лозы трескают раствор между камнями в углах, и я стараюсь не замечать, как они медленно, медленно скользят по полу, как змеи.

— Отдай мне корону, — говорит Аларик.

— Нет. — Упряма до конца.

— Думаешь, сможешь очаровать меня и выкрутиться?

— Это вроде как мое… все. — Я запинаюсь на слове. Взгляд Аларика устремляется в пространство за мной, и я понимаю, как все может обернуться в одно мгновение.

У него здесь стражники, и они зашли мне во фланг.

Я сглатываю. Я знала, что это может случиться, я знала, что это возможно.

— Ты не можешь очаровать меня. — Он поднимает монету, одну из монет самих Сестер Солы, этих назойливых мудаков. — Она зачарована, чтобы защищать от твоей силы.

— У всех твоих стражников есть такая? — спрашиваю я. — Было бы очень жаль, если бы я использовала ее на них, правда? — Это блеф. Я истощена проклятием и тем, что потратила свою силу на вход в сокровищницу.

Пол сверху сотрясается дважды. Сигнал, о котором мы с Мечем договорились.

Аларик выглядит слегка скучающим.

— Отдай ему корону, или мы снимем ее с твоей отрубленной головы, — произносит один из стражников позади меня. — Сестры Солы щедро заплатят за возвращение твоего трупа вместе с короной.

Кейдия вскрикивает от ужаса, а лозы продолжают наступать, туда, где стоит Аларик. Я заставляю себя отвернуться.

— Аларик, это просто отвратительно. — Я морщусь. — Я не хотела перерезать тебе горло, знаешь. Ты просто… немного помешал.

Его пальцы касаются шрама, глаза сужены.

— Думаю, это добавляет мне шарма.

— Очень по-джентльменски, — импровизирует Кейдия.

Мы обе останавливаемся и смотрим на нее.

Она ухмыляется. Лозы продолжают подбираться к Аларику.

— Отдай мне корону, Кири. — Глаза Аларика сужаются. — Нет, подожди, не…

Что-то твердое врезается мне в голову, и мир гаснет.