Глава 14. Домик в лесу и душевные разговоры.

Домик Александра оказался именно таким, каким я его себе и представляла, когда впервые услышала о нём. Небольшой, бревенчатый, с резными наличниками и трубой, из которой вился лёгкий дымок. Он стоял на опушке леса, и вокруг него уютным ковром лежал нетронутый, блестящий снег, — будто кто-то специально рассыпал горсти бриллиантовой крошки.

— Красиво, — выдохнула я, выходя из машины.

Мороз защипал щёки, и я вдохнула полной грудью чистый, сладкий, пахнущий хвоей и снегом воздух.

— Да, — согласился Александр, обходя машину. — Здесь хорошо в любое время года, но зимой — особенно.

Мы молча достали вещи и подхватили переноски. Почти синхронно.

Муся и Маркиз, оказавшись на свежем воздухе, притихли и насторожились, втягивая носами запахи зимнего леса.

— Идёмте, — позвал Александр, направляясь к крыльцу. — Внутри теплее.

Я хотела было заметить, что в промёрзшем доме вряд ли будет сильно теплее, но, переступив порог, обомлела. В нос ударил запах дерева, сушёных трав и. разожжённого камина. Настоящего камина, в котором уже весело потрескивали дрова, разгоняя по комнате золотистые блики и ни с чем не сравнимые запахи тлеющих брёвен.

— Как вы… как у вас получилось затопить его заранее? Мы же только приехали! — удивилась я, ставя переноску на бревенчатый пол.

— Попросил соседа, — с легким смущением признался Александр. — Чтобы не ждать, пока дом прогреется.

Я промолчала, но внутри снова разлилось тёплое чувство. Он продумал всё, даже мелочи. Для меня. Для нас. И это было очень приятно.

— Располагайтесь, — сказал он, поставив и свою переноску на пол. — Я пока остальные вещи занесу.

Я открыла клетку Муськи. Та сразу осторожно высунула морду, повела носом, а потом вылезла целиком и быстро просеменила осматривать территорию.

— Мяу, — донеслось из переноски Маркиза. Требовательное, с ноткой возмущения. Я уже собиралась помочь коту начальника, но тут и сам Александр вернулся, окружённый ворохом снежинок.

— Сейчас, сейчас, — усмехнулся он, скидывая на пол рюкзак. — Ты у нас самый главный, я помню.

Маркиз вылез, окинул дом недоверчивым взглядом, а потом взгляд его зацепился за Мусю, которая уже запрыгнула на диван и делала вид, что ей абсолютно фиолетово на происходящее вокруг. Я с волнением наблюдала за действиями хвостатых. Не хотелось бы, чтоб они устроили здесь кошачьи драки.

Но пока всё шло гладко. Маркиз с видом королевского величества, направился к моей кошке.

— Кажется, начинается, — прошептала я себе под нос, но Александр услышал.

— Пусть разбираются, — махнул он рукой. — Кошки — они сами по себе.

Это да, бесспорно.

Мы стояли посреди комнаты и смотрели, как Маркиз приблизился к дивану. Муся продолжала активно притворяться, что не замечает его. Маркиз остановился, демонстративно понюхал воздух, а потом грациозно запрыгнул на диван и улёгся на другом конце, показательно отвернувшись ото всех.

— Перемирие? — проговорила я неуверенно.

— Пока да, — кивнул Александр. — Но я оптимист. Уверен, всё будет хорошо.

Босс помог мне разобрать вещи, показал, где ванная, где кухня, где спальня (одна, но с большой кроватью — я постаралась не думать об этом слишком много), и наконец мы оказались у камина.

— Чай? — спросил он. — Или что-то покрепче? В шкафу есть коньяк.

— Чай, — ответила я, чувствуя, что алкоголь сейчас был бы точно лишним. Мне и так было немного не по себе — от того, что реальность происходящего наконец дошла до меня в полной мере.

Мы в домике босса. У камина. Нас двое. Не считая хвостатых. А за окном падает снег. И тишина такая, что слышно, как потрескивают дрова.

Александр заварил чай в большом глиняном чайнике, разлил горячий напиток по кружкам и протянул одну их них мне. Наши пальцы случайно соприкоснулись.

Молния. Разряд. Но никто не сделал резкого движения, пытаясь прервать контакт.

— Расскажите, — сказал он, садясь в кресло напротив. — Как вам удалось так измениться? За несколько недель. Я смотрю на вас и не узнаю ту Кристину, которая тихо сидела в углу и боялась лишний раз вздохнуть.

Я сделала глоток чая. Горьковатый, с мятой. Вкусный.

— Это долгая история, — протянула я уклончиво.

— У нас есть время, — ответил Александр, улыбнувшись. — До вечера. До утра. Мы никуда не спешим.

Я посмотрела на него. Он сидел, откинувшись в кресле, держа большую кружку в руках, а свет камина играл на его лице, делая черты мягче, теплее, роднее.

— Вы поверите, если я скажу, что это кошка меня всему научила? — спросила я полушутя. Но следила за его реакцией очень внимательно.

Александр усмехнулся.

— Ваша кошка необычная. Я это заметил с первой нашей встречи. Она смотрит так, будто всё понимает. Да и вы с ней говорите как с человеком.

— Да, мы разговариваем, — призналась я. — Не в прямом смысле, но я её понимаю. А она меня. Это трудно объяснить.

— Не объясняйте, я и так вижу. Вы стали свободнее. Смелее. Вы пишете такие тексты, которых от вас уже никто не ждал. Вы стали выглядеть иначе, одеваться ярче. И вы... смотрите на меня по-другому.

— Как же? — спросила я глухим голосом, затаив дыхание.

— Не как на начальника, — ответил Александр. — Как на мужчину, который может быть интересен не только согласованием статей и урегулированием вопросов дедлайнов.

Повисла небольшая пауза. Маркиз и Муся, утомлённые взаимным наблюдением, задремали на диване, свернувшись клубочками на противоположных концах.

— Александр, — произнесла я. — А вы? Вы тоже изменились. Я заметила. Раньше вы были... как скала. Неприступная, суровая. А теперь...

— А теперь что? — спросил босс, ставя кружку на столик.

— Теперь вы улыбаетесь, — просто ответила я. — И смотрите не сквозь людей, а на них. И вот, кота подобрали с улицы.

Я улыбнулась. Действительно, кто бы мог подумать, что за каменной оболочкой сурового начальника прятался такой тёплый, искренний мужчина?

— И испек яблочный пирог, — добавил Александр, а в его голосе послышались смешливые нотки.

— И это, — с улыбкой кивнула я.

— Предлагаю на этой доброй ноте перейти на “ты”. Пока мы здесь, не в офисе, и можем быть самими собой.

— Я только за, — смущённо отозвалась я. Старалась не думать о том, что будет потом. Жить здесь и сейчас, наслаждаться общением с красивым интересным мужчиной, слушать треск поленьев в камине и дышать. К чему все тревоги и лишние переживания? Только портить момент.

— Это ты меня заразила, — заговорщически признался Александр, нарушив тишину. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Вроде ничего такого он и не сказал, а сердце билось пойманной в клетку птахой. — Своей жизнью. Я смотрел на тебя— на ту Кристину, которая пришла в парк с кошкой на руках, которая не боялась говорить правду, которая могла просто сидеть на лавочке и смотреть на уток... И думал: а чего не хватает мне?

— И чего же? — спросила я сорвавшимся шёпотом.

— Покоя, наверное, — ответил он, глядя на огонь. И пожал плечами. — Умения останавливаться. Радоваться мелочам. Быть не только главным редактором, а и обычным человеком, который по выходным печёт пироги и гладит домашнего кота.

— Хорошее умение, — согласилась я. — Правда. Я вот только учусь этому, но, кажется, у меня получается.

— Получается, — кивнул Александр. — У тебя — точно.

Босс немного помолчал, а потом посмотрел на меня. В его глазах плясали блики от камина, но вместе с ними я замечала в его взгляде что-то такое, от чего у меня ёкало и сладко замирало сердце.

— Кристина, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала. Я...

Александр не успел договорить. Маркиз, который делал вид, что спит, вдруг открыл один глаз, поднялся на лапы, лениво потянулся и... с размаху запрыгнул ко мне на колени. Я едва успела отставить кружку с чаем в сторону.

— Маркиз! — прикрикнул на кота Александр.

Но тот даже ухом не повёл. Устроился у меня на коленях, свернулся калачиком и громко замурлыкал, презрев и требовательный окрик хозяина, и испугавшуюся от неожиданности меня.

Я застыла статуей, борясь с участившимся сердцебиением. Но после первого испуга пришло понимание, которое оказалось неожиданно приятным. Всем известна свободолюбивость кошачьих. Их нельзя заставить насильно кого-то полюбить или даже просто подойти помурчать. Поэтому подобное проявление кошачьей симпатии мне безусловно польстило. Особенно учитывая чей именно это был кот.

— Он принял тебя, — заметил Александр, и в его голосе послышалось искреннее изумление. — За то время, сколько он у меня, ни разу не видел, чтобы он даже просто подошёл к чужому человеку по своей воле. Даже от бабушки моей сбегал. А чтобы уж так…

— Мне уже можно гордиться? — спросила я, осторожно поглаживая Маркиза между ушей. Кот замурлыкал ещё громче.

— Можно, — улыбнулся Александр. — И даже нужно.

Муся, заметив, что Маркиз самовольно занял мои колени, прищурилась и с достоинством перебралась на колени к Александру. Тот сначала опешил, потом рассмеялся.

— Это что, месть? — спросил он.

— Ревность, — уточнила я. — Они делят территорию.

— Похоже, они определились, — сказал он, осторожно гладя Мусю. Та довольно жмурилась.

Камин потрескивал горящими поленьями, даря тепло и уют дому. Мурчащие хвостатые на наших коленях затихли сами и подарили ощущение покоя и нам. Я смотрела на Александра, неспешно гладящего Муську, и в сердце моём распускался волшебный цветок. Даже страшно было от того, насколько мне было хорошо в этот момент.

— Знаешь, — проговорила я. — Сейчас подумала. Ты прав, я сильно изменилась... Это был довольно сложный, но очень интересный опыт. Может, именно то, что мне было нужно. Чтобы я наконец поняла, чего мне не хватает.

— И чего же? — коротко спросил Александр, с любопытством посмотрев на меня.

— Смелости, — ответила я, пожав плечами. — Быть собой. Не прятаться. Не бояться, что я недостаточно хороша. Потому что я уже хороша. Просто так. Без условий. Потому что такая есть.

Босс смерил на меня долгим взглядом и кивнул.

— Правильные слова, — сказал он. Глянул на Муську, а после — на меня. И я заметила, как в его глазах заплясали озорные чертенята. — Поди, тоже кошка научила.

— Ага, — радостно согласилась я. К чему отрицать очевидное? Пусть для Александра это было скорее шуткой, но для меня всё так и было. Именно Муська научила меня новому видению жизни. Умению прислушиваться к своему внутреннему голосу, ценить себя. Не пытаться доказывать свою ценность, не позволять другим зарождать даже крохи сомнения в моей важности. Все мы важны и нужны. И каждый представляет собой исключительную ценность. Пожалуй, эту науку стоило бы преподавать в школе, вместо каких-нибудь отвлечённых дисциплин, о которых забываешь сразу, едва выпустился с одиннадцатого класса.

— Кристина, — позвал Александр, заставив меня вынырнуть из пространственных рассуждений. Я вопросительно вскинула брови. — Помнишь тогда, в парке, ты сказала, что я улыбаюсь. И что мне идёт.

— Помню, — кивнула я и не смогла сдержать улыбки. Этот момент нашей встречи у пруда навсегда запечатлелся в моей памяти.

— Так вот, — он сделал паузу, поглаживая Мусю, которая уже совсем растеклась от неги и тарахтела, будто настоящий трактор. — Я заметил, что стал улыбаться чаще. Когда думаю о тебе. О том, как ты сидишь с кошкой на руках и смотришь на уток.

— Это комплимент? — спросила я, лукаво наклонив голову.

— Это факт, — серьёзно ответил босс. — Просто факт.

Такие факты мне по душе. Я опустила голову, глядя на Маркиза и пряча довольную улыбку.

Мы замолчали. Потому что когда разговаривают сердца и души, слова вовсе не нужны.

За окном стремительно темнело, снег падал всё сильнее, превращаясь в густую метель. Тишина была такой уютной и домашней, что я сама поражалась, как это вообще оказалось реальным. Просто сидеть с начальником в его доме, поглаживая его же кота. Наслаждаться беседой и не бояться долгих пауз. Я будто наконец оказалась дома. Спустя годы мучительных и болезненных блужданий по свету.

— Александр, — тихо произнесла я.

— М?

— Я рада, что мы здесь. Оба.

Он улыбнулся. Тёплой мужской улыбкой, от которой веяло спокойствием и счастьем.

Мы снова замолчали, и мне подумалось, что этот момент можно было бы сравнить с тем, как в заварочном чайнике постепенно опадают на дно чаинки, окрашивая воду в золотистый цвет. Все тревоги исчезают, остаётся лишь безграничное удовольствие быть здесь и сейчас.

С тем, кто находится рядом.

Маркиз на моих коленях заворочался, перевернулся на спину, подставив живот. Я почесала его мягкое пузико, и он довольно прикрыл глаза, замурлыкав с новой силой.

— Ты его балуешь, — заметил Александр, наблюдая за нами.

— Он сам выпросил.

— Кстати, о кошках, — Александр вдруг помрачнел. — Надеюсь, ты не в обиде на меня за запрет?

— Нет, — легко ответила я, почувствовав, как едва проснувшееся напряжение тут же отпустило. — Если честно, я вообще удивлена, что ты позволял мне приносить Муську так долго.

— Просто вы обе меня околдовали, — широко улыбнулся начальник. — Признайся, ты ведьма?

Я засмеялась. Легко и непринуждённо.

— Насколько помню, у них чёрные кошки, — заметила шутливо.

— Значит, ты неправильная ведьма, — пожал плечами босс.

— Может, в чём-то ты и прав, — согласилась я, вспоминая своё приключение по переселению душ. — Но даю честное пионерское, никакой ворожбы не было!

И улыбнулась.

— Не верю, — хмыкнул босс. — Но , боюсь, последствия уже необратимы. Я сражён этими зелёными глазами.

— Ты же сейчас о Муське? — лукаво уточнила я, прекрасно понимая, о каких глазах говорил начальник.

— Безусловно, — серьёзно глядя мне в глаза, ответил Александр.

Мы снова замолчали, но я не могла перестать любоваться мужчиной напротив. Он сидел с мирно дремавшей у него на коленях Муськой, и весь этот образ был таким абсолютно неначальственным, что я невольно улыбалась.

— Спасибо, — сказал вдруг он.

— За что?

— За то, что согласилась поехать. Что не побоялась. Что… — он замялся, будто подбирая слова. — Что сломала лёд. Между нами. Боюсь, сам бы я так и не решился.

— Ты — и не решился? — со смешком спросила я, уловив главное — Александр хотел сблизиться и раньше, но медлил. Интересно, как давно я заинтересовала его? До чудесного преображения или только с появлением Муськи в моём теле?

— Я — главный редактор. Привык всё контролировать. А в личном… — Он усмехнулся, покачал головой. — В личном я не столь уверен. Теперь вот думаю, не пора ли меняться.

— Пора, — кивнула я. — Меняться — это хорошая привычка. Жизнь не стоит на месте, всё вокруг постоянно приходит в движение. Вот и мы должны учиться этому. Я вот учусь.

Он смерил меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего у меня ёкнуло сердечко.

— Знаешь, — сказал он тихо. — А ведь ты изменилась не только внешне. Раньше ты смотрела в пол. Теперь — прямо. Раньше молчала, когда тебя обижали. Теперь — отвечаешь. И тексты твои изменились. Теперь от них хочется жить.

— Это ещё один комплимент? — спросила я, чувствуя, как щёки согрел румянец смущения.

— Это ещё одна констатация факта, — повторил он свою любимую фразу. — Как главный редактор, я говорю: ты отличный автор, Кристина. Как Александр… я просто рад, что ты здесь.

Я хотела ответить что-то остроумное, но в горле пересохло. Вместо этого я просто кивнула и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

В этот момент Маркиз, устав лежать на спине, перевернулся, свесил лапу с моих колен и нечаянно столкнул кружку с чаем со стола. Та упала на ковёр, хорошо, что почти пустая. Но грохот был такой, что Муся тут же подскочила, выгнув спину дугой, и злобно зашипела на Маркиза.

— Маркиз! — окрикнул кота Александр. Но тот сделал вид, что вообще не при чём. Спрыгнув с моих колен, он с достоинством направился к миске с кормом, всем своим видом показывая: вы тут сами как-нибудь, а я пойду поем.

— А Муська-то ревнивая, — заметил Александр, глядя, как моя кошка прожигала взглядом удаляющуюся полосатую спину Маркиза. Не дожидаясь, пока кот съест все запасы, она спрыгнула с колен босса и поспешила к кормушкам.

— Это ты ещё не представляешь, что будет, когда они начнут делить диван перед сном, — вздохнула я. — Война за территорию не закончена.

— Маркиз сильнее, он победит, — уверенно сообщил Александр.

— А Муська хитрее, — возразила я.

— Спорим?

— На что?

— На желание, — улыбнулся босс. — Если выиграю я — ты угощаешь меня ужином. В ресторане.

— А если выиграю я? — спросила, чувствуя, как внутри разливается сладкое, щемящее предвкушение.

— Тогда тебя угощаю я, — ответил Александр. — Тоже в ресторане.

— Так это один и тот же вариант, — надулась я, чувствуя, что мои ожидания обманули.

— Нет, — покачал головой начальник. — В одном случае ты приглашаешь меня. В другом — я тебя. Разница есть. И называется она инициатива.

— Ты жуткий педант, — сказала я.

— Угу, — согласился он без тени смущения. — Это моя работа. И жизнь.

Мы рассмеялись, перепугав замерших в боевых позициях животных. Маркиз и Муся одновременно прекратили вражду и уставились на нас с одинаковым выражением: "Нашли время веселиться, мы тут еду поделить не можем!"

— Ладно, — сказал Александр, поднимаясь. — Пойду принесу ещё дров, камин скоро погаснет. А ты пока проследи за кошками, чтоб не перевернули нам дом вверх дном.

Он вышел на крыльцо, и я осталась одна. Сердце беззастенчиво радовалось простому обронённому “нам” вместо “мне”.

Взглянула на хвостатых. Маркиз демонстративно ел корм, делая вид, что не замечает прожигающего огня зелёных глаз Муськи. Моя же белая кошка выбрала позицию надзирателя, запрыгнув на подлокотник дивана и глядя на всех с видом оскорблённой королевы.

— Ну что, — спросила я у них обоих. — Мириться будете?

— Я подумаю, — ответила Муся мысленно. — Он наглый.

— Такой же, как ты, — возразила я. — Просто не умеет показывать своих чувств.

Муся фыркнула, отвернулась, но взгляд кошачьих глаз перестал разить льдом. Сдаётся.

Я подошла к окну. За стеклом совсем стемнело, а снег всё падал и падал, и где-то там, за этим белым безмолвием, зарождалась новая жизнь. Моя жизнь. Которая наконец-то стала полностью моей.

Александр вернулся с охапкой дров и сразу уложил их в камине. Пламя вспыхнуло ярче, затанцевало огненными язычками, и в комнате снова стало уютно и тепло.

— Кристина, — позвал босс, возвращаясь на своё место.

— М?

— Завтра, — сказал он, глядя на огонь. — Завтра мы погуляем по лесу. Я покажу тебе одно место. Там тихо. И красиво. Как на твоей фотографии, помнишь? Она висела у тебя над компьютером, пока ты не сняла её несколько месяцев назад.

Он заметил! И запомнил ту фотографию, которую я повесила давным-давно и про которую сама почти забыла. Я убрала её, когда боль от предательства и расставания выжгла до самого дна. Хотелось сменить милые пейзажи на что-то мрачное с атмосферой готического кладбища. Хорошо, что всё же не сделала этого.

Но я удивилась. Казалось бы, такая мелочь! А он запомнил.

— Да, — сказала я. — С удовольствием прогуляюсь с тобой.

— А сегодня, — он повернулся ко мне, и в его глазах заплясали отблески огня, — сегодня я просто хочу сидеть здесь, с тобой. И молчать. Можно?

— Можно, — ответила я, всецело разделяя желания босса. С ним было так хорошо, что мне хотелось навечно законсервировать этот вечер, не позволяя ему закончиться.

И мы сидели у камина, смотрели на огонь, и тишина между нами была не пустой, а наполненной — снегом за окном, прерывистым дыханием, кошачьим ворчанием. И тем самым, чему нет названия, но что делает зиму теплее, а жизнь — длиннее.

Маркиз, наконец насытившись, посмотрел на диван. Покосился на Мусю, которая притворялась, что спит, и осторожно запрыгнул на самый край подлокотника. Муся не шелохнулась. Маркиз сделал вид, что вдруг резко понадобилось умыться, и незаметно подвинулся ближе. Ещё ближе. И наконец, свернувшись калачиком, улёгся рядом. Спиной к спине. Смешав белый мех со своим, полосатым.

— Мрр, — тихо мявкнул он.

— Мрр, — так же тихо отозвалась Муся.

— Кажется, у них всё же мир, — прошептал Александр.

— Война окончена, — согласилась я. — Но кто же тогда победил?

Я посмотрела на Александра, и он улыбнулся.