Глава 13. Возвращение к себе

Субботнее утро началось с того, что я проснулась от странного ощущения.

Я лежала на своей подушке. На человеческой подушке. Моя голова утопала в мягком пухе, а тело было непривычно длинным и... тяжёлым.

Открыла глаза.

Потолок. Люстра. Моя комната. Всё на своих местах. Но я смотрела на всё это под другим углом зрения. От которого отвыкла за все эти безумные дни.

Как человек.

— М-м-м, — простонала, усаживаясь на краю кровати.

Мои руки. Человеческие руки. С тонкими пальцами и без белого меха. Я поднесла руку к лицу, повертела ею, пошевелила пальцами. Потом осторожно потрогала волосы — длинные, рассыпавшиеся после сна спутанным хаосом по плечам.

— Мур? — раздалось с соседней подушки.

Я повернула голову. Рядом, свернувшись калачиком, лежала Муся. Настоящая. Белая пушистая кошка с зелёными глазами.

— Муська, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.

Кошка приоткрыла один глаз, лениво посмотрела на меня, потом её зрачки расширились. Она села, внимательно осмотрела меня, а после перевела взгляд на свои лапы. Кошачьи. Белые. Пушистые. С розовыми подушечками.

— Получилось, — услышала я где-то в своей голове её голос так отчётливо, будто мы продолжали вести наш диалог. Как вчера, как два дня назад, как с того самого утра, когда я проснулась в теле кошки.

— Получилось, — повторила я вслух и вдруг заплакала.

От облегчения. От того, что всё, наконец, закончилось. Что я снова — это я. Что могу говорить человеческим голосом, сидеть на своей кровати в своей пижаме и смотреть на свою кошку, которая снова просто кошка.

Хотя нет. Не просто.

— Ты как? — спросила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Моя ладонь. Моя. Какое счастье.

— Голодная, — честно отозвалась Муся, мявкнув. И я её снова поняла. — Когда мы менялись обратно, ушла ещё одна жизнь.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Как так? Опять?!

— Ещё одна? Но сколько же их тогда осталось?

Муся задумалась, склонив голову набок.

— Первая — когда открылась дверь между нами. Вторая — когда ты чуть не умерла от страха в кабинете Волкова. Третья — когда он назвал тебя талантливой кошкой и ты на радостях чуть не словила приступ. Четвёртая — когда ты встретилась с гадалкой и поняла, что деньги потрачены зря. Пятая — сейчас, при обратном переходе.

Она опустила лапу.

— Осталось четыре.

— Четыре жизни? — ужаснулась я. — Всего четыре?

— Это всё ещё больше, чем у людей, — философски заметила Муся. — У вас вообще нет запаса. Одна, и та неизвестно когда кончится. А у меня — целых четыре. Я богатая кошка.

Она гордо вскинула хвост и потопала к миске, явно считая разговор оконченным.

Я смотрела ей вслед и улыбалась сквозь слёзы. Четыре жизни. Целых четыре. Надо будет их беречь. И свою собственную — ту, которую люди не считают, но которая совсем не бесконечна.

Я встала с кровати и подошла к зеркалу.

В отражении на меня смотрела молодая женщина. Русые вьющиеся волосы, зелёные глаза, стройная фигура, спрятанная в старой домашней футболке.

Я.

Настоящая.

Я провела рукой по лицу, по щеке, по губам, пытаясь убедиться, что это не мираж.

— Привет, — сказала я своему отражению.

Оно улыбнулось. Тепло. Добро. Будто говоря: “Ну наконец-то. Я тебя заждалась”.

— Я тоже скучала, — ответила я.

Из кухни донеслось требовательное “Мяу!” в конец оголодавшей кошки. Муся явно намекала, что разговоры с зеркалом — это хорошо, но завтрак всё же важнее.

Я засмеялась и пошла насыпать ей корм. Потом сварила себе кофе — как же я по нему соскучилась! Села на диван и взяла телефон.

Пропущенных не было. Но было сообщение.

От Александра.

“Доброе утро, Кристина. Выезжаю в одиннадцать. Если не передумали — буду ждать у вашего подъезда. Маркиз ждёт встречи со своей пушистой подружкой”.

Я перечитала три раза. Потом четвёртый. Потом позвала Мусю.

— Он пишет, — сказала я. — Будет ждать у подъезда. Если я не передумала.

— А мы не передумали?

Я посмотрела на часы. Девять утра. До одиннадцати оставалось ещё целых два часа. Можно успеть помыть голову, одеться, собрать сумку. И сойти с ума от волнения.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как внутри разливалось что-то тёплое и тревожное одновременно. — Не передумали.

Муся одобрительно махнула хвостом.

— Тогда собирайся. И не забудь переноску. Я в ней поеду. Так спокойнее.

— Это ты-то? — искренне удивилась я, на мгновение даже забыв о своих переживаниях. — Ты же ненавидишь переноску.

— Теперь я знаю, что это такое, — философски заметила кошка, поставив передние лапки прямо перед собой. — Это защита от внешнего мира. Когда страшно — внутри безопасно. Бери.

Я и взяла. Тем более это элементарная техника безопасности. Вряд ли Александр оценил бы вольность свободного перемещения кошки по машине во время движения.

Что ж, решения приняты. А дальше начался хаос.

Я мыла голову и судорожно думала, что надеть. Сушила волосы и вспоминала, как не сшибать углы своим родным телом, привыкнув к совсем другим габаритам. Открыла шкаф и с ужасом осознала, что за эти безумные дни Муся перерыла все мои вещи, и теперь они висели вообще не в том порядке, к которому я привыкла.

— Надень персиковую, — сказала Муся, сидя на кровати и наблюдая за моими метаниями. — Ту, с вырезом. Ему понравится.

— Да ну тебя! — возразила я, но кофточку всё же достала.

— Он смотрел на блузку с прохожим вырезом, — пояснила кошка. — Поэтому кофточка ему понравится тоже. И помаду красную не забудь. Он оценил.

Какая у меня, оказывается, наблюдательная кошка! Я хотела было поспорить для галочки, но поняла, что она права. Достала помаду — ту самую “слишком яркую”, как думала я раньше. А теперь...

Теперь я хотела быть яркой. Для себя. Для него. Для нового дня, который начинался за окном.

— Волнуешься? — спросила Муся, когда я застёгивала сумку.

— Нет, — солгала я.

— Врёшь, — спокойно констатировала кошка. — Я чувствую. У тебя сердце колотится.

— Это от кофе.

— И от него тоже. Идём уже. А то опоздаем.

Я посмотрела на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Пора.

Накинув пальто, взяла переноску с Мусей (она залезла туда без единой капли сопротивления — чудо, да и только!), ключи, сумку. Остановилась у двери, оглядываясь на квартиру.

Всё на своих местах.

И я — на своём.

Наконец.

— Выходим, — сказала я сама себе и открыла дверь. Спускалась по лестнице молча, не комментируя своё волнение кошке. Она и без слов меня слишком хорошо чувствовала.

И вот я вышла из подъезда.

И увидела его.

Александр стоял у машины. Тёмный внедорожник, — наверное, удобный для загородных поездок. На боссе был тёплый свитер и джинсы. Верхнюю одежду он ожидаемо оставил в салоне.

Никакого пиджака. Никакого галстука. Александр выглядел непривычно домашним. И до замирания сердца красивым.

Он смотрел на дверь подъезда, ожидая моего появления. А когда увидел — замер. Может мне показалось, но отчего-то подумалось, что дыхание в груди спёрло у нас обоих.

Я шла к нему, чувствуя, как хрустел снег под сапогами, как шевелил волосы ветер. И как слегка покачивалась в такт шагам переноска с Мусей. Волнение захлестнуло с новой силой. Это случилось: наконец я была самой собой и могла в полной мере прочувствовать то волшебство, что осторожным пугливым цветком распускалось между мной и начальником.

Весна, что пришла посреди зимы.

— Кристина, — коротко поздоровался Александр, когда я подошла.

— Александр, — ответила я, и голос мой прозвучал чуть тише и менее уверенно, чем хотелось бы.

Он посмотрел на меня, а после — на переноску, где притихла Муська. Его взгляд, подмечающий каждую деталь, метнулся снова от кошки к моему лицу. Заметил. Помаду мою заметил!

Может зря..?

Нет! Хватит сомневаться в себе и своих решениях! Нас либо примут и полюбят такими, какие мы есть, либо…

— Вы... — начал босс и запнулся.

Я ждала, не торопясь приходить на помощь. Было интересно, что он скажет дальше. Да и, чего греха таить, приятно. Наблюдать за ним, за его смущением, к которому он и сам не привык. И понимать, что эти перемены пробудила в нём именно я.

— Вы сегодня очень красивая, — сказал он наконец.

Я улыбнулась. Простые слова, но попали прямо в сердце. Искренние, настоящие.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как щёки согрел румянец. Кажется, смущать друг друга у нас входит в привычку.

Александр открыл заднюю дверь машины и помог мне закрепить переноску. Муся одобрительно мявкнула — место ей понравилось.

— Как Маркиз отнёсся к переноске? — спросила я, усаживаясь на переднее сиденье. — Мне показалось, он у вас очень свободолюбивый.

— Ага, — кивнул Александр, закрывая свою дверь и пристёгиваясь. — Ничего, он принял это как необходимое зло.

Я обернулась. Маркиз, нахохлившись, будто обиженный воробей, мрачно сидел в своей переноске. Почуяв рядом сестру по несчастью, повёл носом, вбирая в себя ароматы кошечки. И тут же принял расслабленный вид. Мол смотри, я тут главный, у меня всё под контролем. Муська же лишь едва слышно фыркнула.

Я улыбнулась. Подружатся. Они обязательно подружатся. Но всё же решила шутя предупредить их:

— Не ссорьтесь там.

— Мяу, — ответил Маркиз, что, видимо, означало: “Вот ещё!”

Александр завёл мотор. Машина мягко тронулась с места, и я почувствовала, как волнение встречи постепенно стало отпускать.

Мы довольно быстро проехали город и вырулили на трассу. За окном проносились снежные поля и деревья, припорошенные белыми снежинками. Красиво…

— Кристина, — сказал вдруг Александр, не отрывая взгляда от дороги.

— М?

— Я рад, что вы согласились.

Я отвернулась от созерцания пробегающих мимо пейзажей и посмотрела на профиль начальника. Сосредоточенный, немного уставший, но по-мужски спокойный. И его руки на руле — уверенные, сильные. От него так и веяло надёжностью и силой. Безумно притягательно.

— Я тоже рада, — ответила я без изысков. И это была чистая правда.

Сзади послышалось сопение. Я обернулась — Муся и Маркиз, устроившись в своих переносках, наблюдали друг за другом с явным интересом. Или с подозрением. У них не разберёшь.

— Как они? — спросил Александр, заметив мой взгляд.

— Пока тихо. Но, думаю, это ненадолго.

— Глянем, — усмехнулся босс. — До домика ехать ещё около часа. Должны успеть привыкнуть друг к другу.

— Или объявят друг другу войну.

— Тоже вариант, — кивнул он, легко соглашаясь. — Но я ставлю на дружбу. Маркизу давно не хватало компании.

— А вам? — выпалила я и прикусила язык. Ну что за беспардонность?! Даже разозлилась на саму себя.

— И мне, — ответил он просто. И я невольно улыбнулась. Вообще рядом с ним мне постоянно хотелось улыбаться. И в груди так грело, что временами казалось, будто у сердца притаилось настоящее солнце.

Дальше мы ехали молча. За окном мелькали снежные просторы, а в машине, несмотря на отсутствие беседы, было тепло и уютно. С Александром было комфортно даже просто молчать. Просто быть рядом, отмечая боковым зрением его красивый профиль. Украдкой рассматривать его длинные пальцы, крепко удерживающие руль.

Поймала себя на мысли, что сама себе завидовала. Настолько всё было хорошо и… правильно? Да, правильно. Будто вся моя жизнь вела именно к этому моменту. К этой поездке. К этому мужчине.

От философских размышлений отвлёк голос Александра.

— Приехали. Через минуту будем на месте.

Сердце подпрыгнуло в груди и застряло где-то в горле. Уф, а я думала, что уже перестала волноваться!

— Хорошо, — просипела я и кашлянула, пытаясь вернуть голосу нормальное звучание. — Быстро добрались.