Ожидание длилось не очень долго. Тем более, что я скоротал время, повествуя девочкам о всех перептелиях, которые предпринял, если можно так выразиться, «в их отсутствие». На что Марина, в общем и целом, отреагировала равнодушно. А чудо-ребёнок сделал вид, что надула губки. Выражая недовольство тем, что «опять меня не взяли».

Но, так как самое трудное для любого представителя условно-разумных, это пресловутое «ждать и догонять», а ни первого, ни второго моим красавицам делать не пришлось, мнимая «обида» быстро сошла на нет.

К тому же, вскоре прибыл посыльный от правящей верхушки и нас, всех троих, позвали «предстать пред светлы очи». Кстати, опять попытавшись разъединить, предложив девочкам подождать меня в выделенном нам помещении.

Но, в ответ на это, я легонько покачал головой, А Леська и Марина, заговорщицки переглянувшись, просто исчезли. Впрочем, не далеко и не на долго. Так как за дверью тут послышались удивлённые возгласы и заливистый смех нашей неугомонной дочери.

Не спеша, но и не особо задерживаясь, мы переместились в малый конференц-зал. Где, посовещавшись и, как понимаю, придя к какому-то, взаимовыгодному и, тем или иным образом всех устраивающему консенсусу, нас ждали самые могущественные люди в Советском Союзе образца тысяча девятьсот семьдесят второго года.

— Ещё раз здравствуйте, Ваше Высочество! — От имени всех присутствующих поприветствовал меня Андропов. После чего обратил свой благосклонный взор на девочек. — Марина Алексеевна… Леся…

— Взаимно. — Коротко кивнул я.

Ну а дамы, понимая что ключевой фигурой являются не они, просто, но очень мило и непринуждённо улыбнулись.

Тем временем Юрий Владимирович, оценив наше спокойное и, в общем и целом, дружелюбное настроение, продолжил.

— Мы посоветовались и согласны с вашим мнением, что, после так хорошо и убедительно проделанной работы, вам необходим отдых. — Поставил нас в известность об итогах совещания он. И, так как вся необходимая информация была озвучена, перешёл ко второму, не так чтоб «очень», но всё-таки тоже сильно интересующему меня вопросу. — Что же касается оплаты, то всё готово. — Растянув губы в улыбке, заверил он. И, слегка прищурившись, поинтересовался. — Прикажете перенести сюда, или спуститесь в хранилище?

— Как вам будет удобно. — Сохраняя на морде «каменное выражение» и не дрогнув не единым лицевым мускулом, пожал плечами я.

Но тут Брежнев, которому, как понимаю было просто любопытно, высказал своё мнение.

— Ну, зачем же доставлять лишнее беспокойство, и так потратившему много сил гостю. — Слегка пошамкивая, вступил в беседу он. — И, бросив беглый взгляд на старшего из охраны, распорядился. — Коля, отряди свободных бойцов. А мы пока подождём.

Испарившийся, словно по мановению волшебной палочки, КГБист бросился выполнять приказ. А нам с девочками предложили присесть. И, как понимаю, продолжить общение, на занимающее умы всей верхушки Советского Союза, темы.

— Располагайтесь. — Отдав безмолвную команду, по которой для нас тут же были выдвинуты стулья, сделал широкий жест рукой Леонид Ильич. И, не преминул вставить одну и так любимых местными поговорок. — В ногах правды нет.

На что мы молча устроили свои задницы, а ваш покорный слуга начал про себя ругаться матом.

«Блядь, лучше бы сам пошёл»! — Укорил себя я за непредусмотрительность. — «Ноги бы не отвалились, зато б не пришлось в очередной раз переливать из пустого в порожнее»!

Но, так как подставился, пусть и не очень сильно, исключительно по собственному недомыслию, пенять было не на кого. И я приготовился освечать на, плёвые (то есть, выражаясь литературным языком, малозначительные) для меня, но являющиеся, в буквальном смысле, делом жизни и смерти для остальных, вопросы.

Нисколько, при этом не сомневаясь, что весь разговор тщательно записывается. Причём, в обоих форматах, включающих в себя видео и аудио файлы. Тем более, что недостатка в — и я в этом на все сто пятьдесят процентов уверен! — конфискованных у спасённых мной в будущем бедолаг, приборах не имелось.

Так что, на всякий случай я отдал команду симбионту взять под контроль мои мимические мышцы. А так же вывел на сетчатку глаза биометрию всех присутствующих и, как следствие, запустил, если можно так выразиться, имеющийся в моей голове «детектор лжи».

Не то, что я прям вот чего-то опасался. Ведь, в нынешней ситуации с нас с девочками, фигурально выражаясь, «пылинки сдувать будут». Но, согласитесь, когда с тобой беседует, без малого десяток самых могущественных в данном, и надо сказать, довольно обширном регионе, условно-разумных, лишняя предосторожность не помешает.

— Скажите, Ваше Высочество… — С молчаливого согласия остальных, издалека начал «закидывать удочку» тот, кого внутренний каталог определил как Арвида Яновича Пельше. — Как скоро вы планируете продолжить… мероприятия? И скольких людей за… сеанс… возможно… подвергнуть процедуре?

Вопрос, вне всякого сомнения, «был очень интересный». И я мысленно поблагодарил себя за то, что заранее побеспокоился о «покер фейсе». И, слегка прикинув хуй к носу, то есть, прошу прощения, «тщательно подумав и как следует всё обмозговав», ответил.

— Всех сразу.

Разумеется, медкапсул в моём распоряжении было всего три. Но, памятуя, что в мирах псевдо-мыслящих, играть в отрытую может статься себе дороже, предпочёл не заострять внимание на сакральной, для данного конкретного случая, цифре. А, положившись на свойства Стазиса и дискретность течения времени «снаружи», решил немножечко потерпеть. И, пожертвовав шестью неделями личного, без отдыха и перерыва, проведённого в межмировом пространстве времени, закрыть вопрос сразу.

Тем более, что в нпличии имелся четвёртый, восстанавливающий до кондиций альфа-разумного и дарующий магические способности, лечащий саркофаг. Который, как уже несколько раз до этого, стану использовать в роли «камеры анабиоза». Разархивирую какой-нибудь сериальчик, транслируемый в режиме реального времени, погружусь в гипносон, да и дело с концом.

Но, в мои так хорошо продуманные и очень трепетно лелеемые планы, тут же внесли некоторую корректировку.

— Э-э-э… Ваше Высочество… — Старательно подбирая слова и, как понимаю, «боясь ошибиться», начал высказывать собственные сомнения Андропов. — Мы понимаем, что для Вас это, вроде бы, обычная и, судя по принесённым из будущего материалам, можно даже сказать, «набившая оскомину» и малозначащая ситуация. — Но, поймите нас правильно… не скажется подобная… массовость на… качестве предоставляемых услуг? — От волнения глава Комитета Государственной Безопасности покрылся мелкой испариной. И, вынув из кармана больничной пижамы носовой платок убрал выступившие капли и, заодно, протёр запотевшие очки. — Ведь, если мы правильно уяснили природу вашего… дара, всё зависит от концентрации магического поля? И, не будет ли… несколько скоропалительным и, я бы даже сказал… ошибочным, браться за излечение такого большого количества людей сразу?

«Бляха-муха! Вот же тебе неймётся, чёрт лысый». — Как всегда попросив прощения у Творца за упоминание имени врага Его, про себя выругался я. — «У тебя очко дрожит, я мне из-за этого несколько лишних недель сидеть в Стазисе»!

Хотя… положа руку на… самый дорогой для любого половозрелого самца орган, дедушку понять можно. Войти, так сказать, в положение. И постараться вникнуть в тревоги и сомнения прожившего отностиельно долгий век, человека. Ведь массовость, в его понимании, обязательный синоним не очень высокого, можно даже сказать, «усреднённого», качества.

А ведь, у каждого из них, отношение к себе, сладкому и драгоценному, очень даже особенное. Впрочем, как и у любого живого существа, наделённого Создателем инстинктом самосохранения. Являющимся базовым, неискоренимым, основополагающим, и почти никогда не перебиваемым никакими логическтми доводами.

Так что, лезть в залупу, то есть пардон муа, настаивать на собственной точке зрения и перечить, я не стал. Ведь, как ни крути, тот кто платит, тот и заказывает музыку. И, как только принесут вытребованное мною золото, а я уберу его в Стазис, вступит в действие аксиома, гласящая что «клиент всегда прав».

— Вообще-то, это несколько замедлит дело… — Пробарабанив пальцами по отполированной крышке дубового стола, задумчиво пробормотал я. — Но, если небольшая задержка не принципиальна, то я согласен.

После чего, внимательно изучавшие меня собеседники вдруг посмурнели и запереглядывались. Не торопясь с ответом и, как догадался, желая снова «экстренно посовещаться».

К счастью, вскоре, задействовав для этого добрый десяток тележек, привезли золото. Убого смотревшиеся на спроектированных для более лёгких и габаритных грузов, тускло поблёскивающие брусочки жёлго металла. Пятьдесят штук и, судя по проделанным мною на скорую руку подзсчётам, по двадцать килограмм. Занимающие весьма скромный объём. Что было не удивительно. Особенно, если учесть то, что тонна золота — это куб с гранью в ноль целых и четыре десятых метра.

Ну, а если кому-то покажется что это слишком мало, то просто вспомните, что те же тысяча килограммов воды, это просто пресловутые «метр на метр». Или же, «сто на сто и ещё раз на сто» сантов. Ну, а золото, если память мне не изменяет, в два с половиной раза тяжелее чугуна.

Мой внутренний калькулятор тут же произвёл обмер. И, произведя в уме не сложные арифметические действия, в которых учитывалась плотность этого, так любимого условно-разумными металла, пришёл к выводу, что всё правильно. Это действительно было золото девятьсот девяносто девятой пробы. Правда, несколько смущала такая «удобная и круглая» цифра. Но, решив не заморачиваться, просто уточнил количество «излечиваемых». После чего, один за другим, перебросил слитки в Стазис.

Возможно, это просто «красивый жест». Или же, небольшой аванс на будущее. Для такого огромного, и располагающего поистине гигантскими запасами полезных ископаемых, ресурсодобывающего региона — это не заслуживающая внимания мелочь. Ну а мне, как ни крути, пусть и не очень сильно и совсем не много, приятно.

Ценят! Уважают! И, как только что выяснилось, надеются на дальнейшее, причём весьма и плодотворное и долгое, сотрудничество!

* * *

Интерлюдия. В каком-то из кабинетов Кремлёвской больницы.

— Капитан Сидоров, доложите о происшествии. — Коротко распорядился один из старших офицеров девятого управления КГБ своему подчинённому.

Но тот, не спеша выполнять приказ, потупил глаза и смущённо замялся. Если, конечно, это слово применимо к матёрому волкодаву, к моменту получения своего, надо сказать, вполне заслуженного звания, прошедшего огонь и воду и ещё несколько мест, сильно напоминающих задний проход самого дьявола.

На что начальник вперил в него суровый взгляд и слегка «подбодрил».

— Ну же! Смелее, товарищ капитан! Поведайте мне, что сподвигло вас спровоцировать этот, в принципе незначительный, но с другой стороны, очень даже знаковый и показательный инцидент?

И, понимая, что отмолчаться не получится, подвергшийся остракизму и оттого, сильно побагровевший и налившийся краской, служивый, осторожно начал.

— Я, товарищ полковник, выполнял устное распоряжение товарища Цинёва! — Набравшись смелости, начал рассказ он. — Который весьма настоятельно советовал искать слабину при каждом возможном случае. И, незаметно и исподволь оказывать минимальное, но постоянное давление.

Услышав фамилию Георгия Карповича, занимавшего второе, ну или «одно из вторых» мест в Комитете Государственной Безопасности, полковник невольно подобрался. Но, так как спровоцированный его непосредственным подчинённым инцидент был, что называется «из ряда вон», всё таки уточнил.

— Указание с кем-нибудь согласовано? — Хмуря редкие белёсые брови, задал вопрос он.

— Никак нет, товарищ полковник! — Понуро отрапортовал капитан. Но, видя смущение начальства, добавил. — Но, заместитель Юрия Владимировича, это фигура такого калибра, что я подумал и не счёл возможным проигнорировать.

— Надо же, поду-у-ума-а-ал он! — В сердцах бросил поставленный в тупик полковник. И тут же, срывая злость, едко поинтересовался. — А что, по-твоему было бы, если бы хоть одна их этих дамочек, чью свободу, пусть и косвенно, ты попытался ограничить, взяла да и психанула? А потом обе, как в прошлый раз, свалили бы? Погулять по Москве! Смотаться по тихой грусти в Ялту! Или, один чёрт знает, что могло прийти в их, хорошенькие и, при этом, совершенно безбашенные, головки!

Речь, ежели кто не понял, шла о недавно произошедшем инциденте. В ходе которого гостьи из будущего не захотели разделяться с приёмным отцом и гражданским мужем. И, практически в открытую «наплевав на субординацию» не последовали совету «остаться». А, напротив, проявили своеволие и, телепортировавшись на небольшое расстояние, заставили покрыться холодным потом и задуматься о перемене места службы, очень большое количество людей.

И вот, как положено, «державший руку на пульсе» и бывший в курсе всех, даже самых незначительных перептелий полковник, «строил» накосячившего подчинённого. При этом моля Бога, чтобы такое больше не повторилось. Так как слишком уж важны для Страны были эти странные гости. Появившиеся из ниоткуда, и принёсшие такие ужасные сведения, что волосы вставали дыбом.

И, хотя всем сотрудникам «девятки» строго-настрого было запрещено вести любые обсуждения, каждый из них имел глаза и уши. Ну и, немножко а, в данном конкретном случае, скорее очень даже «множко», серого вещества между ушами. Которым все офицеры девятого управления очень даже активно пользовались. И, естественно, делали соответствующие выводы.

В том, что придётся писать рапорт и доложить по инстанции, полковник нисколько не сомневался. Так же, как был уверен, что давшему слабину и, подвергшемуся влиянию Цинёва, капитану, в охране первых лиц государства больше не работать. Тут бы самому уцелеть. И, не схлопотать «неполное служебное соответствие». Потеряв очень хорошую должность и, вслед за так нелепо подставившимся бедолагой, не отправиться охранять белых медведей.

Мысль о том, что можно утаить происшествие и, тихо-мирно, спустить дело на тормозах, если и приходила служаке в голову, то тут же была отброшена, как самая, что нинаесть непродуктивная. Так как свидетелей, которые не преминут информировать руководство, было более чем достаточно.

— Что ж, «пока ещё товарищ» Сидоров. — Хмуро бросил недовольный, сложившийся практически на ровном месте, ситуацией начальник. — Садись. И постарайся описать всё как можно более подробней.

После чего пододвинул несчастному ручку и лист бумаги. А сам отошёл к окну и принялся смотреть во двор. Где, и он лично был этому свидетелем, совсем недавно произошло самое настоящее чудо. Созданное этим странным, больше похожим на обычного шестнадцатилетнего мальчишку, но при этом страшным и загадочным существом, пришедшим из будущего.

Конец интерлюдии.

Ещё одна интерлюдия. По-прежнему малый конференц-зал Кремлёвской больницы. Время — сразу после ухода «забравшего» золото Его Высочества Принца Генрихи и обеих девочек.

— Итак, товарищи! — Слово взял Арвид Янович Пельше. — Как мы, буквально несколько минут назад слышали, Его Высочество готов взяться за исцеление всех сразу. Но, некоторые из нас выказали вполне, как мне кажется, справедливые опасения, что… — тут серый кардинал партии несколько замялся, не решаясь использовать начавшие совсем недавно входить в обиход термины, — возможности Принца Генриха несколько… ограничены. А его, если можно так выразиться, слишком самонадеянное заявление, вызвано ни чем иным, как желанием побыстрее разобраться или, не побоюсь этого слова, спихнуть с плеч проблему. А эта… совершенно ни чем не оправданная не оправданная спешка… — Тут Пельше оглянулся на Андропова. И, получив одобрительный кивок, продолжил. — Может сказаться на… м-м-м… качестве предоставляемых Его Высочеством услуг.

— И что вы предлагаете, Арвид Янович? — Въедливо полюбопытствовал сидящий словно на иголках Гришин. И тут же, следуя золотому правилу, что любой вопрос содержит в себе пятьдесят процентов ответа, заявил. — Как понимаю, лично вы за индивидуальное и, значит, и это само-собой разумеется, поэтапное прохождение… м-м-м… оздоровительных процедур?

— Вы правы, Виктор Васильевич. — Не стал скрывать собственную точку зрения Пельше. — Я как раз за то, чтобы не гнать лошадей. А, напротив, дать Его Высочеству возможность сделать всё по уму. И, если можно так выразиться, со знаком качества!

«Тебе легко рассуждать». — Чувствуя, что начинает наливаться кровью, со злостью подумал Гришин. — «Ты ведь, в любом случае, пойдёшь одним из первых! Просто по праву занимаемой должности и природной склонности к интригам. А вот нас, "посвящённых второго эшелона», могут и подвинуть в процессе.

Но давать волю внезапно вспыхнувшему недовольству не стал. А, глубоко вздохнув и набрав в грудь побольше воздуха, высказал пришедшие на ум предположения.