Ну, что сказать… Это было феерично.

Смело, эффектно и, совсем не заботясь ни о какой конспирации, Леська закрутила спираль из сонма опасных девайсов. При этом успевала не только управлять, с бешеной скоростью вращающимся над её головой торнадо, но и взаимодействовала с партнёром. Который держался лишь на «морально-волевых», а так же благодаря хорошей выучке и, весьма завидной, для условно-разумного, разумеется, сноровке.

Правда, по выпученным от напряжения глазам и выступившим на лбу капелькам пота, было понятно, что надолго артиста не хватит. На что, захваченный собственным выступлением и, как по мне, немножечко заигравшийся, чудо-ребёнок пока что не обратил внимания.

Зато, увидели мы с Мариной. И, обменявшись понимающими и догадливыми взглядами, пришли к выводу, что нужно спасать положение. Ведь, качественное, красивое и логичное завершение номера, в любом случае лучше, чем позорное и, не вызывающее ничего кроме отвращения и сочувствия, фиаско.

— Ты разрешил, ты и отдувайся! — Не то, чтобы злобно, но с явно заметной толикой ехидства, зашипела Марина.

При этом губы её улыбались, а глаза оставались холодными.

На что я, нисколько не сомневаясь в собственной правоте, пожал плечами. И, приведя, «убийственный» с мое точки зрения аргумент, «соскочил с темы».

— За шкирку держать надо было крепче! — Контстатировал очевидный «проёб» суженой, я. — А, так как сама не сумела совладать, то тебе и домино в лапки!

После чего показал язык и, отвернув голову и сложив руки на груди, продемонстрировал искреннюю заинтересованность происходящим на арене.

— Ты за это поплатишься! — Пригрозила Марина.

Но, так как находившегося на последнем издыхании бедолагу нужно было спасать, поднялась с кресла. После чего, переступив бортик, встала рядом с начавшим впадать в лёгкую панику жонглёром.

И тут же, воспользовавшись силовыми жгутами, перехватила всю «летающую кучу», и перенаправила грозящий обрушиться рой, на себя. На что несчастнвй артист, практически обессиленный, и потому даже не удивившийся везапно подоспевшей подмоге, ответил благодарным взглядом и отошёл в сторонку.

Однако, покидать «место действия», не стал. А просто находился рядом, всем своим видом изображая, что «так и было задумано».

Тем временем, мои расшалившиеся и раздухарившиеся девочки начали творить самые настоящие чудеса. Выстраиваивая из порхающих и, казалось, обретших собственную жизнь, предметов различные геометрические фигуры. Поначалу простые они, по мере «вхождения в вкус» стали приобретать всё более и более сложную форму, постепенно становясь настоящими произведениями искусства.

Контуры различных животных, всякие, так любимые слабым полом «цветочки и листики». А так же какие-то абстрактные конструкции, в которых, тем не менее, прослеживалось что-то очень захватывающее и, ну куда же без этого, обязательно красивое.

В какой-то момент, младшей из захвативших внимание публики клоунесс показалось, что парящих в воздухе предметов явно недостаточно. И, судя по очень задумчивому и, какому-то слишком уж собственническому и, можно даже сказать, «плотоядному» взгляду, стало понятно, что не в меру разошедшийся ребёнок всерьёз рассматривает способ включить в представление личную собственность широко раскрывших рты зрителей.

На что я, поймав взгляд дочери, изобразил самую суровую мину. И, на всякий случай погрозив пальцем, отрицательно покачал головой.

К моей великой радости, ослушаться мелкая не посмела. И принадлежащие людям вещи остались у своих владельцев. Что, согласитесь, избавило нашу троицу от очень большой головной боли и целой кучи проблем. Ну и, как ни крути, значительно сократило объём работы «неустанно бдящим» и, наверное, втайне мечтающим о литрах сорокаградусного валокардина, КГБэшникам.

Но, так как фантазия у новоявленной цирковой звезды разыгралась, а дефицит «подручного материала» ощущался всё сильнее, проказница не нашла ничего лучшего, чем начать пулять файерболами. К счастью, не прицельно и без задней мысли «покарать какого-нибудь обидчика». Леська просто создавала огненные шары и, включая их в летающий хоровод, всё сильнее усложняла рисунок. Делая его ещё более захватывающим и поражающим воображение.

Минут через пять, когда внимание, уже довольно долго бывшей в напряжении публики, стало ослабевать, я дождался, если можно так выразится, «очередной кульминации». Которая представляла собой картину какого-то средневекового замка, с висящим над ним «солнышком» и каретой с лошадками, стоящими у ворот.

Не иначе, как Леська в очередной раз вообразила себя маленькой принцессой. И, с помощью вот такого вот антуража, материализовала и воплотила в жизнь свои волшебные фантазии.

Причём, эта феерия была не статичной. Вся эта куча постоянно двигалась по заранее заданной траектории. При этом сохраняя пропорции и объём. Это было похоже на пульсирующую неоновую рекламу. Где бегущий огненный пунктир не стоит на месте и, в то же время, позволяет увидеть цельную и законченную картинку.

В общем, «подгадав момент», я как следует примерился, и «одним хлопком» перенёс всю конструкцию в межмировое пространство. После чего переместился туда сам и, разобравшись с файерболами и «отправив их куда подальше», аккуратно сложил весь принадлежащей цирку инвентарь в компактную и небольшую кучку.

Чтобы, вернувшись в реальный мир, понять, что пиздец на этом не закончился. Впрочем, как и всегда, прошу простить меня за мой французский. Самое, в ба-а-альшущих таки кавычках, «интересное» только начиналось. И понял я это по тому, что служители, которым, в общем и целом, «всё было по барабану», уже выкатывали на арену огромный деревянный щит. Установленный на металлическую раму и снабжённый сделанными из ремней креплениями.

В конфигурации которых, при наличии мало-мальски развитого воображения и без особого труда, угадывался контур человеческого тела. Ну, а если принять во внимание отчётливо видимые (ну, по крайней мере для меня), оставленные ножами дырки, догадался о дальнейшем «шухере и трах-тибидох-тибидохе», я в ту же секунду.

И следующим номером цирковой программы оказалось метание ножей. Втыкающихся вокруг тела облачённой в купальник и очень сексапильной партнёрши.

Вот только измученный Леськиным вмешательством артист явно был не форме. Ни в лучшей, ни в худшей. Вообще ни в какой. Он просто стоял, вытаращив глаза и опустив плечи. И, что-то тихо втолковывал опешившему рабочему, который уже не понтмал, кого слушаться, и чьи указания выполнять.

И, само-собой, этой маленькой, но так заманчиво подталкивающей к очередным проказам паузой, не преминула воспользоваться Леська. И, ничтоже сумяшеся, и нисколько не сомневаясь, что имеет на это право, тут же начала подталкивать Марину к этому «орудию пыток».

Свою кандидатуту на роль «мужественной и отважной жертвы» она не рассматривала в принципе. По той простой причине, что крепления были рассчитаны на взрослого человека. А задействовать левитациею и «прилепить» себя к мишени, у восторженной и малость распоясавшейся малявки, ума не хватило. Что, несомненно было большой удачей и избавило её маму от пары десятков седых волос.

Марина, тем временем, взошла на помост. Слегка охуевшие, то есть, прошу меня извинить, опешившие, ассистенты закрепили её ремнями. А сама девушка создала невидимый для остальных, но хорошо различимый мною, и повторяющий очертания её стройной и тонкой фигурки, силовой щит.

Мелкая, тем временем, «припахала» потерявшего всякую ориентацию жонглёра. И, заставив его подавать ножи, принялась пулять остро отточенные и, для обычного человека, очень даже смертоносные предметы, в медленно вращающуюся вместе с мишенью, партнёршу.

Глаза которой метали молнии, а губы беззвучно обещали «семь казней египетских». Ага… Как только, так сразу.

Ведь, едвп началось это, захватывющее и поражающее воображение, действие, увлечённые новым аттракционом зрители сразу же отреагировали бурными аплодисментами. Которые явно грели душу новоиспечённой артистки. Всё больше и больше усложнявшей номер, отходящей дальше и дальше и, в конце концов, вообще повернувшейся к мишени спиной.

Ну, что сказать… Выглядело это достаточно рискованно. А для тех, а такими были абсолютно все, находящиеся в цирке, кто не знал истинную подоплёку и настоящие возможности одарённых, весьма и очень даже волнующе.

Что, вполне закономерно, совсем не беспокоило меня. Так же, как и контролирующую каждое движение дочери Марину. Которой тоже, судя по еле сдерживаемой улыбке, начало нравиться внимание и восторг публики.

А ваш покорный слуга, кожей, затылком и вообще, всеми без исключения частями тела, чувствовавший молчаливое неодобрение «следящих за порядком» кураторов, мысленно прикидывал, как, безболезненно и с наименьшими потерями, закончить весь этот балаган. И не придумал ничего лучше, чем дождаться момента, когда у юной «шнайперши» закончатся «пулялки» и телепортировать обеих в Стазис. А затем переместиться туда самому.

Что вызвало дружное «ах» у всего цирка. А так же недовольно наморщенный носик у «главной героини сегодняшнего вечера» и благодарный чмок от Марины. После чего из полноценной партнёрши она снова примерила амплуа «строгой мамы». И, пообещав «выпороть мелкую негодяйку» при первом же удобном случае, и взяв с неё слово больше не бедокурить, вопросительно взглянула на меня.

— Возвращаемся? — Вскинув брови, поинтересовалась она.

— Как скажешь. — Пожал плечами я и перенёс всех обратно в занимаемые нами кресла.

«Гул зрительских симпатий» продолжал звучать под куполом. Служители укатывали «осиротевшую» мишень. А многообещающие взгляды, покрывшихся испариной, и явно пропустивших не один десяток ударов сердца охранников, казалось, прожгут ба-альшие такие дыры в наших нашкодивших шкурках.

На что все трое ответили давно привычным, и как мне кажется, уже ставшим практически перманентным, похуизмом. То есть, прошу прощения, абстрагировались и, приняв отрешённый и независимый вид, недвусмысленно дали понять что «мы здесь не причём».

Некрасиво, конечно. Вот так выпендриваться и добавлять головной боли ни в чём не повинным людям. Но, зато хоть повеселились. Заодно позабавив пришедший на представление народ и, при этом, не нанеся абсолютно никакого ущерба.

А что касается «сохранения конспирации», так это не к нам. В конце-концов, мы же не кричали на каждом углу что «мы из будущего»! Так… похулиганили немножко… Выпустили накопившийся пар и вообще… Отъебитесь, то есть прошу прощения, отстаньте от нас, и не портите хорошего настроения!

Дальнейшая часть программы прошла без каких-либо эксцессов. Маленькая разбойница не рвалась полетать с воздушными гимнастами. Не лезла в клетку с тиграми и медведями и вообще, наигравшись и «показав себя», немножечко подустала. Превратившись в обычного, в меру послушного и любопытного ребёнка. Молча лупающего глазками, и не доставляющего лишних хлопот папе с мамой. А так же не доводящего до предынфарктного состояния деятелей из девятого управления.

Из оперативной сводки за ** апреля 1972 года. Доклад дежурного офицера девятого управления КГБ, старшего лейтенанта А. И. Кирюшина.

В процессе наблюдения за вверенными мне объектами выяснилось, что «фигурант № 1» располагает значительными суммами советских денег.

Происхождение наличности неизвестно. А. учитывая то, что все вещи опекаемых были не единожды и очень тщательно проверены, версия для обясянения данного феномена только одна.

Охраняемый имеет возможность входить в пока не выясненный контакт с третьими лицами. Что, учитывая плотность опеки, исключено практически на все сто процентов.

Весь обслуживающий персонал базы был допрошен. Так же были отслежены все контакты работников и произведены обыски.

Группа лиц, прибывшая вместе с «гостями» так же подвергнута всесторонней проверке.

К сожалению, ни одна из предпринятых мер результата не дала.

По приказу начальника группы полковника Карпенко меры наблюдения усилены. Все три объекта находятся под постоянным и плотным контролем.

Старший лейтенант девятого управления Комитета Государственной Безопасности А. И. Кирюшин.

Интерлюдия. Палата Леонида Ильича Брежнева в Кремлёвской больнице. Тот же день. Во время, посещения главными героями в кукольного театра.

— Что молчишь? — Пожевав губами, спросил Брежнев у сидящего на стуле и хмурящегося Андропова. — Как прикажешь понимать, а? — Леонид Ильич нахмурился и посмотрел прямо в глаза Андропову. — Что? Твои хвалёные орлы из «девятки» совсем мышей не ловят?

«Сдаёт Генсек». — Посмотрев поверх головы Леонида Ильича, в растерянности подумал Юрий Владимирович. — «Ему же, впрочем, как и всем нам, докладывали о наличии у „гостя“ межпространственного кармана».

Последствия перенесённого коронавируса и в самом деле отразились на Главе Государства не самым лучшим образом. И, казалось, забрали у Генерального Секретаря те самые десять лет, что были отмеряны в будущем.

«Эх, заменить бы тебя, да некем…» — Печально вздохнул Андропов.

После того, как были предоставлен поверхностный анализ материалов, полученных из изъятых у пришельцев из грядущего устройств, свою кандидатуру он пока не рассматривал.

Все-таки, слишком уж резко он начал «рубить с плеча». Избавляясь от возможных конкурентов и, тем самым, ослабляя сплочённые ряды тех, не ком собственно и держалась, проводимая все эти годы, линия Партии.

А «Лёня», при всей его видимой безалаберности, оказался тем самым, незаменимым связующим звеном, которое скрепляло всю, как выяснилось, довольно шаткую и неустойчивую конструкцию, под названием «Советский Союз».

— Леонид Ильич… — Мягко, словно разговаривая с ребёнком или тяжело больным, осторожно начал Андропов. — Осмелюсь напомнить, что у нашего «гостя» имеется очень странная и загадочная возможность переносить предметы и даже большие массы людей в какую-то, никак не связанную с нашей, область пространства.

— Гм-м-м… д-д-да-а-а… — Прочистил горло немного смущённый Брежнев. И, преодолев неловкость, пробормотал. — Извини, Юра… Забыл… И, словно ища себе оправдания, тихонько промямлил. — До сих пор поверить не могу… Что на свете существуют такие вот, практически всемогущие индивидуумы. Которые, просто щёлкнув пальцами, могут спрятать несколько сотен людей…

— Вот-вот. — Подтвердил воодушевлённый Андропов. И, возвращаясь к начатой Леонидом Ильичём теме, напомнил. — А что для такого как он достать десятков тысяч наших рублей? Которые «там», — тут Владимирович неопределённо дёрнул головой, — у них, в будущем, не стоят даже потраченной для печатания бумаги.

Такое вот, пусть и косвенное и опосредованное но, при этом совершенно беспардонное упоминание об страшной участи возглавляемой им страны, вернуло Генерального Секретаря в раздражённое расположение духа.

И, сурово насупившись и, в сердцах ударив кулаком по подлокотнику инвалидного кресла, он буркнул.

— Ладно, хрен с ними, с деньгами. Тем более, что не прикарманил а, наоборот… Поощрил, можно сказать, товарищей. — И, давая понять, что эта, не очень приятная но, в общем и целом, совсем не главная тема закрыта, взглянул на Андропова и поинтересовался. — Так что с очерёдностью решать будем?

Вопрос, в самом деле, был очень важным и животрепещущим. Так как те, кто занимал более значимые должности и, как следствие, имел возможность пройти процедуру омоложения одними их первых, ратовали за индивидуальные сеансы.

Ну, а остальные, и таких имелась примерно половина, справедливо боялась возникновения каких-нибудь форс мажорных обстоятельств.

При одной мысли о том, что загадочному и непредсказуемому гостю из будущего «попадёт возжа под хвост», люди начинали терять самообладание впадали в неконтролируемую панику.

К решению возникшей, или, скорее уж созданной на пустом месте проблемы, были подключены лучшие аналитики. С которых взяли все возможные подписки. А застращали так, что обладатели «светлых умов» сами были не рады такому вот, внезапно свалившемуся на их головы, «тайному знанию».

— Пока не пришли к какому-нибудь, однозначному и устраивавшему все заинтересованные стороны, выводу. — Тяжело вздохнув, осторожно начал Андропов. И, не желая вновь вызвать недовольство Первого Лица Государства, перевёл тему. — Но, у нас есть в запасе ещё почти двое суток…

— А сам-то, что думаешь? — Пытливо глядя в глаза Андропову, проявил любопытство Леонид Ильич.

— Ну… С одной стороны, мы не знаем природы оказываемого Его Высочеством воздействия. Но, учитывая предположения наших учёных, что сам метод основан на инъекциях его, обладающей какими-то исцеляющими свойствами, крови то…

Тут Юрий Владимирович несколько затянул паузу. А потом и вовсе замолк. Толком не понимая, что сказать собеседнику и, как следствие, к какой из сторону примкнуть.

— Юра, ты толком говори, а не тяни кота за яйца. — Поторопил мнущегося Андропова Брежнев. — Как, по-твоему, лучше будет?

— Да, не знаю я, Леонид Ильич. — В сердцах взмахнул рукой, сидящий в таком же, как и Брежнев инвалидном кресле, Андропов. И, «играя в откровенность» и, в то же время, оставляя себе «простор для манёвра», заявил. — «По одному», безусловно, было бы предпочтительне. Но, если метОда Его Высочества по какой-либо причине вдруг даст сбой то, сами понимаете… Врагов наживём лютых…

— Мда-а… — Отведя взгляд от собеседника и посмотрев в окно, еле слышно прошептал Брежнев. — Чего-чего, а распрей, тем более между соратниками по грядущей битве, нам совсем не нужно…

Конец интерлюдии.