Вайра была потрясена; в сердце ее звучала странная рыдающая музыка, а перед глазами стоял грозный об­раз получеловека, полудьявола, служащего перед алта­рем. Когда Вайра, уходя, поцеловала руку священника, ей на минуту стало страшно. В темноте девушке показа­лось, что падресито чем-то похож на Манчай Пуиту, ей почудилось, что холодные, вздрогнувшие под ее губами пальцы сейчас схватят ее за горло и задушат. Она вскрик­нула и убежала к себе. Но в постели ее охватило рас­каяние, она почувствовала себя виноватой перед падре­сито. Он заступился за нее, избавил ее от побоев, так ласково обошелся с нею, целый час держал ее на коле­нях, хотя она очень тяжелая, а она, глупая, убежала и даже не поблагодарила его. Вайра ругала себя за то, что была непочтительна по отношению к падресито. Он ведь ее молодой хозяин, а кроме того, священник. Та­кой поступок — большой грех. Девушка заснула, уверен­ная, что падресито уже никогда не станет защищать ее, неблагодарную индианку. Во сне она видела страшного священнослужителя из легенды, но у него было лицо падресито. Он схватил ее за горло, повалил и начал душить...

После того вечера у Вайры несколько дней не было уроков. Священник был занят на слете молодых фалан­гистов округа. Как основатель и руководитель окружной организации, он председательствовал на собраниях, на­блюдал за дискуссией своих единомышленников и вел се­минары по религии, морали и политике. За время этих неожиданных каникул Вайра понемногу забыла страш­ную легенду.

Когда слет закрылся, занятия священной историей возобновились. Вайра слушала очень внимательно и все ловила на лету, поэтому уроки проходили успешно, и, кроме священной истории, падресито рассказывал жития наиболее известных святых. Как и раньше, по окончании каждого урока священник давал Вайре несколько мел­ких монет, нежно трепал ее по щеке, а иногда обнимал. Постепенно Вайра привыкла к ласкам священника, и они больше не удивляли ее. А падресито с каждым разом становился нежнее, дольше задерживал руку на талии, крепче прижимал к себе и горячее целовал в губы. Как-то по окончании урока он с жаром заговорил о распущенности современной молодежи и о великой добродетели — целомудрии. Закончив проповедь, он до­стал из ящика стола коробочку и, вынув оттуда ма­ленький золотой перстенек, надел его на безымянный па­лец девушки. Вайра так разволновалась, что не могла ска­зать ни слова. Какой тата священник добрый! Она даже не мечтала о таком подарке. Вайра поцеловала ему руку, но он тихо привлек ее к себе и долго-долго целовал в губы. Вайра не понимала, что с ней происходит, го­лова приятно кружилась. По окончании следующего урока священник вложил ей в руку пачку денег и опять обнял. Чувствуя, что девушка не сопротивляется, он сжал ее сильнее и шепнул:

- Эту ночь ты будешь спать у меня...

В тот же миг перед Вайрой промелькнул священник из легенды, вытаскивающий из могилы скелет своей возлюбленной. Вайра вырвалась из рук падресито. и кинулась к двери, но она была заперта. В отчаянии Вайра закричала:

- О падресито! Я ведь простая девчонка, а вы слу­житель божий! Что вы хотите сделать со мной?.. Я буду кричать! Помогите! Помогите!..

Священник испугался и открыл дверь. Вайра швыр­нула кольцо и деньги на письменный стол и в слезах выскочила из комнаты.

Временно уроки прекратились. Священник под пред­логом неотложных дел в течение нескольких дней почти не бывал дома. Если Вайре случалось его увидеть, она дрожала от страха. С тех пор как он предложил ей провести ночь в его постели, Вайра смертельно его боя­лась: ее учитель и священник из легенды, ставший слу­гой дьявола, слились в один образ злого и могуществен­ного врага. После долгих колебаний Вайра решила по­делиться своими страхами с доньей Элотой и рассказала ей о домогательствах падресито. Но эта откровенность вышла ей боком. Донья Элота влепила девушке звонкую пощечину.

- Дерзкая индианка! Как ты смеешь так говорить о священнике!.. Вытри сначала сопли!

Всхлипывая, Вайра продолжала настаивать на своем, тогда донья Элота ударила ее еще сильнее.

- Потаскуха! Ты, верно, задумала соблазнить его, похотливая индианка!..

В последнее время Вайра совсем не видела сеньора Валайчито и почти не вспоминала о нем. Но однажды утром он пришел вместе с доном Энкарно. Когда Вайра подавала им завтрак, до нее долетали обрывки разго­вора о каких-то торговых делах, которые принесли убы­ток, Дон Энкарно был мрачен и разговаривал с сеньо­ром Валайчито далеко не так приветливо, как обычно. Вайра слышала, как они кончили завтракать, и, пови­нуясь непонятному чувству, вышла из кухни как раз в тот момент, когда молодой человек появился во дворе. Одним прыжком он очутился около Вайры и прижал ее к стене корраля. Сначала он гладил ее руки и плечи, потом своими горячими пальцами коснулся груди. Вайра рванулась, но он удержал ее.

- Что ты делаешь? — простонала она.

- А вот что... — нетерпеливо сказал сеньор Валай­чито и, обняв девушку за шею, поцеловал так крепко, будто целовал не в губы, а в самое сердце. Вайра по­чувствовала, как горячая волна счастья захлестнула ее. Они не заметили, как на пороге дома пока­зался священник и тут же бесшумно скрылся. Через мгновение во двор выскочили дон Энкарно и донья Элота с палками в руках.

- Татай ячан!.. — ревел дон Энкарно. — Негодяй! Вава ханукха⁸⁴!.. [84] Развратник!

И увесистая палка дона Энкарно, преисполненного справедливым гневом, заплясала по спине Валайчито, которому с трудом удалось забраться на крышу корраля. Дон Энкарно изловчился и ударил его как следует по пяткам, а Валайчито, пробежав по стене, спрыгнул на пустырь.

Донья Элота тем временем вымещала свою ярость на несчастной служанке, сопровождая наказание грязной руганью.

- Супайпа вачаскан! Килюча⁸⁵!.. [85] Уже начала пу­таться с мужчинами!.. Так кто тебя соблазняет, падресито или этот поганый монтекучи⁸⁶?.. [86] Вот тебе! Вот тебе!.. Потаскуха! Чтоб тебе вниз головой в ад идти!

Вайра просидела в чулане до самого обеда. Ее так избили, что одна мысль о Валайчито вызывала у нее жгучую ненависть. За что, спрашивается, ее побили? Валайчито прижал ее к корралю и поцеловал, а она при чем? Он-то сбежал, а ей попало...

Почти каждый день донья Элота в назидание Вайре рассказывала, какой ужасный парень этот Валайчито, и о том, как он волочится за женщинами. Выходило, что он очень испорченный молодой человек, из тех, у кого, что называется, нет ни стыда, ни совести, отъ­явленный мошенник и соблазнитель. Но чем больше бранила его донья Элота, тем нежнее думала о нем Вайра, тем чаще вспоминала она юношу. Но встречала его очень редко, и, если на улице никого не было, он опять сжимал ее в объятиях, щипал до синяков и цело­вал.

Наконец он назначил ей свидание на пустыре около дома священника. Однако судьба решила иначе. Бли­зился праздник святой Гвадалупе, и тата священник дома ежевечерне творил ей молитву. Занятая мыслями о предстоящем свидании, Вайра, вторя падресито, не­сколько раз сбилась. Учитель рассердился и увел ее к себе в комнату, чтобы рассеянная ученица повторила молитву сначала. Но по мере приближения часа встречи Вайра ошибалась все чаще, и чем больше она ошиба­лась, тем дольше задерживал ее падресито. Когда она наконец вышла из комнаты, было уже поздно. Сердце ее бешено колотилось в груди: а вдруг сеньор Валай­чито уже ушел? В довершение всех несчастий Вайра увидела, что тата священник не собирается ложиться спать и дверь в его комнату все еще открыта. Когда же дверь закрылась, свет в комнате погас и бедная Вайра по­бежала на пустырь, там уже никого не было. Немое молчание темной ночи встретило ее...

Последующие дни у Вайры не было ни минуты сво­бодного времени. Не только тата священник и его семья, но и все селение готовилось к празднику святой Гвада­лупе. Тата священник привез на своей машине из города все необходимое для того, чтобы достойно отметить торжественный день. На улице перед домом повисли гирлянды бумажных фонариков, ворота украсили цветами, а в большой комнате перед домашним алтарем самые благочестивые женщины и девушки селения с утра рас­певали гимны во славу святой. В праздничное утро тата священник подарил Вайре чулки, туфли, еще один кусо­чек душистого мыла и хорошенький полный денег коше­лек, который собственноручно повесил ей на пояс.

- Ты сегодня именинница. Это твой день, твой и святой Гвадалупе. Сегодня тебе исполнилось ровно шестнадцать лет — я проверил церковные книги.

Он обнял Вайру, и она заметила, что он бледен и дрожит от возбуждения.

- Спасибо, падре, спасибо, — шептала Вайра, робко освобождаясь из его объятий.

Этот день в доме священника отпраздновали очень пышно: пригласили музыкантов, запускали фейерверк и танцевали до упаду. Тата священник сам принимал го­стей. Никогда еще не был он таким внимательным и сердечным. Всем своим видом он, казалось, говорил: «Это я постарался, веселитесь же и помните обо мне...» По случаю торжества падресито даже протанцевал куэку с одной из самых, почтенных прихожанок.

К вечеру, когда большинство гостей уже разошлось, а оставшиеся порядком захмелели, ибо выпито было немало, кто-то крикнул, что молоденькая индианка се­годня именинница и надо выпить за ее здоровье. Вы­пили все, даже хозяева, и Вайра, чокнувшись с каждым, тоже выпила. Потом тот самый старик, который еще на освящении автомобиля таты священника заглядывался на Вайру, потребовал, не сводя глаз с ее груди, чтобы она выпила с ним отдельно. Дон Энкарно со смехом разрешил.

- Ну, до дна, имилья, — сказал старик и залпом осушил свою рюмку.

Вайре пришлось последовать его примеру. После двух рюмок в голове у нее зашумело; все вокруг кру­жилось в веселом вихре, а пол под ногами то подни­мался, то опускался, как дно лодки.

Священник был особенно учтив со своими родите­лями. Он сам подливал им вина, сам подносил закуски и следил, чтобы они не сидели во время танцев. Дон Энкарно и донья Элота не могли нарадоваться на сына и выпили больше обычного. Когда Вайра, веки которой уже слипались, помогла им улечься, священник пригла­сил ее к себе в комнату прочитать перед сном благодар­ственную молитву. Вайра наотрез отказалась, заявив, что у нее болит голова и ей очень хочется спать. Но падре­сито взял ее под руку и провел к себе. Увидев, что он запирает за собой дверь, Вайра схватила со стола чер­нильницу и приготовилась к защите.

- За что ты меня обижаешь? — кричала она. — Не бери на себя грех! Ты ведь служитель божий...

- Молчи, дочь моя, — тихо сказал священник. — Успокойся и присядь.

- Что ты хочешь сделать со мной? Я не люблю тебя, я люблю только сеньора Валайчито!..

- О Вайра, Вайра! Я знаю это. Знаю, что ты избе­гаешь меня из-за этого жалкого мошенника. А знаешь ли ты, что он за человек? У него нет денег. Он бездель­ник и бродяга. Он нигде не работает и сидит на шее у матери. Ты хочешь стать его женой? Он уморит тебя голодом. Он насладится тобой, ты забеременеешь, и он выгонит тебя на улицу. Кто будет тогда тебя кормить? Кто придет тебе на помощь? Никто. Бог и люди отвер­нутся от тебя потому, что ты не выполнила воли бога. А воля бога — это моя воля. Все, к чему я прикасаюсь и что я делаю, — свято. Я беседую с богом, когда читаю молитвы и когда служу мессу. Я вкушаю тело бога и пью его кровь... рука, которой я благословляю, спо­собна усмирить молнию и остановить град. Я освящаю воду, и она исцеляет болезни. Все, что я люблю, любит бог, все, чего я пожелаю, он мне посылает. Ты, Вайра, лю­бима мною и любима богом и избрана им для меня. Бог послал мне твою душу и твое тело, и ты не можешь противиться его велению, иначе будешь наказана в жизни земной и в жизни вечной...

Вайра слушала его и в ответ на каждый довод шеп­тала:

-Нет... нет... нет... Я люблю только сеньора Валай­чито. Я хочу быть женой сеньора Валайчито...

Священник замолчал. Воспользовавшись этим, Вайра закричала:

- Я буду его женой! Я не хочу, чтобы меня назы­вали святой ослицей! Люди говорят, что женщинам, ко­торые свяжутся со священником, не миновать ада… Я не хочу в ад!..

Падресито стал успокаивать девушку. Люди говорят неправду. Женщина, которая отдается священнику, при­носит жертву богу, как если бы она украсила церковь, поставила свечу или вышила покрывало на аналой. По­добными жертвами можно купить себе вечное блажен­ство. Но Вайра возразила:

- Пускай так поступают женщины, а я молоденькая девушка. Я не невеста, как Анакила и прочие, которых вы уговорили, и я не важная сеньора, как донья Па­сеса, что частенько к вам бегает по ночам...

- Откуда ты знаешь? — забеспокоился священник, стараясь сохранить самообладание.

- Я сама видела... И Анакила мне рассказывала... и другие невесты...

«Э-э, да она, кажется, влюблена в меня, — подумал падресито, — и из ревности следила за мной».

Ему на память пришла одна девушка, которая сна­чала сопротивлялась, как Вайра, а потом оказалась такой страстной, совсем голову потеряла. Священник с новым пылом принялся убеждать Вайру, что она един­ственная в мире женщина, которую он действительно любит, говорил, что донья Пасеса, а тем более невесты не затронули его сердца.

- Ты помнишь легенду о Манчай Пуиту? Тебе, как и той девушке, нет равных по красоте. Я тоже растил и воспитывал тебя столько лет, чтобы любить и ласкать. Но не бойся, ты не умрешь такой молодой, как она, и я не превращу твою смерть в музыку. Я буду жить с то­бой до старости, мы будем счастливы...

Охваченный неукротимым желанием, он обещал ей драгоценности какие только она пожелает, даже авто­мобиль, шелковые юбки и шерстяные шали, денег для матери и денег для нее, много денег — сколько она по­требует. Он обещал ей свою любовь, обещал навечно. Он обожает маленькую Вайру. Он не станет и вспоминать о донье Пасесе. Зачем она ему? Он попросит у епи­скопа приход в городе и возьмет ее с собой. Там они будут жить вдвоем, там не будет доньи Элоты....

Слова священника, казалось, одурманили Вайру. Она смотрела на него пристальным, немигающим взглядом, как мышонок в пасть змеи. Но, когда он схватил ее за руки и с силой притянул к себе, она закричала: