Ощущение уюта и манящей мистики железнодорожных огней усиливается магией железнодорожной акустики. На YouTube легко найти десятки многочасовых видео с «успокаивающим звуком поезда» – конечно, там мы слышим фирменный перестук колес. А в советском фильме «Под стук колес» медитативная акустика поезда наводит главного героя на рефлексию о прожитой жизни. И, если задуматься, до того как у каждого в кармане появился мобильный интернет, долгие часы в вагоне часто проходили в задумчивом созерцании заоконных далей под тот самый стук.

Его можно приправить отдаленными протяжными гудками – они, как легкая острота в блюде, добавляют нотку тревожной загадочности, предчувствия встречи с неизведанным. Не зря в самом начале «Сталкера» Тарковского мы слышим эти два звука фоном: проносящиеся где-то поезда добавляют тревоги к этой скудной на домашний уют сцене, как будто лишая ее стен и защиты от неизвестного – и, возможно, сближая ее с Зоной? Более того, герои въезжают в Зону под доведенный до максимы металлический перестук колес дрезины и затуманенные виды полнейшего хаоса, который тем не менее приводит Сталкера в восторг своей красотой.

Если стук колес – это отдельная и довольно простая мелодия человека в пути, то для человека со стороны заготовлена целая станционная симфония. Так, зимой можно было подняться на мост над станцией Москва III (или «Москва-Ша», как ее любовно называют друзья) и улавливать хитросплетение гармонично накладывающихся звуков: вот маневровый тепловоз осаживает пассажирские вагоны и дает три коротких гудка; вот вдруг оживает урчанием электровоз в депо; чуть поодаль набирает скорость только отошедший от вокзала вечерний череповецкий поезд, в светящихся окнах которого виднеется оживление едва рассевшейся публики; где-то внизу проводница кричит рабочему, а с другого конца – другой рабочий постукивает молоточком по колесам вагонов. Что это, если не концерт маэстро в трех частях?

Но самый яркий акустический опыт на железных дорогах случался в ночных поездах в их родной стихии – глубокой ночью на долгих стоянках. Как удивительно было проснуться в такие моменты и обнаружить себя в чарующей, благословенной, мистической, но такой уютной абсолютной тишине! Вот оно, темное купе с тонкой струйкой света из-под заслонки; все соседи спят крепким сном младенцев, а сам поезд стоит как вкопанный. Хочется затаить дыхание и зафиксировать этот момент: вот я в теплом купе под одеялом, а за окном бесконечное зимнее пространство, невидимое и неслышимое, – настоящий вакуум космоса. И как здорово завернуться получше и долго смаковать это состояние. Так долго, пока, наконец, легкий толчок не приведет поезд снова в движение, а ты со счастливой улыбкой на лице не отдашься глубокому купейному сну. Нечто похожее уловил Пришвин в рассказе «Колеса»:

А то вот раз было: все стихло, вероятно поезд остановился на какой-то неведомой станции. Слышится очень знакомый и мне всегда почему-то приятный звук. Это дорожный смазчик проходит и постукивает по колесам, спрашивая их о здоровье: «Живы ли, голубчики, здоровы ли?»