Флория…

Ответ на самый волнующий меня вопрос я получила буквально через несколько мгновений. Всего несколько ударов моего сердца отделяли меня от того момента, когда на пороге комнаты появился герцог – живой и невредимый.

Ворвавшись ко мне в покои – взъерошенный, злой и растерянный одновременно – он застыл в нескольких шагах от меня.

– Цела? – коротко спросил, окидывая меня мрачным взглядом, который точно не предвещал ничего хорошего.

Я молча кивнула в ответ, потому что снова утратила способность говорить. Кажется, недавним своим криком я усугубила ситуацию, фактически отбросив назад результаты длительного лечения.

Эдвард молча смотрел на меня, наверное, ожидая каких-то слов с моей стороны. Он не двигался, зато воздух вокруг сгущался и вибрировал, будто от зноя, исходившего от его тела. Эта его неподвижность вызвала у меня нервную дрожь, потому что казалась мне страшнее любой ярости.

Я замерла, пригвождённая его взглядом к тому месту, где стояла. И не в силах была отвести взгляда от серой стали его глаз. Они пылали холодным огнём, в котором читалось столько всего, что трудно было передать словами всю гамму эмоций, что бушевали в его взгляде. Я откровенно терялась в этой ситуации, не зная, что последует теперь после происшествия в парке.

И спросить ни о чём тоже не могла, потому что горло снова сжало стальными тисками безмолвия. Всё, что мне оставалось – это смотреть, широко распахнув глаза, в которых стояли непролитые слёзы. Я ведь по-настоящему испугалась и за няню с малышом, и за… Эдварда.

– Флория, ты… ты можешь говорить? – наконец, после бесконечно длинной паузы спросил герцог, приблизившись ко мне.

Я молча кивнула. А потом, сразу же опровергая предыдущий свой молчаливый ответ, покачала головой и положила ладонь себе на горло. Этим жестом я хотела дать понять, что снова не могу разговаривать.

Удивительно, но герцог понял меня.

– Лекаря, быстро! – крикнул он в сторону открытой двери и подошёл ещё ближе ко мне.

Его рука медленно, почти нехотя поднялась, заставляя меня невольно зажмуриться в ожидании прикосновения. Но я не знала, чего ждать от этого мужчины в данный конкретный момент – слишком уж противоречивые эмоции плескались теперь в его взгляде. Откровенно, мне было очень страшно. А вдруг, за всё что случилось только что в парке, он решит именно на меня обрушить свой гнев. Ведь его ненависть к той Флории никуда не делась, раз я всё ещё находилась пленницей в его замке.

Эдвард дотронулся пальцами до моего лица, и это прикосновение не обрушилось карающим ударом, совсем нет. Тёплые, слегка шершавые от старых шрамов пальцы лишь коснулись моей щеки, провели по линии скулы, вызывая во мне странную реакцию в ответ. Почти неосознанно я вздрогнула всем телом от внезапного, запретного электрического разряда. Это было невыносимо. Потому что его прикосновение вдруг напомнило о том, что бережно хранила в себе моя чужая память. Напомнило о другом времени, о другой жизни, где эти же руки были нежны, а взгляд – тёплым и преданным. И я помнила эту жизнь по своим сновидениям.

Герцог наклонился ближе, его дыхание, горячее и неровное, обожгло мне кожу у виска. Я не знаю, сколько мы так стояли. Но это ожидание неизвестно чего стало вдруг таким нестерпимым, что мне захотелось чтобы всё закончилось как можно скорее. Потому что я устала жить в неопределённости, не зная, что меня может ждать за ближайшим же поворотом.

К моему счастью, именно этот момент прекратился, стоило только герцогу расслышать приближающиеся из коридора шаги лекаря. Не сказав ни слова, Эдвард резко развернулся и вышел, оставляя меня одну в центре комнаты.

– Займитесь леди Флорией, мэтр Корадан, – я успела расслышать приказ, который герцог отдал лекарю. И через мгновение, встревоженный доктор был в моей комнате, сразу же приступая к своим обязанностям…

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Эдвард…

– Милорд, к счастью, леди Флория не нанесла ущерба проведённому лечению. Снадобье хоть и было принято с нарушением дозировки, но губительных последствий можно не опасаться. Организм леди Флории уже достаточно окреп, вреда от её импульсивного поступка не будет. Должен признаться, я впечатлён отвагой вашей гостьи. Ведь она определённо рисковала, решившись на подобную меру, – мэтр Корадан явился с докладом сразу же после обследования своей пациентки.

Оптимистичный прогноз лекаря безусловно порадовал, но… всё же я переживал. И потому поспешил уточнить о том, что больше всего волновало меня теперь.

– Но теперь ей ничего не грозит? Голос вернётся к Флории? – быстро спросил о главном.

– Милорд, заверяю вас, леди Флория поправляется бодрым темпом. Последствия магических воздействий на её сознание, как и на её способность к речи, устранены полностью. Два-три дня я не рекомендовал бы ещё беспокоить девушку разговорами, но гарантирую вам, скоро вы сможете побеседовать с ней.

– Три дня? Это не слишком малый срок? Может быть, стоит ещё повременить, чтобы не навредить?

– Что вы, милорд, это лишнее, – с улыбкой возразил лекарь. – Открою вам небольшой секрет, так как вижу, что вы не намерены причинять зла леди Флории. Так вот, девушка, даже приняв всю порцию снадобья, не смогла бы сегодня вас позвать так громко, если бы до этого момента уже не восстановила свой голос. На самом деле, речь к ней вернулась даже раньше, чем я рассчитывал. Но прошу вас, не будьте к ней строги, милорд, за то, что она утаила новость про наметившийся прогресс в лечении. Думаю, она просто хотела сама для начала убедиться в том, что вернула себе возможность говорить. В общем, указанного мной срока вполне достаточно, чтобы закрепить результаты лечения.

– Хорошо, я всё понял, мэтр Корадан. Спасибо вам, – поблагодарив, позволил лекарю удалиться.

Весь остаток дня я провёл в состоянии глубочайшей растерянности. Отдавал приказы, усилил охрану, провёл дополнительный инструктаж для слуг – всё делал на автомате, в то время как внутри бушевала самая настоящая буря. И виновницей этой бури снова была она – Флория. Та, которая однажды уже предала меня, теперь ещё раз умудрилась выбить почву из-под ног, подкидывая мне новую загадку. Находясь в беспомощном, казалось бы, состоянии, моя бывшая возлюбленная не растерялась в опасной ситуации и тем самым спасла и мою жизнь, и жизни моего сына и его няни.

Флория спасла всех нас. Спасла меня и моего сына. Всё произошло за доли мгновений, когда я услышал её сдавленный, сорванный крик. Всего лишь на миг обернулся, но даже с такого расстояния увидел в её глазах не страх, а чистый, нефильтрованный ужас, направленный не на меня, а на тот боевой артефакт, что должен был обрушиться ровно туда, где стояли мы с Мари и коляска Арзана. Но мне хватило времени, чтобы увидеть: взгляд Флории был начисто лишён расчета или коварства. Там была лишь животная, всепоглощающая паника за наши жизни.

Но что ещё больше обескураживало – я чувствовал отклик Флории на свои прикосновения к ней. И ещё понял, что её эмоции были созвучны и моим собственным. Но что мне делать с этим пониманием я пока не знал – ведь Флория, оставаясь под надзором в моём замке, всё ещё считалась опасной преступницей и коварной шпионкой.

А к вечеру, когда первые эмоции немного улеглись, оставляя после себя лишь тягучую усталость и тяжёлые мысли, ко мне пожаловал Актион. Кронпринц, мой друг и, по несчастью, глава Тайной канцелярии, чей визит, как правило, не предвещает ничего доброго.