Флория…

Время моего странного плена тянулось тоскливой вереницей дней, пока я пребывала в томительном ожидании. И больше всего меня терзала неизвестность в отношении собственного будущего. Хотя со мной не происходило ничего плохого, и лекарь по-прежнему ежедневно навещал меня, продолжая лечение, которое, кстати, постепенно начинало приносить свои плоды.

Снадобья мэтра Корадана действительно оказались чудодейственными, и у меня появилась надежда, что вскоре речь вернётся ко мне. По вечерам, лёжа в своей кровати, я училась заново пользоваться собственным голосом. Не спеша, очень медленно, тихим шёпотом проговаривала разные слова – начиная с коротких совсем, постепенно увеличивала длину фраз.

Однако я не спешила ни с кем делиться информацией о наметившимся прорыве в лечении, предпочитая сохранять пока этот маленький секрет. Всё потому, что та же надежда на возвращение способности говорить всё чаще теперь сменялась чувством опасения – ведь рано или поздно, но герцог обязательно стребует с меня ответы на свои вопросы.

Только что я могла ответить ему? Ничего. Ведь я и сама оказалась пешкой в чужих интригах и совсем не имела представления о том, какие тайны прошлого могли вызывать у лорда Эдварда Варрлента такую жгучую ненависть ко мне, а вернее – к той, прежней Флории.

И я по-прежнему ничего не помнила о прошлой жизни Флории, а все мои воспоминания об этом мире начинались ровно с того момента, как я угодила в её тело. Ну и ещё, странными снами, которые до недавнего времени сопровождали меня каждую ночь. И самое ужасное – я ведь никогда и не смогу объяснить того, что оказалась в этом мире и в чужом теле отнюдь не по своей воле.

Однажды я уже пробовала объясниться с Кларизой – женщиной, приютившей меня в своём доме и позволившей остаться работать на постоялом дворе «Уютный очаг». Но слова признания в тот раз так и не были сказаны – будто какой-то блок срабатывал и не позволял мне произнести хоть что-то о своей жизни в другом мире и о попадании в этот мир. Поэтому, я всё ещё не представляла, как буду объясняться с герцогом, когда речь снова вернётся ко мне.

А после того поцелуя с Эдвардом всё запуталось ещё сильнее. Пока для меня понятным было только одно: я так часто видела герцога в своих снах, что почти уже успела проникнуться определёнными чувствами к нему. Настолько яркими и реалистичными были те сновидения, что этот мужчина, кажется, стал уже частью моей жизни. Но оказавшись не по собственной воле в замке того, с кем проживала свою жизнь в сновидениях, стала испытывать к герцогу двойственные чувства. Он притягивал и пугал меня одновременно.

Размышляя о хозяине замка, я как раз стояла у окна в своей комнате и наблюдала за тем, как Мари гуляет с малышом Арзаном в парке внутреннего дворика. Няня катила перед собой красивую тележку, напоминающую земные детские коляски, и временами останавливалась, чтобы покормить птиц хлебными крошками из полотняного мешочка. А мальчик, радостно улыбаясь, что-то гулил на своём детском языке. Время от времени малыш задорно смеялся, когда поблизости маленькие птички вдруг затевали шумную возню, сражаясь за самые аппетитные крошки.

Наблюдая за этой мирной и безмятежной картиной, я и сама прониклась хорошим настроением. И даже распахнула окно настежь, чтобы лучше было видно происходящее в парке.

А вскоре к няне и малышу присоединился и грозный хозяин замка. В первые мгновения, испугавшись того, что меня застанут за подглядыванием, быстро отпрянула от окна. Но расслышав заливистый смех мальчика, не удержалась и вернулась к прежней позиции.

И увидела, как преображается лицо герцога, когда он смотрит на сына – с нескрываемыми любовью и нежностью.

– Эд-вард… – тихо, по слогам, произнесла вслух имя своего ночного кошмара.

Для меня этот мужчина представлял реальную угрозу, и я чувствовала, что всё ещё должна опасаться его. Но как можно опасаться человека, который с такой любовью смотрит на ребёнка?

От переполнявших меня противоречивых эмоций, глаза тут же наполнились слезами. Подняв голову вверх, чтобы не дать им пролиться, взглядом я вдруг зацепилась за нечто странное. В небе, по направлению к парку, где гуляли няня с малышом и герцог, летело что-то, совсем не похожее на птицу. Быстро смахнув слёзы, которые мешали ясности взора, я всмотрелась в точку на небе, которая стремительно приближалась и увеличивалась в размерах.

И с ужасом вдруг поняла, что приближающийся объект очень похож на короткое утолщённое копьё. Предмет быстро приближался, следуя вполне определённой траекторией – в сторону парка. А гуляющие во внутреннем дворике замка так ничего и не замечали. Но я чувствовала, что эта штука, рассекающая голубое небо и сверкающая холодным стальным блеском в лучах солнца, неслась к замку отнюдь не в качестве дружественного послания.

– Эд-вард! – прошептала тихо, понимая, что мой призыв никто не услышит. И добежать куда-либо я тоже не успевала – это осознание оглушало своей ясностью и неотвратимостью чего-то страшного, что вот-вот могло произойти.

В воздухе запахло бедой…

Решение, как действовать, созрело мгновенно. Я схватила склянку с лечебным снадобьем и одним махом выпила половину всего содержимого. Лекарь предупреждал, что принимать его надо в строго определённой дозировке, потому что процесс восстановления речи должен проходить постепенно, без лишнего давления на ослабленный организм.

Но я рискнула, и это сработало…

– Эд-вард! Нееебо!! – громко, что есть силы, прокричала только эти два слова. К счастью, герцогу хватило и этого, он успел отреагировать, буквально, за доли секунд до ужасной трагедии.

Эвард резко выбросил руку впереди себя, и пространство, прилегающее к гуляющим в парке людям, мгновенно застилось туманной дымкой, которая скрыла собой всех троих – няню, мальчика и его отца. Тем временем, летящее копьё-коротыш достигло того места, где ещё недавно стояли люди. Но когда мерцающая завеса спала, там больше никого не было. Только лишь странный удлинённый предмет торчал из земли, нервно вибрируя «юбкой» оперения, состоящего из тончайших металлических лезвий. Через пару мгновений эти лезвия отделились от основания и с хищным свистом разлетелись в разные стороны. Однако далеко разлететься им не удалось – какая-то невидимая взгляду преграда остановила их смертельный полёт…

Всё, что произошло только что в парке прямо на моих глазах, длилось не дольше нескольких мгновений. Но мне казалось, что прошла целая вечность. И вечность до того момента, пока я пребывала в неведении о судьбе людей, которые успели уже стать для меня не чужими…