- Да. Припоминаю. Кажется, она была в очках. Эти очки ещё...

- Слетели с неё при столкновении, а ты поднял их.

- Так и было.

- Что у неё было в руках?

- Скрипка!

- Скрипичный футляр!

- Что ж тут удивительного? Это же театр. Там и положено быть разным там...

- Да! Тогда я так и подумал. Точнее, вовсе бы не обратил внимания на это столкновение и на эту скрипачку, если бы... - Аркаша замолчал, глядя на Марину.

- Если бы что?

- У меня отличная память на лица. Стоит мне увидеть человека один раз, и я вспомню его лицо даже через десять лет. - Аркаша вызывающе смотрел на Марину. - Константин! Тебе ничего не напоминает эта татуировка? - Логинов в ответ молчал. - И мне напоминает! У нашей Маришки, у нашей дорогой Маришки подозрительно похожий шрам на плече. Не так ли? - Аркаша вновь обернулся к Марине. - Марина, помнишь, тогда я тебе говорил, что видел твою сестру? Та девушка в театре со скрипичным футляром. Это ведь была ты.

Марина молчала, но в её лице вдруг исчезла та уверенность, с которой она входила в зал, исчезла лёгкость в движениях. Всё её тело будто напряглось в ожидании обвинения. Она ждала этого обвинения уже давно, но от кого и когда оно прозвучит, до сегодняшнего дня было для неё тайной.

40. Последний бой

Логинов сидел, низко опустив голову. Казалось, что-то надорвалось в нём.

- Ладно, Шамилов, но и Антона, значит, тоже ты грохнула.

- Ты рехнулся? Зачем мне убивать брата? С чего ты взял-то?

- Может и Есению тоже ты?

- Что ты несёшь? - Марина не на шутку разозлилась. Красными пятнами покрылись её прелестные щёчки. Она залпом выпила шампанское. - Тебе шампанское что ли в голову ударило?

- Вот это мне в голову ударило! - Логинов вытащил из кармана кассету и поднял её над головой.

У Марины расширились глаза, но она взяла себя в руки и ... расхохоталась.

- Где ты это взял? ...Ах, теперь я поняла. Им удалось-таки тебя облапошить. Поэтому и Аркаша на свободе. Что они тебе сказали? Что на этой кассете? А я тебе скажу, что на этой кассете, - ничего! Она пустая.

Логинов глянул на Корсакова с обидой и вопросом в глазах.

- Я не понял!

- Ошибаетесь, Мариночка! - вступил в разговор Лёва. - Как раз на той кассете, что выкрали вы, ничего нет, а на этой...

Марина не верила. Она испытующе глядела то на Лёву, то на Корсакова.

- Это неправда!

- Правда, Марина! - добавил Шура. - Вы хотели подменить кассеты и подменили их, но не знали, что раньше вас это уже сделал Лёва. Он ведь у нас мастер интуиции, вы забыли?

- И, кроме того, ещё эта татуировка, задумчиво произнёс Аркаша. - Ты ведь и есть та самая "скрипачка".

- Да уж! Жалко я тебя тогда не убила, но ничего, всё можно поправить. - Марина вдруг выхватила откуда-то из-под полы халата маленький пистолет и навела его на Аркадия.

- Неужели, ты будешь в меня стрелять? - улыбаясь, поинтересовался Лясин.

- Не дури, Марина! Брось пистолет! - качая головой, попросил Логинов.

Но Марина не отреагировала на просьбу.

- Его нельзя не убить, Костя! Он знает меня. Понимаешь?

- Я тоже до недавнего времени думал, что знаю, - горько усмехнулся Логинов.

- Костя, они свидетели. Они могут сдать меня в любой момент, понимаешь?

- И что? Что мне сделать? Убить их всех? Ты совсем свихнулась.

Марина, тяжело дыша, ходила из стороны в сторону, держа на мушке гостей.

- Марина, отдай мне пистолет и успокойся! - Логинов поднялся со стула и направился было к ней. Марина перевела пистолет на него.

- Костя, ты сделаешь то, что я тебя прошу!

- Что я должен сделать?

- Ты знаешь.

Бармен за стойкой решил, что здесь становится несколько жарковато, и на всякий случай присел. Швейцар же, увидев, что Марина направила оружие на хозяина, стал подкрадываться к ней осторожно.

- Я всегда тебя прикрывал, но твои проделки становятся с каждым разом всё безумнее. Ты убила Сергея, Антона, а сейчас ты предлагаешь мне убить ещё четверых! Ты думаешь, я такой же сумасшедший как и ты?

- Ты не понимаешь! Меня посадят.

- Посадят - это мягко сказано, подруга! - прошептал Аркаша.

Логинов наступал на Марину, а она всё так же держа его на мушке, отступала к барной стойке.

- Марина, отдай пистолет! Не хватало ещё здесь стрельбы.

- Хорошо! Давай не здесь. Давай увезём их куда-нибудь...

- Я не стану никого убивать! - выразительно сказал Логинов и одним глазом подмигнул Швейцару. Но Марина уловила этот молчаливый знак и, резко повернувшись, выстрелила. Все, кто был в зале повскакивали. Швейцар рухнул на пол. Логинов бросился на Марину, но она ожидала и этот выпад, её локоть тут же вонзился Логинову в солнечное сплетение. Взвыв, Логинов загнулся и получил ещё и пистолетом по шее. Марина уже снова повернулась к залу и искала себе новую цель.

- Всем стоять!

Она отбежала в сторону от Логинова к бильярдному столу. Охранники уже тоже выхватили оружие и стояли на изготовке, втроём метясь в Марину. Логинов разогнувшись, поднял руку

- Не стрелять! - это относилось более к охранникам.

Логинов, превозмогая боль, снова пошёл к Марине.

- Мариш! Не надо! Ты же не такая. Зачем ты это делаешь? Брось пистолет, я прошу тебя! Пожалуйста! Не надо больше никого убивать.

Марина уже снова направляла пистолет на Логинова. Но в глазах её уже не было той решимости. По щёкам текли слёзы.

- Я не хочу в тюрьму!

Логинов подошёл к Марине совсем близко и взял её за руку.

- Марина, не нужно больше никого убивать! Слышишь?

- Я не хочу в тюрьму.... Я не пойду в тюрьму! - Она оттолкнула Логинова от себя. Тот послушно отошёл на шаг и встал, не зная, что делать. - Я не пойду в тюрьму! - Марина поднесла пистолет к виску.

- Не-е-т!- заорал Логинов и бросился на Марину, схватил её руку и стал выворачивать. Тут раздался второй выстрел.

Логинов и Марина застыли словно одна странная статуя. Потом Логинов медленно сполз по телу Марины вниз на пол. Марина проводила его взглядом, будто не сознавая, что происходит. Она опустила пистолет и упала на колени перед телом любовника. Логинов пошевелился и повернулся на бок. На груди его растекалось алое пятно. Марина подхватила голову Логинова, бросив пистолет на пол. Логинов поднял на неё мутные глаза, тяжело ухватился за рукав халата. Кровавые пузыри мешали ему говорить.

- Не... не убивай больше! Марина, не убивай больше никого! Обещай мне! Не уби..., - Логинов последний раз дёрнулся и испустил дух.

- Хорошо! Я не буду! Ты только не умирай! Костя, я же нечаянно! Я понарошку! Слышишь? Давай сейчас пойдём помоемся, и ляжем в постельку, да? - Марина гладила любовника по голове, по рукам, по окровавленной груди. - Весь испачкался. Но ничего - улыбалась она, - я постираю. И дырочку зашью. Всё будет хорошо у нас. Всё у нас будет. И свадьба будет, и детки. Мальчик и девочка.

Все присутствующие стояли как громом пораженные. Никто не бежал ни к бесчувственному швейцару, ни к Логинову с Мариной.

Из оцепенения всех вывела хлопнувшая дверь. В зал вошли двое, одним из которых оказался тот самый капитан Зубко. Он прошёл к склонившейся над трупом Логинова Марине и отпнул подальше пистолет. Однако девушка и не отреагировала. Второй вошедший остался стоять у входа.

Зубко присел возле Марины и пощупал пульс Логинова, но Марина откинула его руку недовольно.

- Здравствуйте, граждане! - поднялся Зубко и поклонился каждому в отдельности.

- Давно не виделись, - отвернулся от него Аркаша. - Какими судьбами?

Зубко прошёл к столу и сел.

- Ты думаешь, я совсем идиот? - противно заулыбался Зубко. - Понятно же было и ежу, - капитан взял со стола фотографию, - что ты узнал эту снайпершу. Я тебе потому и карточку с собой дал, чтобы ты повнимательней присмотрелся. - Он обернулся на сидящую без движения Марину. - Она? Хороша чертовка.... Однако опоздали мы немного.

- Да уж! - проворчал Лёва. - Она тут такое устроила. Скрипачка!

Охранники в это время пришли в себя и бросились к швейцару. Но, потрогав пульс, выяснили, что и он тоже мёртв.

- Умеет стрелять, - решил один из охранников.

- Точно в сердце, - подтвердил второй.

Аркаша сидел с опущенной головой.

- Это она убила Шамилова, Антона Корсакова, актрису эту... Всё она. Но зачем? Зачем она это сделала?

- Не знаю! - следователь вновь обернулся к Марине. - Зачем, Марина? - Марина не отвечала. - Молчит! - развёл руками капитан.

- Почему же! - вдруг подняла голову Марина. В её заплаканных глазах была полная пустота. Безвольно она обнимала своего любовника и была совершенно не похожа на убийцу. - Я расскажу! Слушайте, если вам интересно! Может, роман напишешь, - горько усмехнулась она, взглянув на Корсакова.

- Так-так! Помедленней, с расстановкой! - Зубко достал из кармана диктофон и поставил на стол.

41. Жили-были...

- Нас с братом родила цыганка. Будто бы, её звали Ниной. Но это не факт. Отец - русский. Откуда-то из-под Смоленска. Там, видимо, они и сошлись. Только это же позор - цыганке рожать от иноверца. Вот она и сбежала от всех сюда. Родила да и оставила нас в роддоме. Впрочем, родила - и на том спасибо!

Потом обычная детдомовская жизнь. Всё по расписанию, всё общее, всё напрокат. Инкубаторские! Не помню, как они познакомились, но, сколько себя помню, Сергей всё время дружил с Костей. Позже к нам в детдом перевели Антона. Мы его не любили. Он был хлюпиком и плаксой.

Мы окончили школу. Парней забрали в армию, а я пошла в училище. Тут в стране начались перемены. Точнее она развалилась. И развалились все наши планы. Настала новая жизнь. А новая жизнь требовала и новых жизненных планов. Сергей, Костя и Антон вернулись со службы. Брат и Логинов отправились на север, на заработки. Антон поступил в театральный. Я подала документы в институт. Да ещё в какой! В БГУ. Наивная! Кому я там была нужна! Кругом были блатные, с деньгами. А я? Приехала в город с рублём в кармане да с узелком на жердочке. В общем, меня не приняли. Вот тогда-то решила я, во чтобы-то ни стало, стать богатой. Чтобы со мной все считались, чтобы за своего принимали в самых высоких кругах. Тут-то и подвернулся мне один добрый человек. Звали его, не помню как. Предложил он мне работу за рубежом. Очень высокооплачиваемую. Я согласилась. Дура была, конечно! Умные люди предупреждали, но я решила попробовать. Тем более что, всё внешне выглядело очень цивильно. Загранпаспорт, виза, дорога проплачена, питание.

Меня и ещё с десяток других лохушек переправили в Турцию. Там нас пересадили в самолёт поменьше, скорее всего, транспортный. Паспорта у всех забрали ещё в Анкаре, будто бы для оформления регистрации, а назад так и не вернули. Я стала требовать паспорт у того араба с гнилыми зубами, что забрал паспорта, вернуть мой, но он расхохотался мне в лицо. В общем, выбирать нам не приходилось. И стали бы мы, наверняка, обычными проститутками, но самолёт наш сбили.

Очнулась я среди мёртвых тел. Никто даже не стонал. Я сама мало отличалась от мёртвой. Кажется, внутри у меня всё было отбито. Однако я очень хотела жить. Я выбралась наружу и поползла подальше от самолёта через лес, в который упал самолёт. Куда угодно! Лишь бы подальше.

Меня подобрали через два дня и привезли в лагерь генерала Мухаммеда. Здесь велась подготовка террористов-смертников, снайперов и просто боевиков для отправки в Чечню. Меня приняли за мусульманку. Конечно, я же черная. Выходили, а когда выяснили, что я русская, предложили работу. Я согласилась. Другого выбора у меня не было. Иначе - смерть.

Потом была Чечня. Скалистые горы стали для меня роднее матери. Только они оберегали меня и Коран. Через два года, проведённых мной в Чечне, на моём счету в швейцарском банке была уже кругленькая сумма. Но эти деньги дались мне очень дорого.

Я не помню всех убитых мной, но первого запомнила навсегда. Это был один лейтенантик. Совсем молодой. В такового я бы влюбилась. Я следила за ним долго в прицел, пока палец на спусковом крючке не свело. Я даже не поняла, что выстрелила. Винтовка дёрнулась, лёгкий хлопок, и лейтенант упал. Я помню, волосы мои тогда встали дыбом, я выронила винтовку и скатилась в ущелье. Меня долго рвало. Прибежала Инга - эстонка, окунула меня лицом в ручей, обмыла мои последние невинные слёзы и успокоила. Тогда я впервые попробовала кокаин. Инга сказала, что станет легче. И, правда, стало легче. Я стала убивать, не думая о солдатах как о людях. Они стали просто моими мишенями. Даже появился азарт - кто больше.

Вы меня осуждаете? Конечно, я убивала. Но убивали и наших - боевиков. Это ведь война. Не я, так другие! А мне нужны были деньги. Теперь только для того, чтобы откупиться и вернуться домой. И я вернулась. С деньгами.

Костя с Сергеем уже начинали свой бизнес. Гоняли из Германии подержанные иномарки, я поступила в БГУ. Да! Теперь я смогла это сделать, несмотря на то, что знания мои за прошедшие годы померкли. Я проучилась три года и бросила. Я вдруг поняла - мне это не нужно! Про то, что я была в Чечне в качестве наёмника, никому не сказала. Косте с Сергеем наврала, будто бы деньги заработала в Испании, работая сестрой сиделкой у старухи-миллионерши.

Тогда я уже жила с Костей. Мы снимали квартиру в Малиновке. Я нигде не работала и не училась. Я вроде как потеряла смысл жизни. Детей Костя заводить не хотел. Всё надеялся, что мы станем богаче. Да и я его особо не донимала, поскольку чувствовала, что падение самолёта тогда всё же оставило след на моём женском здоровье.

А однажды предложила Косте объединить наши капиталы и создать серьёзную фирму. Тем более что начались трудности с перевозкой машин через границу. Парням нужно было переходить на более высокий уровень. Костя посоветовался с Сергеем, и тот загорелся этой идеей.

Пять лет назад мы создали фирму. Тогда же, примерно, появилась Есения. Серёжа был влюблён в неё по уши. Они поженились.