- Ничего не понимаю. То происходит?

- Эх, жаль - нет звука!

Между тем Антон, рассмотрев оружие, поднёс револьвер к виску.

- Вау! Похоже, он решил застрелиться.

Голова Антона дёрнулась, но он остался стоять.

- Осечка?

- Нет! Кажется, я понял, - прошептал Лёва.

- Что?

- Они стреляются по очереди. Русская рулетка. Один патрон в барабане.

Антон на экране на этот раз не стал подходить к Шамилову, он просто кинул пистолет через стол хозяину кабинета.

- Да уж! Вот это кино!

- Значит, Шамилов просто застрелился? - предположил Корсаков.

- Подожди ещё! Может у них нервы не выдержат.

Однако Антон получил револьвер обратно.

Друзья с замиранием сердца ждали выстрела, но... Антон опустил пистолет, что-то сказал Шамилову, наставил оружие на Шамилова и... Шамилов откинулся в кресле, отчего почти выпал из кадра.

- Он выстрелил? - спросил Корсаков.

- Не понятно.

- Нет. Не похоже. Или всё-таки выстрелил?

Шура остановил воспроизведение и отмотал плёнку назад и снова включил.

Вот невидимый Шамилов кидает пистолет Антону, тот приставляет дуло к виску, потом опускает пистолет, наставляет на Шамилова. Не видно характерного вздрагивания руки при выстреле и всполоха из дула, но это ничего не значит.

- Не понятно. Ладно, смотрим дальше.

На экране Антон бросил оружие на стол, повернулся и пошёл к двери. Там остановился на миг, обернулся, что-то снова сказал и потом уже вышел совсем. Комната оставалась долгое время пустой.

- Шура, а что это мигает в углу? - спросил Лёва, указывая на маленький квадратик в правом верхнем углу экрана.

- Это показывается, - начал Шура, но в этот момент экран потух, - что... батарея разряжена.

- Как? Чёрт возьми! Нужно зарядить. А зарядное устройство есть? - Корсаков выхватил камеру из рук Шуры и стал крутить туда-сюда.

Шура пошарил рукой в пакете, вытащил шнуры.

- Облом! Зарядное мы, кажется, оставили в "убежище".

- Вот чёрт! Как же так?... И что, никак иначе нельзя?

- Зарядить? Нет.

- Что же делать?

- Да ничего не делать. Спать нужно ложиться. Тем более главное мы выяснили. Это то, что Марина ушла с липовой кассетой, а значит, у нас остаётся шанс шантажировать Логинова.

- Но кто же всё-таки убил Шамилова? Логинов, Марина, Антон?

- Если Марине эта кассета была так нужна, возможно, она знает, кто убийца.

- Если не сама она. По-моему, напрашивается естественный вывод, - раз она охотилась за кассетой, значит она и убийца, - заваливаясь на кровать, просипел Лёва.

- Не обязательно! Вспомни Есению. Ведь это она выкрала тогда кассету из офиса, но выкрала её только потому, что боялась, что на ней запечатлен Антон, убивающий Шамилова. Почему бы Марине точно также не выкрасть кассету, на которой, возможно, Логинов убивает Шамилова.

- То Есения, а то Марина. Есения любила Антона, а Марина...?

- Кто поймёт этих женщин? Ладно, всё! - Шура, упаковав камеру обратно в пакет и положив пакет на пол, пристроился на кровати рядом с Лёвой. - Ложись, Сеня! Утро вечера мудренее!

Корсаков ещё минуту посидел в задумчивости, а потом, набросив на себя пальто, пристроился рядом с Шурой на огромной кровати. Сон долго не шёл к нему. Корсаков ворочался с боку на бок, за что, в конце концов, получил нагоняй от Шуры. Это его успокоило. Он долго старался не шевелиться, а потом понял, что заснул. Пропали звуки ночного города, которые проникали в комнату через стены, пропало ощущение холодного воздуха в ноздрях, и храп Лёвы постепенно превратился в шелест морской волны.

38. Город вечной надежды

В предрассветном сумраке Корсаков увидел парус. Под парусом Есению и себя в лодке. Из темноты небес он ринулся скорее вниз, и через мгновение ощутил в руке холодную ладошку Есении, ощутил, как затекла нога и позвоночник. А так же почувствовал, что озяб. Непроизвольно Корсаков поёжился.

- Ты здесь? Привет! - Есения улыбнулась в полумраке, коснулась рукой его чёлки и ласково поправила непослушный локон.

- Привет! Как ты?

- Нормально! Это море веры! Здесь не очень уютно, но...

- Хочется верить?

- Да! Даже больше! Здесь невозможно не верить.

- Во что?

- Я верила в тебя!

- Что же такое вера?

- Ты знаешь, я тоже задавала себе этот вопрос. И кажется, нашла ответ.

- И..?

- Вера от слова - верить! Во что ты веришь? Веришь ли ты в дружбу, в любовь?

- Наверное!

- И что это значит?

- Ну! Это значит, что я знаю, что друг меня не предаст, что любимая женщина...

- Пойдёт с тобой на край света?

- Возможно и так, и что?

- Ты сам сказал: "Знаю". Знаешь, значит, и друг твой знает, что ты уверен в нём. Как же он может сделать по-другому, не то, что ты от него ждёшь?

- Так и Бог?

- Так и Бог! Поэтому вера в Бога - это не вера в то, что Бог существует. Это естественно. Вера в Бога - это вера в его силу, вера в то, что он знает, что ты в него веришь. Как же он может разочаровать тебя!

- Почему же сейчас ты веришь в меня, а не в Бога? Я ведь не всемогущ!

- Ты мой Бог! Сейчас я верю в тебя. Только от тебя зависит моя судьба. И ты для меня всемогущ! Сейчас ты можешь сделать то, что я сама сделать уже не в состоянии. Разве, в сравнении со мной, ты не всемогущ? И ещё одно я поняла...

- Что?

- Вера обоюдна! Если ты веришь в друга, значит, и друг так же уверен в тебе.

- Кажется, ты права! - Корсаков прижал девушку к себе. - Я верю, в то, что ты не убивала Шамилова, значит, могу помочь тебе.

- Я не убивала его. Но я хочу верить и в то, что и Антон не убивал его.

- Я не знаю наверняка, но мне кажется, что всё-таки это не он. В любом случае ещё есть время! Я узнаю правду. Верь мне!

- Я верю! - Есения подняла глаза, и устремила взгляд вдаль. Корсаков последовал её примеру.

Далеко на горизонте сияла яркая звезда.

- Что это? Звезда?

- Не похоже! Очень низко. - Корсаков вглядывался в приближающийся огонёк. - Кажется, это маяк!

Лодка двигалась вперёд всё быстрее, подгоняемая утренним ветром, и вместе с нарождающимся днём, становился всё явственней на горизонте столп маяка. Вскоре, стал виден и остров, на котором возвышался маяк. В тихой гавани качались на волнах сотни судов. Когда солнце рассталось своим краем с горизонтом, лодка с путниками причалила к пристани.

Путники с интересом оглядывали парусники, окружавшие их. Многие из них были необычными, кажется, совсем не предназначенными для плавания. Одна лодка больше напоминала кирпичный дом. С окнами с занавесками, с трубой, из которой валил сизый дымок, и даже с палисадником. Было непонятно, как такая тяжесть может держаться на плаву. Другая лодка (если можно её так назвать), подобно лежебоке-коту, точно нежилась на солнышке, выгибаясь и мурлыча, третья напоминала усевшуюся на воду огромную чайку. Четвёртая была похожа на голую женщину, пятая...впрочем, всё и не перечислишь. Достаточно сказать, что путники уже были удивлены, а что же тогда ожидало их на острове?

Они сошли на берег. Переглянувшись, поднялись по крутой лестнице, ведущей от причала наверх холма. А, поднявшись, охнули. И было от чего.

Перед ними расстилался огромный город. Если архитектура судов в гавани была необычной, то архитектура города была просто фантастической. Бесчисленное количество хрустальных замков, рассыпанных в полном беспорядке от края до края, дворцов, домов невероятной конфигурации, предстало перед путниками. По серебряным, золотым, стеклянным, каким угодно улицам прогуливался туда-сюда странный люд. Было среди них с десяток Наполеонов, встречались Цезари, Клеопатры, множество Мерлин Монро, Шварценеггеров, Элвисов, Ленонов, других звёзд, царей, правителей, красоток и красавцев. Очень пёстрая толпа. Ни одной серости, все на перебой личности.

Кроме знаменитых лиц встречались однако и незнакомые, но всё равно очень примечательные. Одна женщина шла с гордо поднятой головой, а копна её волос, словно шлейф, тянулась по улице. Другие бесцеремонно ступали ногами по её волосам, но женщина будто бы и не замечала. Она лишь на какой-нибудь момент приостанавливалась, и вновь продолжала свой путь. Кто-то, из мимо проходящих, был горд своими усами, ногтями, ногами, которые, кстати сказать, в буквальном смысле росли от ушей. Кто-то распевал песни, а присутствующие осыпали его невесть откуда взявшимися цветами, другой читал что-то в стихах, третий...

- Всё это напоминает какой-то безумный карнавал. Этот город или празднует что-то, или...

- Или все сошли с ума!

- Ни то и не другое! - Путники обернулись. За ними шёл тихонько кентавр. Настоящий.

- Вы кентавр?

- Сегодня да! Похож?

- Что значит, похож? А обычно вы кто?

- Обидеть вы меня хотите!

- Что вы! Нисколько! Объясните только, что это за остров?

- Охотно! Что ж! Сей город странен?

Нисколько! Он, как и все другие.

И люди в нём как каждый из людей.

Но покорённые надеждой и мечтой.

То не болезнь, как многие считают.

То не изъян, как вечно говорят.

Мечта потоком увлекает

В бессмысленный, но сладкий ад.

Надежда сил даёт, мученье продлевая.

Мученье ожиданья исполненья

В реальности несбыточной мечты.

И только здесь надежда оживает.

- Я так понимаю, - кивнул Корсаков, - это город вечной надежды. Мечты, которой в реальности сбыться не дано. Зачем же мы здесь?

- Вы здесь, чтобы мечта сбылась!

Чтобы надежда стала явью.

Живительным потоком чресла омывая,

Явило счастье обретенья существа.

О чём мечтали вы, легко здесь воплотится.

Решится всё, что не могло решиться.

И жидкое стекло здесь в форму обратится.

И форма станет смыслом бытия!

- Разве дело в форме? По-моему, смысл жизни в самой жизни. В её непредсказуемости, невозможности чего-то. И тем слаще наслаждение от достижения результата, если он достигнут самим тобой, а не дан чудесным образом по воле города вечной надежды.

- Ты прав отчасти! Но и ты мечтал!

Надеялся писателем стать видным.

Зубрил стихи и критику читал.

И тем несбыточность обидна,

Что сколько ни стучись,

Дверей своих не отворит она.

Уходит молодость, а с ней

Уходят и мечты о чём-то,

Что в принципе возможно только в ней.

Заботы ежедневные теснят

И не дают развитию надежды.

И гаснет пыл, и нет ему возврата.

Смешен порыв и...скучен результат!

И потому мечты осуществленье

Порою сладко лишь тогда,

Когда приходит в то мгновенье,

Когда ещё свежа мечта.

- Возможно и так! Но ведь и это - иллюзия! Этот город не большая реальность, чем мечта.

Кентавр стукнул копытом о стеклянную дорогу, и миллионы трещин расползлись в разные стороны.

- Пойми же, наконец! Надежда тем и хороша,

Что иллюзорна. А я слежу за тем,

Чтобы в реальность обратиться

Могла не каждая мечта!

Пусть лучше здесь в глубинах подсознанья

Живёт Наполеонов рой,

Чем если выйдет на свободу,

Свободе же потом на глотку наступив,

Мечты других разрушит навсегда.

Кентавр, кажется, обиделся на Корсакова и отвернулся.

Корсаков же хотел обратиться к Есении с тем, чтобы возвратиться на лодку, но девушка исчезла. Корсаков в тревоге стал оглядываться вокруг.

- Ты ищешь спутницу свою?

- Где она?

- Она надеждою пленима,

Нашла в иллюзии покой! - улыбнулся кентавр.

Корсаков топнул ногой в негодовании.

- Разве она не понимает, что не найдёт здесь ответа на свои вопросы. Где же искать её?

- Ищи! Её судьба в твоих руках.

Все козыри и все припрятанные карты.

- Антон! Он здесь. Он воплотился в её мечтах. Так? - Корсаков ухватил кентавра за шёрстку. От чего тот передёрнулся как настоящий конь. Рванулся и поскакал прочь.

Корсаков остался посреди улицы один.

Он думал лишь мгновение, а потом побежал вдоль по улице. Дом художника вырос перед ним будто подснежник среди снежной равнины. Настолько он выглядел нелепо на фоне остальных зданий. Арсений ворвался в подъезд и взбежал на самый верх. Туда, где высоко над полом была дверь в мастерскую. Дверь была приоткрыта. Внутри слышалась музыка и смех Есении. Корсаков вошёл.

Посреди мастерской на диване сидела Есения. Антон, улыбаясь, пританцовывал вокруг неё. Корсаков вошёл и присел на кресло. Антон совсем не обратил внимания на Арсения, продолжая танцевать. А Есения выглядела просто счастливой. Она вскочила с дивана и обвила шею Арсения.

- Он не убивал Шамилова. Я знала это. Он сам мне сказал.

- Что сказал?

- Он сказал, что не застал тогда Шамилова в офисе. Стучал, стучал, но ему никто не открыл. Он поехал сюда, а я как дурочка разминулась с ним и...

- Оказалась на месте преступления, - продолжил за неё Антон.

- Кто же это сделал? Кто же убил Шамилова?

- Он застрелился! - спокойно ответил Антон.

- Да! Он застрелился. И никто тут не виноват. Он просто чистил пистолет и случайно...

- Пистолет выстрелил!

- Несчастный случай! Ой! - Есения вдруг вспомнила что-то. - Вы же не знакомы! Антон, знакомься! Это твой брат - Арсений!

Антон остановился предельно потрясённый. Он протянул руки к Арсению, качая головой.

- Не может быть! Арсений! Я так долго тебя искал. Я знал, что однажды мы встретимся. Дай я обниму тебя, братишка. - С этими словами, Антон, пустив слезу, упал на колени перед Корсаковым.

Корсаков же в свою очередь выдержал этот порыв брата очень спокойно.

- Есения! - Корсаков обратился к девушке, словно к неразумному ребёнку. Но та так была умилена сценой братской встречи, что просто стояла и смотрела, вытирая накатившуюся слезу. - Есения! Послушай! Это не Антон. Пойми, пожалуйста! Это только иллюзия. Я докажу тебе это. И очень просто. Вспомни тот день, когда убили твоего мужа. Вспомни кабинет. Шамилов не мог сам себя застрелить, потому что пистолета не было в кабинете...