Я похолодела. Свиток в руках посыльного казался тяжёлым, будто отлитым из свинца.

— Что это значит? — голос Томаса прозвучал резко, почти грубо. Он шагнул вперёд, но посыльный лишь молча поклонился и отошёл в сторону.

— Приказ его светлости, — произнёс он бесстрастно, — Все работы приостановить. Чертежи и образцы передать лично в руки наместнику.

Томас нахмурился, сжал кулаки:

— Так вот как они отвечают на наши находки? Запретами?

Я медленно развернула свиток, пробежала глазами по строкам. Каждая буква будто жгла пальцы. Приостановить. Предоставить. До особого распоряжения.

— Он боится, — прошептала я, — Боится, что это сработает. Что мы докажем — новое возможно.

Томас положил руку мне на плечо:

— Эмма, мы знали, что так будет. Он не может допустить, чтобы женщина, да ещё и без университетского образования, показала, что принятая всеми система — не единственная.

— Но мы же уже сделали! — я повернулась к перегонному кубу. Он стоял, массивный и гордый, словно символ нашей победы. Он работает, и мы получили спирт.

Имаад подошёл ближе, окинул взглядом конструкцию:

— Я могу разобрать его и увезти. Спрятать где-нибудь в мастерской. Там у меня есть место, куда никто не сунется.

Я покачала головой:

— Нет. Если мы спрячем, наместник он решит, что мы виновны. Что нам есть что скрывать.

— Это опасно, — предупредил Томас, — Он может использовать это против тебя.

— А если я не пойду, он использует против меня сам факт моего молчания, — Я поправила платье, расправила плечи, — Я покажу ему чертежи и приглашу сюда, покажу и объясню, как это работает.

— Имаад, — продолжила я, — ты знаешь, что такое микроскоп?

— Я слышал название, но никогда не видел его и не знаю, что это такое.

Я объяснима Имааду принцип работы микроскопа.

— Так это очень просто, — ответил он, вам нужен этот микроскоп? Я его сделаю. Только мне потребуется отлучится. Я знаю, где купить такие стекла и некоторые инструменты. Если вы мне одолжите повозку, к вечеру я уже вернусь.

— Сколько по времени ты сможешь делать такой прибор? Мне нужно их два.

— Неделю на один. Второй, я думаю, уже будет сделан быстрее.

— Тогда отправляйся в дорогу завтра, а сейчас я к наместнику.

Наместник сидел за столом, как всегда прямой, холодный, будто высеченный из камня. Свиток с нашим предписанием лежал перед ним, рядом — пустая чернильница и перо, застывшее в подставке.

— Вы хотели меня видеть, ваша светлость, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он поднял глаза, скользнул взглядом по моему лицу, потом — по свёртку в моих руках.

— Вижу, вы быстро собрались. Принесли все, что было велено?

Я разложила на столе чертежи Имаада, поставила колбу с прозрачной жидкостью.

— Вот, — сказала я, — Это перегонный куб с водяным охлаждением. Он даёт очищенный спирт из яблочного настоя. Мы проверили, он горит без копоти, не имеет гнилостных примесей, улучшает свойства других средств.

Наместник взял колбу, поднёс к свету.

— Спирт. Вы думаете, это что-то новое? Винокуры делают это веками.

— Они не так это делают, — возразила я, — Не для медицины, не с такой точностью и не с целью обеззараживать раны, готовить настойки, сохранять лекарства.

Он откинулся в кресле, сцепил пальцы:

— И как вы планируете применять ваш спирт? Что он дает?

— Ваша светлость, — я выпрямилась, стараясь говорить уверенно и чётко, — Спирт, полученный по нашей технологии, может стать настоящим прорывом в медицине. Позвольте объяснить, где и как его можно применить.

Во-первых, для обеззараживания хирургических инструментов, если их протирать спиртом, это уничтожит болезнетворные микроорганизмы и снизит риск послеоперационных воспалений и заражений.

Во-вторых, для обработки ран и порезов. Это поможет предотвратить заражение. Особенно это важно при глубоких или загрязнённых ранах там, где высок риск нагноения.

В-третьих, спирт служит консервантом. Настойки с ним можно хранить месяцами без потери свойств.

В-четвёртых, для дезинфекции помещений и поверхностей, это снизит распространение инфекций среди пациентов.

И наконец, в качестве охлаждающего компресса — это может облегчить состояние больного.

Наместник слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он слегка наклонился вперёд:

— Я очень внимательно вас выслушал и все это очень любопытно. Но, осторожнее, леди Эмма. Ваши слова отдают ересью. Вы говорите — «болезнетворные микроорганизмы», инфекции, дезинфекции. Вы вообще, о чем? О каких микроорганизмах идет речь?

Я мысленно согласилась с наместником. Меня немного занесло в порыве моей речи. Боюсь, что на данном этапе его мозг не готов принимать такую информацию. Я все время забываю, где я нахожусь и что нужно осторожнее бросаться словами.

— Сейчас я вам не могу объяснить, что это, но обещаю, что мы вернемся к этому разговору через пару недель.

— Хорошо, мы вернемся к этому разговору. Но вы говорите «можно», «может», «снизит риск». А где доказательства всего этого?

Я опустила глаза:

— Их пока нет, ваша светлость. Мы только завершили создание перегонного куба и получили первую партию спирта. Все эти предположения основаны на свойствах вещества и наблюдениях за его реакцией в простых опытах, но полноценных медицинских испытаний мы ещё не проводили.

Наместник задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла:

— То есть вы предлагаете внедрить в медицину средство, которое ещё не проверено?

— Нет, ваша светлость, — поспешила уточнить я, — Я прошу разрешения провести контролируемый эксперимент. Под вашим надзором. Мы могли бы начать с малого: обработать спиртом инструменты перед одной несложной операцией или продезинфицировать рану у пациента с низким риском осложнений.

— Я подумаю над этим. А сейчас, я хотел бы посмотреть на ваш чудо-куб. Едемте, леди Эмма.

— Вот он, ваша светлость, — я указала на конструкцию, когда мы вместе с наместником прибыли в поместье, — Перегонный куб с водяным охлаждением. Он даёт очищенный спирт из яблочного настоя.

Наместник окинул устройство внимательным взглядом:

— И это действительно работает?

— Сейчас вы сами всё увидите, — я улыбнулась и дала команду Томасу и Имааду, — Начинайте.

Томас разжёг огонь под котлом. Имаад проверил герметичность соединений. Через некоторое время в трубке появились первые капли прозрачной жидкости и начали стекать в стеклянную колбу.

— Вот, — я осторожно поставила колбу перед наместником, — Чистый спирт, не имеет никаких примесей.

Наместник взял колбу, поднёс к свету, покрутил в руках.

— Если это спирт, значит, его можно пить?

— Можно, — осторожно ответила я, — но с большой осторожностью. У него высокая концентрация, в таком виде он может обжечь слизистые, вызвать отравление. Его нужно разбавлять водой.

Наместник усмехнулся.

— Господа, тогда вот сейчас и проэкспериментируем ваше изобретение. И если я умру, то моя смерть будет на ваших руках, леди Эмма. А если нет, то я разрешу использовать спирт в медицине. Только… — он хитро прищурился, — только леди Эмма всё равно будет выносить утки за больными.

Я слегка покраснела, но ответила спокойно:

— Ваша светлость, я готова нести ответственность за свои изобретения. Но прошу вас быть осторожнее.

— О, я буду, — впервые со дня нашего знакомства наместник рассмеялся, — Но прошу джентльменов присоединиться к дегустации!

Томас и Имаад переглянулись, я кивнула, и Томас быстро принёс графин с водой. Они разбавили спирт до безопасной концентрации и разлили по небольшим бокалам.

— За науку! — Наместник поднял свой бокал и залпом выпил содержимое. Спирт оказался резким, но приятным на вкус.

— Неплохо, — одобрил наместник, — Очень даже не плохо.

Они попробовали ещё по разу. Разговор потек более непринуждённо, обсуждали конструкцию куба, процесс перегонки, возможные улучшения.

После третьей пробы наместник вдруг засобирался домой. Я вышла проводить его до экипажа. Перед тем как сесть, он вдруг обернулся, посмотрел на меня и произнёс с непривычной теплотой в голосе:

— Леди Эмма, у вас удивительно красивые глаза. Как два озера в утреннем свете. И вы сами… вы очень красивая женщина… хоть и дурно воспитанная.

После чего ловко заскочил в экипаж и приказал трогать.