Утро выдалось на редкость приятным, небо было безоблачно, воздух свеж, а в душе царило то особое предчувствие чего-то значительного, что порой посещает нас без видимой причины. Я как раз обсуждала с тётушкой Элизабет планы на день, когда во дворе послышался стук колёс и мы увидели элегантный экипаж герцога Рейвенвуда.

Сам его сиятельство, облачённый в тёмно-синий камзол, с достоинством сошёл с козел, и направился к крыльцу. Его осанка, как всегда, была безупречна, а выражение лица сдержанно-вежливо.

— Леди Эмма, леди Элизабет, — приветствовал он нас с лёгким поклоном, — Я решил попросить вас сопроводить меня на рынок. Вы ведь что-то вчера говорили об отбеливателе. Боюсь, без вашей помощи мне не справиться

Тётушка, всегда отличавшаяся проницательностью, едва заметно улыбнулась, но промолвила лишь:

— Какая честь для нас, ваше сиятельство. Мы готовы отправиться немедленно.

Я же, смущённая столь неожиданным вниманием, поспешила отдать необходимые распоряжения и присоединиться к ним.

Дорога до рынка не была долгой, однако на рынке нас ожидал досаднейший сюрприз.

— Простите, ваше сиятельство, — развёл руками лавочник, — Порошка нет, весь запас скупили ещё вчера. Спрос, знаете ли, небывалый.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, ведь именно я накануне приобрела весь имевшийся в городе запас.

Герцог, заметив моё замешательство, вопросительно взглянул на меня, но не стал допытываться. Вместо этого он спокойно произнёс:

— В соседнем городе, в двух часах пути, точно есть запасы. Поедем туда.

— Ваше сиятельство, право же, не стоит, у меня есть достаточно запаса, я передам его дня больницы… — начала я.

— Стоит, — твёрдо сказал он, и в голосе его прозвучала та непреклонность, за которой я прежде видела лишь суровость, но теперь разглядела и иное — чувство долга и готовность действовать ради общего блага, — Это важно для всех. Я распоряжусь сделать больше запасов

Спорить было бесполезно. Мы развернули экипаж и отправились в дорогу.

Дорога до соседнего города прошла в учтивой беседе. Герцог рассуждал о благоустройстве города, высказывал соображения о необходимости улучшения санитарных условий в бедных кварталах. Я, осмелев, делилась своими идеями по организации больницы и обучению санитаров. Тётушка, как мне показалось, слушала нас с особым удовлетворением, время от времени кивая, словно одобряя ход наших рассуждений.

Когда наш экипаж миновал старые каменные ворота, я невольно затаила дыхание.

Город, раскинувшийся перед нами, разительно отличался от того, где я сейчас жила. Вместо светлых домов с черепичными крышами и приветливых площадей здесь были мрачные, устремлённые ввысь строения в готическом стиле. Узкие улочки, будто щели между исполинскими стенами, казались непроходимыми; стрельчатые арки окон, украшенные витиеватой резьбой, напоминали застывшие в крике рты.

— Какое необычное место, — пробормотала я, невольно прижимаясь к окну экипажа, чтобы лучше разглядеть окрестности.

Герцог, сидевший напротив, едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке читалось понимание.

— Да, леди Эмма, — отозвался он, — Нортхейвен всегда производил на приезжих подобное впечатление. Говорят, его строили монахи ещё в давние времена, и дух той эпохи до сих пор витает в этих улицах.

Я кивнула, но не смогла отделаться от странного ощущения, будто чьи-то глаза следят за нами из тёмных проёмов, из-за высоких шпилей, из глубины узких переулков. Даже голуби, взметнувшиеся с крыши старинной ратуши, показались мне вестниками недоброго.

Экипаж медленно катился по мощёной улице. По обе стороны высились дома с узкими окнами, украшенными витражами, где поблёскивали осколки цветного стекла. На фасадах встречались резные изображения химер и грифонов, будто готовые сорваться с камня и броситься вниз. Над крышами возвышались шпили церквей, острые, как клинки, пронзающие серое небо.

— Здесь всё кажется таким суровым, — тихо сказала я, — Будто город хранит какую-то тайну.

— Возможно, так и есть, — серьёзно ответил герцог, — В этих стенах рождались и умирали целые династии. Здесь заключали сделки, которые меняли судьбы людей, и хранили знания, о которых теперь предпочитают не вспоминать.

— Знания? Как интересно. Хотелось бы мне на низ взглянуть.

— Может быть позже. Сейчас мы приехали сюда за другим.

Мы остановились у главной площади. В её центре возвышался фонтан с фигурой ангела, чьи крылья были покрыты мхом, а его лицо словно изборождено скорбью веков. Вокруг сновали торговцы в тёмных плащах, монахи с опущенными капюшонами, женщины в глухих чепцах. Их взгляды, брошенные в нашу сторону, были настороженными, почти враждебными.

— И все же, меня не покидает ощущение, что за нами следят, — прошептала я, наклоняясь ближе к герцогу.

Он едва заметно повернул голову, окинув взглядом площадь.

— Я тоже это заметил, — негромко ответил он, — За нами следят от самого Уэстбери. Кто-то едет следом. Возможно, просто любопытство местных.

Его фраза оборвалась, потому что к экипажу подошёл высокий мужчина в длинном плаще. Лицо его было скрыто тенью широкополой шляпы, а руки спрятаны в карманах.

— Ваше сиятельство, — произнёс он низким голосом, — Я знаю все в этом городе, могу вас сопроводить.

Герцог выпрямился, его поза стала настороженной.

— Кто вы? — спросил он твёрдо.

Мужчина слегка склонил голову.

— Человек, который может помочь.

— Мы сами найдём, что нужно, — холодно ответил герцог, — Благодарю за предложение.

Незнакомец улыбнулся, едва заметно, одними уголками губ, и отступил в сторону, бросив в мою сторону пристальный взгляд.

Я невольно сжала край своей накидки. Что-то в его манере, в интонации, в самой позе казалось мне смутно знакомым. Где я его видела? пронеслось в голове. Но воспоминание ускользало, оставляя лишь тревожное предчувствие.

— Как пожелаете, ваше сиятельство. Но помните, в Нортхейвене не всё то, чем кажется, и помощь может понадобиться раньше, чем вы думаете.

Он растворился в толпе, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Эмма, — герцог повернулся ко мне, — вы бледны. Вас что-то встревожило?

— Этот человек показался мне знакомым, — я запнулась, — Его голос. Я его где-то слышала. И ещё, мне не уютно в этом городе, будто сама атмосфера этого города шепчет — уезжайте.

— Не бойтесь, — сказал он, — Я рядом. В этом городе я тоже являюсь наместником, но не очень часто здесь бываю. Нортхейвен не удержит нас дольше, чем нужно.

Но когда экипаж тронулся с места, я ещё раз оглянулась. За ратушей, в её тени, замерла тёмная фигура. Капюшон скрывал лицо, но я готова была поклясться, что он смотрел прямо на нас

Обратный путь из Нортхейвена мы начали с чувством облегчения и мрачные шпили города постепенно скрывались за поворотом дороги.

Тётушка Элизабет мирно дремала напротив, герцог Рейвенвуд задумчиво смотрел в окно, а я пыталась унять странное беспокойство, не покидавшее меня с момента нашей встречи с незнакомцем в широкополой шляпе.

— Какое счастье, что мы покидаем это место, — тихо произнесла тётушка, приоткрыв глаза, — В Нортхейвене так гнетуще, будто сам воздух пропитан паутиной.

Герцог слегка улыбнулся.

— Вы совершенно правы, леди Элизабет. Этот город словно застыл во времени, в нём нет движения, нет жизни, он расположен в низине и туда редко заглядывает солнце, что создает гнетущее впечатление.

Я хотела было согласиться, но не успела — тишину разорвал резкий крик кучера:

Экипаж резко качнуло, я инстинктивно схватилась за поручень, а герцог, мгновенно изменившись в лице, выхватил шпагу и ловко спрыгнул на землю.

Из-за поворота выскочили трое всадников в масках, один бросился к лошадям, пытаясь их остановить, двое других окружили экипаж.

— Деньги и ценности! Живо! — хрипло приказал самый крупный, размахивая дубинкой.

Завязалась стычка. Я видела, как герцог ловко отбивает удары, но нападавших было больше. Один из грабителей ударил его дубиной по плечу, другой полоснул ножом по боку. Герцог пошатнулся.

— Нет! — вскрикнула я, готовая броситься на помощь, однако, тётушка ловко успела ухватить меня за подол платья, тем самым удержав в экипаже.

Неожиданно из-за деревьев выехал всадник, тот самый человек в широкополой шляпе, что предлагал нам помощь в Нортхейвене. Ни на секунду не колеблясь, он спрыгнул с коня, выхватил пистолет и выстрелил в воздух.

— Довольно! — его голос прозвучал так грозно, что даже грабители замерли, — Или я стреляю на поражение.

Уж не знаю, то ли грабители узнали его, то ли испугались решимости, но, тем не менее, они бросились к своим лошадям и умчались прочь.

Незнакомец быстро подошёл к герцогу, который едва держался на ногах.

— Ваше сиятельство, вы ранены, — констатировал он спокойно, — Позвольте помочь.

Я уже была рядом. Кровь пропитывала ткань камзола на боку герцога.

— Нужно срочно доставить его в имение, — обратилась я к кучеру, — Только аккуратнее, нужно чтоб его сиятельство не истек кровью.

— Я сопровожу вас до самых ворот поместья, — предложил незнакомец.

Мы помогли герцогу сесть в экипаж. Он был бледен, но в сознании.

— Благодарю вас, сэр, — произнёс герцог, глядя на незнакомца, — Вы вовремя подоспели.

Тот слегка склонил голову.

— Не стоит благодарностей, ваше сиятельство. Я просто оказался в нужном месте в нужное время.

Я села рядом с герцогом, поддерживая его. Дорога до поместья показалась мне бесконечно долгой.

Когда экипаж въехал в ворота, я уже понимала, что рана серьёзная, но не смертельная.

— Принесите горячую воду и чистые тряпицы, — распорядилась я, когда мы прибыли в поместье.

Затем я повернулась к кучеру.

— Будьте добры, съездите в больницу, к доктору Томасу Лейтману и передайте ему записку. Скажите, что это для герцога и дело не терпит отлагательств.

Кучер поклонился и поспешил выполнить поручение.

— Могу ли я чем-то помочь? — спросил наш спаситель, входя следом за нами.

— Благодарю за помощь, сэр, но дальше мы сами.

Он поклонился и вышел.

Мы уложили герцога на кровать. Я быстро осмотрела рану — глубокий порез на боку, но жизненно важные органы не задеты.

Когда кучер вернулся со всем необходимым, я обработала герцогу рану и зашила ее.

— Вы удивительно хладнокровны, леди Эмма, — тихо произнёс герцог, наблюдая за моими действиями, — Не всякий мужчина проявил бы подобную выдержку в подобной ситуации.

— Долг врача сохранять спокойствие, каково бы ни было положение, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — А теперь, чтобы облегчить боль, позвольте предложить вам немного спирта, выпейте, это он поможет вам расслабиться.

Я налила немного жидкости в стакан и подала герцогу.

— Какая приятная слабость.

— Так и должно быть, — улыбнулась я, — В медицине важно, чтобы лекарство не причиняло лишних страданий. А теперь вам необходимо отдохнуть. Я останусь здесь на случай, если что-то понадобится.

Герцог хотел было возразить, но усталость взяла своё — веки его начали тяжелеть.

— Благодарю вас, Эмма, — прошептал он, прежде чем погрузиться в сон.

Я поправила одеяло, убедилась, что повязка держится крепко, и отошла к окну. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием герцога и тиканьем старинных часов.

Вечером, сидя у окна комнаты герцога, я перебирала в памяти события дня. Нападение, кровь, страх. А ещё взгляд герцога, такой тёплый, благодарный — он запечатлелся в душе с необычайной ясностью.

«Возможно, это испытание, столь внезапное и грозное, послужит началом иного рода отношений между нами: менее официальных, более искренних». Мысль эта, едва родившись, заставила меня слегка покраснеть, и я поспешила напомнить себе, что первостепенная моя обязанность — бдительно следить за состоянием больного, а не предаваться мечтаниям, сколь бы лестными они ни казались.