*Республика Казахстан, Мангистауская область, на трассе, 7 января 2028 года*

Пока я лежал и ждал действий уродов, пытающихся завладеть моим Уралом-ВВ и всем носимым мною ценным имуществом, у меня выработался новый план.

Дым ещё не рассеялся — в кабине ещё достаточно угарного газа, способного положить даже КДшника в течение нескольких минут активного дыхания. (1) Это опасное дерьмо, с которым потом дохрена проблем. Но мне нужно сделать кое-что, чтобы разработанный план мог реализоваться.

Пока горит пламя вокруг кабины, задерживаю дыхание, надеваю противогаз с панорамным визором и ФПК-7ПМ, после чего, поверх него, надеваю тот же самоспасатель, который туго затягиваю, изолируясь от окружающего угарного воздуха.

Далее, пользуясь моментом, взвожу помпу КС-23, из-за чего из окошка вылетает разрывной патрон, после чего заряжаю вместо него патрон «Сирень-7».

Я не ожидал, что эта убойная херня вообще пригодится мне в этом рейде, но обстоятельства сложились крайне неожиданно…

«Сирень-7» в патроннике, готова к выстрелу, и выстрел будет — до него осталось недолго.

Лежу и считаю минуты, так как самоспасателей у меня больше нет, а у имеющегося осталось не более двадцати минут эффективного действия.

Не знаю, что делают эти уёбки, но я, на их месте, начал бы вскрытие кабины примерно через полчаса, а они стоят и дрочат уже сорок с лишним минут…

Наконец, когда до исчерпания самоспасателя осталось не более 10 минут, заработала болгарка. Они вскрывают люк над кабиной — распиливают петли.

— Студик, ты живой? — раздался из динамика рации голос Валета.

Естественно, я не стал ничего отвечать, а продолжил лежать бездыханным шлангом.

— Ты точно живой… — не дождавшись ответа, сообщил мне Валет. — Ты живучий сукин сын — это вызывает уважение. Но мать мою ты тронул зря.

Я так и знал, что очень сильно поцарапал его — он затаил…

Болгарка проработала около девяти минут, а ещё через минуту я задержал дыхание. Угорать сегодня я не намерен, поэтому буду оттягивать этот момент до последнего.

Они сравнительно быстро поняли, что работать с болгаркой будет слишком хлопотно и долго, так как петли люка на Урале-ВВ — это не жучок потрогал, а 25 миллиметров броневой стали…

Кто-то очень сильный начал херачить по лобовому стеклу кувалдой. Видимо, они решили, что лобовуха, в любом случае, на выброс, поэтому её можно не беречь.

«Какие-то они несобранные…» — подумал я с осуждением. — «Видно, что опыта в деле душегубства и нетрудового присвоения движимого имущества у них слишком мало».

Я вообще не двигался и держал КС-23 наготове, поэтому не видел, кто именно колошматит стекло, но это и не очень-то важно, потому что против «Сирени-7» есть только один приём — противогаз со специальным фильтром.

Вообще, с этими противогазами есть ряд проблем: обычный противогаз от спецсредств практически не защищает, как и обычный самоспасатель, а особый фильтр защищает от всех известных спецсредств, но пропускает угарный газ.

Самый дерьмовый вариант — это обычный противогаз с угольным фильтром, который защищает только от базовых отравляющих веществ, а самый лучший вариант — это противогаз с замкнутым циклом дыхания, с химически связанным кислородом в баллоне.

«На будущее, чтобы не мучиться с самоспасателями, буду брать только противогазы с баллонами», — решил я для себя.

Такой случай, когда меня травят угарным газом, в моей жизни происходит впервые, что указывает на определённую степень уникальности, но я могу представить, как застреваю в каком-нибудь здании, из которого кто-то может попробовать выкурить меня классическим методом.

Пока я притворялся шлангом, неизвестный культурист закончил отбивать лобовое стекло.

— Студик-Студик-Студик… — произнёс Валет, заглянувший в кабину.

Вскидываю КС-23 и стреляю прямо в его охуевшее от изумления ебало.

Контейнер с боевым отравляющим веществом CS, за нежное обращение со слизистыми прозванным «Сиренью», отлетел от башки Валета в окно пассажирской двери, а затем упал ему под ноги и выпустил густое облако газа.

Газом заволокло всё видимое мною пространство и я сразу, к своему удовольствию, услышал многоголосые вопли и кашли.

Срываю с себя самоспасатель, взвожу затвор КС-23 и стреляю в грудь Валета.

Пуля попадает ему в бронежилет, вминает его и взрывается, но этого оказывается недостаточно, чтобы убить его.

Вновь взвожу затвор и стреляю по ЭМ-силуэту, расположенному в метре от сложившегося пополам Валета.

+471 очко опыта

Новый уровень

Сквозь густой газ я отчётливо вижу вспышку, возникающую на месте попадания — это срабатывает взрывчатка, которая снижает шансы жертвы на выживание до 0 %.

Валет, как я понимаю, имеет какую-то способность, делающую его очень жёстким типом, стойким даже к пулевым выстрелам из КС-23, но он, явно, выведен из строя и очень хочет оказаться в каком-нибудь другом месте.

Оставшиеся КДшники, тем временем, сумели предварительно оправиться от шока и открыли огонь прямо в кабину. Шутки закончились и теперь это не лутание беззащитной жертвы, а игра на выживание…

Перевожу прицел на следующего КДшника и нажимаю на спусковой крючок.

Карабин с силой лягает меня по плечу и отправляет предпоследний патрон к конечному адресату. Снова вспышка на месте попадания, но уёбок, почему-то, не сдох — тут либо они какие-то жёсткие, либо я делаю что-то не так.

Отпускаю разряженный КС-23 и выхватываю из кобуры Валеру, то есть, РШ-12. Сразу же стреляю в мчащий ко мне ЭМ-силуэт.

+362 очка опыта

Похоже, что против меня выступают очень сильные КДшники, раз за них так щедро отсыпает — надо пользоваться эффектом неожиданности на все деньги и завоёвывать инициативу.

Вспышки от взрывающихся пуль калибра 12,7 менее яркие, но заряда в них, по-видимому, достаточно, чтобы навсегда и кардинально изменить внутренний мир жертвы.

Нельзя застаиваться, поэтому я применяю рывок и вылетаю из кабины — где-то метров на пятьдесят. Разворачиваюсь кругом и вижу Мадам, орущую, кашляющую и пытающуюся протереть глаза.

Но с последним у неё дело точно не выгорит, так как «Сирень» ещё даже ничего не начинала — максимальный эффект будет достигнут в течение следующих 15–20 минут, а окончательно отпустит он только через 2,5–3 часа. В течение этого времени, всех этих разбойников с большой дороги ярости можно хоть в жопу ебать — было бы желание…

Желания ебать их в жопу у меня нет, поэтому я просто убью их.

Подбегаю к Мадам, отбиваю автомат, который она попыталась поднять, после чего наношу удар ножом в область шеи.

Но Мадам оказалась не лыком шита и перехватила мой нож левой ладонью. Лезвие проткнуло её кисть, а затем я дёрнул нож и рассёк ей руку на две части по линии среднего и безымянного пальцев.

Она пронзительно заорала, но сразу же закашлялась и брызнула соплями.

Второй удар отразить она уже не смогла…

+168 очков опыта

«Маловато дали…» — подумал я с недовольством.

Думаю, это связано с тем, что она представляла для меня пониженную опасность.

Долбоёб в косухе, последний, кто стоит на ногах, надсадно кашляет и истекает соплями и слезами, а также слепо водит по сторонам обрезом двухстволки.

Подлетаю к нему рывком и, используя полученный импульс, шарахаю апперкотом по подбородку долбоёба, из-за чего тот подлетает на метр в воздух.

«Не сдох», — констатировал я с лёгким удивлением.

Я кулаком ощутил, как нижняя челюсть этого дебила сложилась в себя. Он должен был сдохнуть, но он не сдох — лежит на песке и вяло дрыгает конечностями.

Быстро склоняюсь к нему и вонзаю нож в правую глазницу.

+135 очков опыта

Новый уровень

Битва, фактически, закончилась. 6:0 в мою пользу, со стопроцентной реализацией эффекта неожиданности и передовой химии.

Противогаз не снимаю, потому что только благодаря его фильтру я могу нормально смотреть на этот мир, не через призму навернувшихся слёз, а также дышу, как человек, без намерения выкашлять свои лёгкие.

— Валет-Валет-Валет… — произнёс я, подойдя к лидеру банды. — Живучий ты сукин сын — это вызывает уважение. Но зря ты так про свою мать — мы провели с ней незабываемые вечера.

Валет кашлянул кровью и схватился дрожащей рукой за гранату Ф-1, висящую на разгрузке.

— А. А. А, — пригрозив ему пальцем, проговорил я. — Так просто ты отсюда не смоешься.

Ножом разрезаю ему сочленение между большим и указательным пальцем правой руки, после чего сравнительно легко освобождаю гранату от захвата и забираю её себе.

— Где теперь весь пафос, родной? — поинтересовался я, присаживаясь рядом с Валетом. — Где теперь это надменное «заберём всё твое» или как ты там кукарекал?

Валет попытался сфокусировать на мне свой взгляд, но у него не получилось, так как один из ярчайших симптомов поражения CS, почти достигшего пикового эффекта, является непроизвольное закрытие глаз. Вот просто ничего нельзя поделать — глаза упорно закрываются, потому что становится очень больно смотреть на этот мир…

— Наверное, можно было бы оставить тебя напоследок, — произнёс я задумчиво. — Но что-то нет настроения.

Выпускаю немного электропроводящей нити и наматываю её на шею Валета. Рывок на три десятка метров…

+287 очков опыта

Голова Валета отлетела на несколько метров, а я вернулся к последнему недобитку. Этот поймал разрывную пулю на фронтальную плиту бронежилета, которую разнесло вдребезги. КДшник пережил эту локальную катастрофу, но состояние у него очень хреновое, возможно, с таймером.

Вонзаю нож ему в правую глазницу.

+93 очка опыта

— Кончились, джентльмены удачи… — произнёс я, вытирая лезвие ножа ветошью. — И за что погибали? Да ни за что!

Возвращаю нож в ножны и заряжаю КС-23 сначала тремя разрывными, а затем одной «Сиренью-7». Далее заряжаю бронебойно-разрывные патроны в РШ-12.

— Какой вывод я должен сделать из произошедшего? — спросил я себя вслух. — Какой урок я должен извлечь?

А вывод простой — нужно было взять запасное лобовое стекло…

Подхожу к моему многострадальному Уралу-ВВ, для которого наш первый рейд проходит очень хреново, и начинаю думать, как перевернуть его и возможно ли это вообще…

Направляюсь к Мерсу Валета и залезаю в кузов — тут обнаружился домкрат, который поможет мне перевернуть машину.

Через восемь минут напряжённой работы, Урал-ВВ вернулся на все шесть колёс.

— Заебёшься через большую букву «З»… — пробурчал я, залезая в машину через лобовое стекло. — Всё просто в дерьме…

Салон обильно заляпан кровью, мозгами и фрагментами черепа Таракана, причём мозги уже успели засохнуть, а кровь подсохла.

Главная проблема мозгов — если ты их не убрал вовремя, в первые минуты, то вешайся, блин, потому что они склонны застывать в трудную для устранения любыми моющими средствами массу.

Уютная атмосфера в кабине уничтожена полностью, и восстановить её, увы, уже не удастся, даже если бы у меня были профессиональные чистящие средства.

А ещё Таракан, как оказалось, обосрался и обоссался, поэтому ни с чем не сравнимый аромат бойни дополняется нотками дерьма и мочи.

Вытаскиваю тело снайпера и начинаю косметическую уборку.

«У меня даже хлорки нет, хотя я не представляю, как она тут поможет», — подумал я, пытаясь оттереть клейкую массу с подлокотника.

Чехлам пизда, поэтому мне пришлось выкинуть их. Коврик тоже приказал долго жить и отправился на улицу. Приборная панель в кусках мозга Таракана, но её не выдерешь, поэтому придётся мириться с этим.

Я не знаю, как убирать весь этот капец…

А у меня ещё и одежда в шоке, поэтому мне пришлось сменить и накидку, и обувь, а также заняться тщательной очисткой шлема и оружия, чтобы потом не воняли.

Лучше в салоне, после моего полуторачасового труда, не стало, потому что кровь и мозги затекли во все щели, осквернили почти каждую кнопку на приборной панели и катастрофически залили водительскую дверь, на которой лежал Таракан.

— Ладно, похуй, — произнёс я, выбравшись из кабины.

Чтобы отвлечься от этой гигиенической катастрофы, развернувшейся внутри машины, я сменил деятельность — сложил убитых КДшников в ряд и начал ревизию всего, что принадлежало им, но теперь принадлежит мне.

У Валета был отличный бронежилет из категории чего-то заморского, с тяжёлой бронеплитой, которая должна была отлично защитить от винтовочного калибра, но спасовала перед разрывной пулей от КС-23. Бронежилет больше непригоден для употребления, но заднюю плиту и кевларовые пакеты из него я извлёк и присвоил.

Шинель в шоке, но в карманах обнаружились обоймы к винтовке М14. Сама винтовка лежит рядом с Валетом, но она повреждена взрывом — приклад разбит в щепы, что делает её непригодной для боя.

«Не очень-то хотелось», — подумал я, закидывая винтовку в кабину.

Наши специалисты очень легко восстановят эту винтовку, которая оказалась в этих краях непонятно как.

У остальных вооружение было более обычным и ожидаемым — ПК, АК-12, М4А1, а также СКС. Всё это, вместе с боеприпасами, я загрузил в кабину, а затем освободил тела от уцелевших элементов экипировки, которые могут быть полезны Фронтиру.

Когда на песке остались лежать тела в исподнем, я занялся Мерсом.

В салоне обнаружились дополнительные боеприпасы, всякая запасная снаряга, а также два крутых ноутбука — один от Асуса, а один от Эппл. Ну, это тоже может быть интересно, поэтому я приватизировал и их.

В кузове Мерса стоит ДШК, состояние которого лучше, чем у меня — он тщательно смазан, воронение нигде не повреждено, но зато боеприпасов с гулькин нос. Я насчитал восемь патронов в единственной ленте, а это значит, что у них практически не было патронов и они их берегли.

«Правильно сделали, сучьи дети», — подумал я с одобрением.

Воспользовавшись принесённым из кабины Урала-ВВ инструментом, я демонтировал ДШК, разобрал его и поместил в кабину.

Теперь у меня есть дополнительный смысл сохранить Урал-ВВ, помимо эмоциональной привязанности и желания сэкономить килокалории. Не бывает слишком много ДШК — их всегда мало…

Последнее, что я сделал — сложил тела КДшников в Мерс, не забыв положить на приборную панель голову Валета, и полил их бензином.

— Ну, прощайте, господа разбойники, — произнёс я и бросил в салон подожжённую ветошь.

Бензин взялся сразу же, стремительно перекинувшись на очень калорийные тела КДшников, после чего в небеса устремился чёрный столб дыма.

Мерс потонул в ярком пламени, а я отошёл на пару шагов и вытянул руки, чтобы погреть их.

— Устроили мне, блин, суки… — недовольно пробурчал я, посмотрев на свой Урал-ВВ. — Хуй вам, а не мою машину, блин…

*Туркменистан, Балканский велаят, недалеко от порта Кианлы, 7 января 2028 года*

Солнце зашло окончательно, поэтому окружающий мир погрузился во тьму, но, как говорится, нет худа без добра — благодаря напряжённой работе ещё недавно живых КДшников, у меня теперь нет лобового стекла, которое раньше мешало применять способность.

А ещё отсутствие лобового стекла позволяет мне не дышать запахом бойни, который выдувается встречным потоком ветра.

Но ехать, тем не менее, некомфортно, потому что я не люблю, когда ветер непрерывно херачит мне в лицо.

До города-порта Туркменбаши, промежуточной цели моего рейда, осталось ехать всего ничего — около тридцати километров.

«Зверей тут мало, блин», — подумал я, вытирая лицо от инея. — «Не значит ли это, что тут проживает какой-то королевский зверь, ебущий всю округу?»

Сверяюсь с картой. Есть пометка от Нарка — в порту Кианлы, что справа по курсу, могут быть какие-нибудь плавсредства, а если очень повезёт, то нефтяной танкер. А если очень-очень повезёт, то заправленный нефтяной танкер.

Имеет смысл заглянуть туда, чтобы разведать и потом не возвращаться к этому.

Доезжаю до развилки и поворачиваю направо.

ИК-зрение не показывает вообще никаких признаков тепла, а ЭМ-зрение свидетельствует о почти полном отсутствии какой-либо электромагнитной активности.

Грызуны тут есть, но они, прямо сейчас, валят в пустыню — наверное, испугались рёва двигателя.

Проезжаю мимо каких-то промышленных сооружений, а затем вижу слева по курсу административный блок. И там сразу стало интересно, так как мне бросился в глаза целый танк Т-72, стоящий на парковке.

Останавливаю свой Урал-ВВ возле танка, осматриваюсь по сторонам и начинаю изучать состояние потенциального трофея.

А состояние, как оказалось, шоковое — его уже полностью обчистили, демонтировав ПКТ и вытащив всё, что представляло мало-мальскую ценность. Аккумуляторов тоже нет, а прицелы жестоко разбиты. То есть, танк требует очень серьёзного ремонта, поэтому ценность его крайне низка.

Не стал останавливаться у админблока, потому что тут, похоже, прошлись мародёры, пылесосившие вообще всё…

Выезжаю к причалу, останавливаю броневик и выхожу наружу, чтобы оценить ситуацию в воде.

А в воде, согласно показаниям ЭМ-зрения, есть какая-то жизнь — в защищённой бухте находятся минимум два десятка морских тварей, сильно похожих на тюленей. Они не знают обо мне, поэтому продолжают загонять до смерти какую-то скоростную рыбу, имеющую размеры никак не меньше, чем у белой акулы.

Следующей целью осмотра стали два судна, стоящие у причала.

Первое, самое крупное, является нефтеналивным танкером, но на нём видны признаки серьёзного пожара и взрыва, поэтому там точно нет ничего полезного, и это судно самостоятельно больше никуда не поплывёт.

Второе судно, как я понимаю, танкер для перевозки газового конденсата, и оно, я полагаю, не горело, поэтому может представлять интерес для нас.

Подхожу к краю причала и применяю прыжок, чтобы запрыгнуть на палубу.

Двери не заперты, поэтому я легко проникаю внутрь судна и начинаю осмотр.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы прийти к главному выводу: судно не тонет, а я вообще нихрена не понимаю в морском деле. То есть, возможно, судно подлежит восстановлению и эксплуатации, а возможно, что не подлежит — тут 50 на 50, как и всегда.

— М-да… — изрёк я, спрыгнув на причал. — Наверное, надо было устранить этот пробел в моём образовании, а то непонятно, что делать.

Проф сказал, что надо осматривать все встречаемые суда и удостоверяться в их пригодности к ремонту. Но как, блин, это делать, если я вообще не шарю в этой теме?

Всё равно, делаю запись в заметках телефона, что есть два судна: одно сгорело, а второе выглядит так, будто ему нормально.

«Теперь надо в Туркменбаши», — подумал я, заводя Урал-ВВ.

Когда я завершил манёвр разворота, на берег начали вылезать заметившие меня тюлени, но им теперь тут нечего ловить — машину они не догонят, а мне не интересно с ними связываться, так как опыта за них дадут очень мало.

Тюлени не стали слишком долго гнаться за машиной, поэтому свалили обратно в воду, что я увидел через новое левое боковое зеркало, наколхоженное мною с помощью портативного макияжного зеркала.

Это круглое зеркало в бамбуковой рамке, которое я нашёл среди вещей покойной Мадам — прикрепил его на место выбывшего с помощью скотча и каноничной синей изоленты, а то только на скотч надежды совсем нет…

Примерно через 15 минут я заехал в черту города Туркменбаши и обогнул некий большой водоём с зелёной водой, после чего поехал по городским улицам, следя за окрестностями в оба глаза.

Из-за того, что я замедлил ход машины, интенсивность встречного потока ослабла, и я начал чувствовать запах бойни, исходящий как от салона, так и от меня самого.

«Надо найти какую-нибудь бочку с водой или что-то вроде», — подумал я. — «Если не помоюсь, то начну смердеть, как покойник».

Еду по улице Махмуткули и вижу, что тачки тут не расчищенные и не ограбленные — это свидетельствует о том, что город очень быстро пал и никакого организованного мародёрства тут не проводилось.

Это наводит меня на мысль, что порт Кианлы грабили морские рейдеры, а не местные жители. Мы же встречали морских пиратов, которые попытались грабануть нас, но потом дали задний — может быть, что по Каспию ходят далеко не они одни.

Одно дело — пошуршать по порту, но совсем другое — врываться в мёртвый город и грабить его организованно. Думаю, можно считать Туркменбаши перспективным местом…

Особое внимание уделяя поиску признаков жизни, а не обзору достопримечательностей, проезжаю город насквозь и достигаю международного морского порта «Туркменбаши», который Нарк просил обследовать особо тщательно.

Вижу признаки того, что порт пытались оборонять и даже эвакуировали сюда население, что оказалось стратегической ошибкой, так как потом здесь произошло что-то очень нехорошее и кровавое.

На парковке у КПП поле человеческих костей, с чемоданами и сумками, а также бесчисленным количеством гильз.

Ехать по костям для меня всё ещё ту мач, поэтому я оставляю бронегрузовик на дороге и дальше иду пешком.

Зайдя на территорию порта, я обнаружил запыленный палаточный городок, который стал некрополем, а сразу за ним видится скопление контейнеров. Некоторые из них вскрыты, но есть совершенно нетронутые и это очень хорошо.

Я обожаю морские контейнеры, потому что в них может содержаться всё, что угодно. Но, одновременно с этим, я не люблю их, потому что в них может содержаться всё, что угодно. То есть, это сраные лутбоксы, буквально…

Пока что, лутбоксы для меня неактуальны, поэтому я прохожу к причалу и обнаруживаю там целую армаду из сухогрузов. Тут их целых шесть, все пришвартованы, но состояние у них очень разное — не знаю, что из этого может, теоретически, плавать, но я уверен, что хотя бы один имеет неплохие шансы оказаться на ходу.

«Похоже, что я заглянул сюда очень не зря…» — подумал я, жадным глазами рассматривая эти сухогрузы и потирая руки.

Примечания:

1 — Об угарном газе — у тебя, уважаемый читатель, может возникнуть мысль, что это же КДшники, имбы ходячие, поэтому лёгкие у них сверхъестественные и ничего им от этого не будет. Если такая мысль у тебя возникла, то я предвидел, поэтому сейчас поясню, как именно работает угарный газ и почему это плохо для любого живого организма в одинаковой степени. Итак, угарный газ — это CO. Это очень подлая срань, тихий убийца, положивший, за время существования жизни, миллиарды и миллиарды существ. Какой у него механизм работы? В эритроцитах, как ты, несомненно, знаешь, содержится гемоглобин, который, в норме, связывается с кислородом, который O2, образуя оксигемоглобин, то есть, отличное средство доставки кислорода до адресатов. Но как-то так эволюционно сложилось, что угарный газ обладает более выраженным аффинитетом к гемоглобину, чем кислород — примерно в 250 раз. То есть, если гемоглобин находит молекулу угарного газа и молекулу кислорода, то шанс на то, что он зацепит угарный газ, а не кислород, выше в 250 раз. В результате такого захвата образуется COHb, то есть, карбоксигемоглобин — кровь от этого становится вишнёво-красной, но эритроциты, скоррапченные угарным газом, не переносят кислород, поэтому начинается гипоксия. Если во вдыхаемом воздухе содержится 0,1 % угарного газа, то в течение часа в крови может быть достигнут уровень содержания COHb в пределах 50–60 %. Первыми от такой хуйни страдают мозг и сердце, как наиболее зависимые от кислорода, и при уровне содержания COHb в крови свыше 50 %, шансов самостоятельно выкарабкаться уже нет, так как организм, в этот момент, как правило, не в состоянии проснуться самостоятельно. Хотя выражение «проснуться» — это не совсем корректно, так как это не сон, а потеря сознания и, чуть погодя, кома. И самое хреновое тут то, что организм не в состоянии быстро вывести COHb — период полувыведения обычным дыханием составляет 4–6 часов, а при дыхании чистым кислородом можно справиться за 1 час, но если посадить человека в барокамеру с чистым кислородом, то можно уложиться в 20–30 минут. Подытоживая: угарный газ — это полный пиздец, который нам совсем не друг. Поэтому, уважаемый читатель, если ты проживаешь в сельской местности, и в твоём доме нет центрального отопления, а вместо него печное, то следи за палевом в оба глаза — я знаю, что тебе это говорили много раз, с самого детства, но никто не сломается, если напомнить.