Вышел из автобуса, пошёл пешком до управления. Наушники выключил, всё равно внезапно вырубили интернет, и музыка перестала работать. Хотя инет был на телефоне Тумана, ведь в нём иностранная симка, какие в принципе никто не блокировал, но его я убрал подальше. Мало ли, вдруг в управе будут обыскивать.

Так что шёл без музыки, думал о своём, отмечая в уме прохожих и машины.

Я не запоминал каждого, тут никакой памяти не хватит. И всё же, эта память работала так, если я увижу кого-то из них, то тут же вспомню, где его видел. Вот и хотелось разобраться в этом навыке, чтобы лучше понимать, как Туман выделяет угрозу.

У него-то это было отрепетировано до автоматизма. И мне надо научиться, потому что мало ли кто придёт следующим. Тут может быть не только Ланге.

Шёл с правой стороны тротуара, навстречу валился целый поток людей. Но торопящийся куда-то самокатчик, который ещё и пялился в телефон, решил объехать и выехал навстречу.

Нёсся он прямо на меня. Ну здравствуйте, в этом бородатом парне кило сто чистого веса. Если врежется в меня на полной скорости, от меня останется меньше, чем от Турка.

Я шагнул в сторону. Всего один взгляд, и я понял, что он сейчас запаникует, заметив меня, и вывернет, но не туда, куда нужно. По движениям плеч понял, куда он свернёт. Вот и среагировал.

Так что он пронёсся мимо, вывернув именно туда, куда я и думал, и затормозил позади, аж колёсики заскрипели. Телефон он выронил прямо на асфальт экраном вниз.

— Куда прёшь? — проворчал самокатчик, нагибаясь за гаджетом.

— Право от лево различаешь? — я показал на тротуар. — Да и если что, тут зона для пешеходов, бро. Да и тебе пешочком ходить полезнее.

Самокатчик нахмурился, но разговор продолжать не решился и поехал дальше. Арендованный самокат жалобно скрипнул. Ну вот же блин, весна пришла, самокатчики прилетели. Как и без интернета ими пользуются?

Ну и денёк, все так и норовят поругаться. Столкновений с курьерами на велосипедах избежать удалось, хотя они тоже неслись по этому же тротуару. Но эти хотя бы в телефоны не пялились.

Вошёл в управление, показал паспорт дежурному с таким красным лицом, будто у него поднялось давление. Тот недовольно на меня посмотрел и глянул в паспорт.

— Повестка где?

— По звонку, — равнодушно произнёс я. — Все вопросы к майору Холодову.

Вообще-то, полагалось звонить по внутреннему телефону, но, кажется, дежурный понял, зачем я явился, и дал мне пластиковую карточку-пропуск. Тут же появился соблазн скопировать её через прибор, но и прибор я оставил в тайнике, да и номер пропуска уже записан в журнале напротив моей фамилии. Сразу свяжут со мной, если я пройду в другое время.

Холодов мне звонил полчаса назад, напомнил и просил подойти. Упираться, что нужна повестка, я не стал. С майором лучше жить дружно, он и сам не выделывается и не даёт выделываться другим. Вопрос затянется, и надо его решать побыстрее.

С пропуском я прошёл через вертушку и поднялся по лестнице уже знакомым мне маршрутом, ведь приходил же уже к Гриневичу на другой допрос.

Между вторым и третьим этажом увидел ещё одно знакомое лицо. Этот мужик был рядом с рестораном, когда мы сидели там с Наташей. Он там, кстати, и огрёб.

— А, вот ты и появился, — протянул оперативник.

Если присмотреться к его глазам, то можно увидеть, что они всё ещё красные после перцовки, которую ему прыснула Наташа.

— И где ты был?

Точно, искали же они меня.

— Все вопросы к следователю, — отрезал я.

— У меня к тебе тоже есть.

— И к вам наверняка тоже. Вы же капитану Гриневичу помогали, — напомнил я.

Он тут же нахмурился и пошёл дальше. Я точно сыпанул ему соли на рану. Ох, у них сейчас разборки идут. Особенно среди начальства Гриневича, ведь с них начнут спрашивать, как они допустили такого до работы.

Это Холодов доволен, что шпионскую сеть раскрыл, а остальным людям, которые связаны с ними, будет несладко. Всех перетряхнут.

Но вообще, да что за день сегодня такой? Никого не трогаю, но все хотят поругаться с самого утра, начиная с Гриневича.

Дошёл до кабинета, на стене у которого висела табличка, что здесь находится следственный отдел, и сел на стульчик под планом эвакуации. Сам кабинет заперт, но там явно кто-то был, я слышал обрывки слов и чей-то смех.

Ладно, подождём. Всё равно надо обдумать.

Я сел поудобнее и начал прикидывать в голове суть всего того, что я вычитал. Все эти листы, которые мне фотографировал Гриневич, думая, что я буду его спасать, я развесил на стене дворца памяти.

Там не было записей о «Периметре», но были намёки, что там есть что-то, связанное с чем-то очень секретным. Похоже, айти гигант Корнеев, вернее, его фирма, разрабатывал крупный и секретный заказ для властей, на который положил глаз Ланге и его подельники.

Ну а «Контур», эта частная лавочка с очень большими знакомствами и высокими полномочиями, прикрывала как эту разработку, так и саму фирму. Впрочем, документы были не о нём.

Казалось бы, особая разработка и надёжная охрана, подобраться не выйдет. И всё же Туман нашёл слабое место в этой схеме.

И этим слабым местом был не его человек, внедрённый в «Контур», и даже не Гриневич. Слабым местом был кто-то из окружения самого Корнеева, главы «Корнеев-Групп». Может, он и сам был нечист на руку, кто знает.

Короче, суть в том, что кто-то хотел продать эту разработку или прототип на сторону. За огромные деньги одной из мировых разведок. А чтобы не попасться, сделка велась не напрямую. Якобы эта разведка должна была похитить разработку где-то в нашем городе. Такая хитрая схема, как выставить себя невиновным. А что, мол, заграничные шпионы всё украли, мы не при делах.

Но кто это такой хитрый? Документы об этом молчали, память Тумана тоже не отзывалась.

И вот тут-то вылез Ланге, который пронюхал о сделке и решил засунуть в неё свои руки и украсть это раньше. Вот и отправил Тумана.

А удалось ему или нет, никто не знал. Ни агенты, ни Турок, ни кто либо ещё. Ведь Туман в день выхода на связь умер. Но может знать Рогов.

— Пу-пу-пу, — выдавил я, сидя в коридоре, пока мыслями гулял по дворцу. Полезно, кстати, так прогуливаться, не забудется ничего.

И что из этого? А то, что Ланге будет посылать людей закончить дело, ведь сделка ещё не завершена. Её отложат, пока идёт такой шум, но вряд ли отменят. А если у доктора не выйдет, то сделку завершат, и секретная разработка утечёт за границу.

А это что-то прям серьёзное, опасное, раз шпионы ради этого готовы убивать.

Втравил меня этот Туман в историю. Не мог просто отдать мне кошелёк и навыки? Было бы проще, готовил бы себе деликатесы и не парился. Хотя всё началось из-за того, что на меня хотели повесить преступление. А когда я отбился, то попал в поле зрения Паяльника, и пошло-поехало.

Теперь уже замазан в этом, и надо изучать обстановку. Тем более, документы навели на мысль, что помимо частной лавочки доктора Ланге здесь могут быть настоящие зарубежные шпионы из всяких зарубежных секретных контор.

Мда. А ведь никто из них ещё не попался в поле зрение.

Радует одно, что все эти бумаги попали в «Контур». Гриневича ведь уже взяли, мне об этом писала Наташа, ещё когда связь была. И Рогов, по сути, должен принять меры. Если он сам, конечно, не замазан в этом. Он не работает на Ланге, вот в этом я почему-то был уверен. А что насчёт остальных разведок?

Да уж. Я потёр лоб. Знаю, что делать после того, как вырвусь отсюда и буду уверен, что за мной не следят. Мне надо проверить тот планшет, что лежал в машине, в той сумке Фарадея, блокирующей сигналы, чтобы никто этот планшет не нашёл.

Не зря же я его вытащил. Вот прям чувствовал, что там есть какие-то наработки самого Тумана или что он похитил это из «Контура».

Как разберусь здесь, поеду и заберу. Несколько дней пережду, уеду подальше в лес, где не ловит связь, и вскрою. Хотя нет, там может быть спутниковый сигнал. Значит, лес не подойдёт, нужно другое место, где сигнал не пробьётся.

В двери щёлкнул замок, и она начала открываться.

— Ладно, я-то дурак, а с тобой что не так? — раздался чей-то голос, продолжая беседу.

— Иди уже отсюда! — отозвался кто-то из глубин кабинета. — У тебя там труп, возможно, криминал. По коням, — раздался смех.

— У меня смена ещё утром закончилась, — произнёс Рогачёв, выходя в коридор. — О, Вадя, — опер увидел меня. — Уже здесь?

— А вас для чего позвали? — спросил я, не ожидая его здесь встретить.

— Объяснял, что и как там было ночью. ёлки-палки, я вчерашние сутки дежурил, так и не ложился ещё. Тут думаю, раз одноклассник, то побыстрее отпустит, — он показал в сторону кабинета.

— Не вышло?

— Щас! — возмутился Рогачёв. — Хуже всех оказался. Два часа мурыжил, бездельник!

— Поговори мне тут ещё, — отозвался следователь из кабинета.

— Ты сам-то как, старик, — опер сел на соседний стул, — в порядке? — с сочувствием спросил он.

— Норм. Даже на пары сходил.

— Значит, оклемался. По тебе и видно, что перед трудностями не пасуешь. А то на твоих ровесников посмотришь, так те чуть что, так сразу жалуются на депрессию и ноют.

Усталый опер вытянул ноги и достал телефон.

— Опять инет вырубили, ёлки-палки, — пробурчал он, глядя в экран.

— Значит, моё дело у вас забрали? — уточнил я.

— У меня-то дела и не будет, дело у следователя, — пояснил Рогачёв и убрал смартфон в карман. — Но всё забрала ФСБ. Даже твоё похищение. Но раз тело похитителя вылетело в лобовуху, то похищение закроют в связи со смертью подозреваемого, а аварию запишут за ним, ведь она произошла из-за его преступных действий, — сухим канцелярским тоном сказал он. — Но один фиг, нервы тебе потреплют.

— Ну, а что поделать? — я пожал плечами.

— Вот именно. Развели тут бюрократию. И следак ещё противный, вредный, — он сказал это громче. — А как ещё может быть, если к ним набирают красивых, а спрашивают, как с умных?

— Я всё слышу, — донеслось из кабинета.

— Вот и выводы сделай, — Рогачёв хмыкнул.

Ну, раз подкалывает, значит, отношения приятельские. Но лишь бы следователь не был в дружеских отношениях с Гриневичем, иначе будет меня топить. Хотя с такими уликами…

— Ты куришь? — спросил опер. — Пошли подымим.

— Не курю.

— Точно, ты говорил. Пойду тогда отсыпаться, а завтра опять на любимую работу, — он скривился. — Кота ещё кормить надо, козла этого.

Конечно, ментов отодвинули от этого дела, это было ожидаемо. Шпионаж — одно из самых тяжких преступлений в стране, так что всё достанется ФСБ.

Рогачёв поднялся, зевнул и попрощался. Через несколько минут из кабинета выглянул высокий рыжий мужик в костюме и очках.

— Давай, Лебедев, заходи, — В руке он держал телефон. — Ща, вызову кое-кого. Здорово, — сказал он в трубку, — друг твой подошёл. Ага, Шумахер который. Который твоего крестника катапультировал в лобовуху. А предыдущего сжёг нафиг! Ага, жду.

Следователь убрал телефон.

— Вот скажи мне, Лебедев, как так выходит, что к тебе уже второй по счёту недруг приходит?

Так-то уже далеко не второй, но с Паяльником и Зеро получилось удачнее, я там даже не мелькал.

— Так первый пришёл, — я пожал плечами, — остальные за ним потянулись. Ещё, наверное, придут.

— Ну, это они зря, с тобой точно лучше не связываться. Ты у нас на примете теперь. Заходи.

— Если я на примете, то как он меня взял? — спросил я. — И почему вы меня вчера найти не могли?

— Вот про тебя говорили, что ты дерзкий, — рыжий следователь оценивающе на меня посмотрел, — но теперь сам вижу. Хотя вы все молодые дерзкие. Если что, я тебя не искал, это других запрягли, а я о тебе только сегодня узнал. Ладно, Лебедев, давай поболтаем. Ты меня в ближайшие дни будешь видеть чаще, чем родного отца… ох, извини, брякнул, не подумал.

— Бывает, — я пожал плечами. — Я сегодня с вашими говорил, кстати.

— Гриневич? Ну, вот это тоже давай обсудим, — вкрадчиво сказал он и усмехнулся.

— Тоже в армию отправлять меня будете? — спросил я с усмешкой.

— Ого, как всё было.

— А я записывал.

Друг капитану или нет? Не похоже. А в коридоре показался Холодов с пачкой бумаг. Настроение у него было приподнятое.

* * *

Освободился я аж в восемь вечера. Допрос шёл очень долго. И если Холодова интересовала суть, то следователь по фамилии Горев подошёл к делу обстоятельно.

Вопросов задавал много. Во сколько, как и когда? С какой скоростью ехала машина, по какому маршруту, что было в гараже, где я якобы сидел, где был телефон, во что был одет Турок?

Видно, что следак прошаренный и искал любые зацепки в этом деле. При этом вроде и не слушал, что я говорил, а через час мог вспомнить деталь, которую я упоминал. Матёрый.

Ну а я отвечал так, чтобы они не усомнились, что я обычный студент. То есть вспоминал не всё, а только яркие детали, и сам их не забывал, чтобы не подловили на мелочах. Формировал свою картину, ведь от моих слов будет зависеть многое.

Особенно обстоятельно Горев выспрашивал о сегодняшнем разговоре с Гриневичем, вплоть до момента, когда он пошёл покупать батарейки в пульт. Но крышка бензобака пока не всплывала, о ней он даже не говорил.

Холодов в какой-то момент ушёл, потому что работа не стояла, Горев предложил мне сигарету, потом начал пытаться давить, вспоминать тот случай с самим Туманом, когда его сожгло кабелем.

Но видно, что он делает это механически, ведь он, как настоящий чекист, подозревал всех. А сильнее всего тех, против кого подозрений не было.

Впрочем, видно, что у него такая работа. Дело вышло громкое, подключится Москва, и мне ещё долго придётся к нему ходить и давать пояснения. Надо же им убедиться, что это была не инсценировка или какая-то особая операция. Турок мёртв надёжно, а вот столица требует отчётов. Капитан собственной безопасности оказался шпионом, а это не хухры-мухры, под подозрением будут все, кто с ним связан. И все его дела будут проверять.

И то, что кто-то предлагал ему эвакуацию, тоже поднимет всех на уши. Они будут рвать и метать в поисках связного, особенно если Гриневич и Штерн проговорятся. Но в мою сторону не смотрят, и ладно. Я же просто даю нудные показания.

— И ещё одно, — Горев широко зевнул и посмотрел на часы. — У тебя теперь подписка.

— Я разве подозреваемый? — спросил я.

— Не-е, — протянул он. — О неразглашении подписка, а не о невыезде. Сам понимаешь, если кому такое расскажешь, тут не пальчиком погрозят, а засадят на долгие годы.

— И не надо угрожать, — сказал я. — Нормально же общались.

— Да я не угрожаю. Это в принципе никому нельзя говорить, ни друзьям, ни родственникам… ну, ты понял, — поправился следак. — Дело такое.

— А если «Контур» придёт?

— Много ты знаешь, — Горев хмыкнул. — Холодова набери, если что, это он с ними контачит.

Вышел из управления, поехал домой, следя через окно автобуса за возможным хвостом. Голова, конечно, чугунная, но мысли работали. Отписался Наташе, она ещё долго будет на работе, но обещала заехать утром. Заодно узнаю какие-то детали о сегодняшнем дне.

Зашёл в пару магазинов неподалёку от дома, купил баранину, рис, морковь двух видов, хотя жёлтую пришлось поискать. Ну а казан у меня был, правда, пока ещё ничего в нём не готовил.

Вошёл в квартиру, привычно проверил на жучки, после спустился на первый этаж и спрятал это всё в подвале, где раньше лежал травмат, пока не перенёс его в другое место. Мало ли, вдруг устроят внезапный обыск. Замочил рис, после лёг спать. Снился мне почему-то Бейрут, но это явно отголоски воспоминаний Тумана. Чего-то конкретного не было.

Спокойно поспал, проснулся рано. Раз суббота, на пары идти не надо, только с обеда потребуется явиться в автошколу.

Всё хотел попробовать одно блюдо. На кухонном столе разложил продукты, поставил казан на плиту, чтобы разогревался, а сам поправил нож на мусате и пошинковал лук. Масла не жалел, в нём обжарил лук до коричневого цвета, не торопясь, и только после добавил аккуратно порезанную баранину и приправы.

Сначала надо обжарить, а потом потушить в бульоне, у меня в морозилке был как раз замороженные кубики на такой случай. Ещё помыл, почистил и порезал соломкой морковку, её тоже не надо жалеть и экономить.

Затем закинул в казан соломку, ну а после промытый длиннозёрный рис, в который щедро напихал чеснок. И под крышку, пусть доходит. Процесс это небыстрый, так что я пока делал домашку прямо на кухне, а в мыслях витал во дворце…

Звонок в дверь раздался в тот момент, когда я выключил огонь и оставил плов настояться, обернув казан полотенцем. Скоро можно будет пообедать.

— Такое сегодня было, Вадим, — сказала Наташа, проходя на кухню. — Да и вчера тоже. Ты ещё учиться успеваешь? — она посмотрела на тетрадки.

— Всё равно один сидел, пока тебя ждал. Ну и что было?

— Взяли Штерна и Гриневича заодно, сразу двоих, — она села за стол. — Они думали, что их будут забирать, а приехали наши. Как пахнет вкусно, — Наташа посмотрела в сторону кастрюли. — А что там?

— Скоро пообедаем. Что по Гриневичу?

— Там ФСБ работает. Если что, жучок тоже я ставила, — добавила она с хитрым видом. — Якобы ты его отвлёк… а ты как вообще умудрился его поставить?

— Да, он забыл закрыть дверь, а на пульте батарейки сели. Голова у него не варила, загруженный был, — я усмехнулся. — Вот и отошёл с открытой машиной.

— В общем, такое вот вокруг творится, — заключила Наташа, немного подумав об этом. — Вопросов много ко всем. Рогов тоже всем интересуется, обо всём спрашивает.

— И мною?

— Тобой он тоже заинтересовался. Но в хорошем смысле.

Я поставил казан на доску. Начали обедать, а я думал, когда лучше выбрать момент и посмотреть тот планшет. Вот чую, что там что-то важное.