Лис заговорил первым:

— Мы нашли характерный след. С квадратными гвоздиками.

— Тот самый? — переспросил я.

— Скорее всего да.

Это значит, тут был убийца Писаря и Шварца. А ещё этот же человек отметился при убийстве Щербатого.

— Догоним? — спросил я, перехватывая копьё.

Рука крепче сжала древко, а в груди поднялась знакомая волна холодной ярости.

— Нет. Ушёл с полчаса назад, похоже, как только услышал баронский обоз. Место выбрал хорошее — там за поляной ручей, след теряется в нём. Опытный, гадёныш.

Во время разговора Жан переводил взгляд с меня на Лиса и обратно. Лицо помощника Арно оставалось спокойным, но в глазах появилось лёгкое недоумение.

— Вы вообще о чём? — спросил Жан.

Я быстро прикинул, что можно рассказать.

— У меня двоих товарищей убили — Писаря и Шварца — в последний день «искупления». И Лис нашёл точно такой же след рядом с местом убийства. Так то у нас в планах «побеседовать» с носителем этих сапог. Но пока про него ничего не знаем. Иначе бы уже навестили.

— За своих отплатить — это правильно, — немного задумчиво пробормотал Жан. А потом, с азартной улыбкой, спросил: — Точно не догоним? Думаю, Арно с радостью задаст несколько вопросов наглецу, осмелевшемуся против… — Жан немного замялся, но слова «приказа главы ночной гильдии» всё же заменил на другие. — … его милости.

Лис сделал вид, что оговорку не заметил, его голос звучал сосредоточено:

— Если будет две группы по семь человек, каждая с хорошим следопытом, можем попробовать. Или если одну группу возглавит Арно со своим волкодавом.

Услышав требования, заинтересованность Жана поугасла.

— И много времени займёт преследование? — уже без энтузиазма в голосе спросил он.

— Сутки минимум. Скорее двое-трое.

Улыбка кончательно покинула Жана и он отрицательно покачал головой.

— У его милости рана опять начала кровить — растрясли в дороге. Хорошо его тогда этот монстр в пещере отделал… Так что Арно в обозе сейчас за старшего. На пару часов он бы ещё мог его покинуть, но на несколько суток — это вряд ли. — Жан посмотрел на моё посмурневшее лицо и добавил: — Я спрошу про организацию преследования, мне всё равно ловчему доклад делать. Но на многое не рассчитывай.

Мы вернулись к баронскому обозу уже после обеда. Жан зашагал прямиком к Арно. Ловчий стоял у головной телеги, скрестив руки на груди, и разговаривал с Бертраном. Гарон лежал рядом, положив морду на лапы, и лениво щурился на солнечном свете.

Солнце стояло высоко, но уже начало клониться к западу, заливая дорогу тёплым, густым светом. Сосну, что перегораживала путь, распилили и оттащили в сторону. Десяток баронских пехотинцев, раздевшись по пояс, кряхтели и матерились, волоча тяжёлые куски ствола. Ещё десяток человек возился с телегами торговцев. Командовал всеми ими лейтенант Ирвин.

— Не лезем на глаза Ирвину, — пробормотал я, останавливая своих людей. — А то он сейчас придумает, куда и нас пристроить.

— Можно под ту сосну за телегами отойти. Вроде и не прячемся, но сразу и не заметят, — предложил Лис.

Мы отошли в указанную охотником сторону и сели, облокотившись на ствол дерева. Место было незаметное, но обзор у нас открывался великолепный.

Жан уже стоял перед Арно, докладывая и указывая рукой в сторону леса. Ловчий слушал молча, лишь иногда кивал. Гарон приподнял голову, повёл носом и снова улегся — мол, ничего интересного.

С каждой минутой убийца уходил всё дальше. А мы сидели и ждали решения начальства. Единственное, что служило оправданием, так это чёткое понимание, что без помощи Арно и баронских солдат убийцу мы не поймаем. Осознание собственного бессилия никогда не вдохновляет — лишь ставит тебя на место.

Наконец Жан развернулся и отошёл от Арно. По виду Жана уже всё было понятно — плечи опущены, губы сжаты в тонкую линию. Жан немного растерянно пошарил взглядом вокруг, пытаясь нас найти. И только когда Лис встал и поднял вверх руку, Жан смог сориентироваться и направился в нашу сторону.

— Отказал, — коротко сказал помощник Арно. — Ловчий сказал, что раз ушёл только один, то и чёрт с ним. Собрать повторно такую толпу идиотов, да ещё неместных, которые согласятся принять отвар «Берсерка», он сможет нескоро. Если вообще сможет.

Весь монолог Жана можно было уместить в одно земное понятие: «нецелесообразно». Удобное слово. Им можно оправдать что угодно: хоть трусость, хоть равнодушие.

Жан постоял ещё немного, давая нам время переварить отказ Арно, потом коротко кивнул, собираясь уходить.

— Слушай, Жан, — заговорил я до того, как он ушёл. — Я со своими некоторое время в Конфлюане пробуду. Где бы нам остановиться, чтобы недорого?

Жан несколько раз моргнул, переключаясь обратно на разговор.

— Есть у меня место. Не хоромы, конечно, но всего пол-лорена в день за целый этаж с двумя отдельными комнатами. Плюс есть задний дворик для тренировок. А ещё за пол-лорена в день организуем жратву на всех.

— Итого лорен в сутки?

— Дешевле не найдёшь. Разве что спать в лесу и питаться подножным кормом.

Я быстро прикинул цены, сравнил со стоимостью постоя в таверне и согласился.

— Деньги вперёд, — протянул руку Жан.

Я отсчитал пять лоренов — вряд ли мы задержимся дольше. Жан молча взял монеты.

— И что, никакого ключа или бумаги на аренду?

Жан выразительно посмотрел на моих людей, словно спрашивая, можно ли при них говорить открыто.

— Давай пройдёмся, — вставая, предложил я Жану.

Мы отошли метров на десять, где нас уже не могли услышать.

— Так что там с ключом?

— Все знают, что это дом ночной гильдии. Никто туда без нашего разрешения не суётся. Можно даже дверь не запирать, — немного хвастливо прояснил Жан. — Только… с твоими проблем не будет?

— Не будет. Мы уже многое вместе прошли. И зачастую не совсем законное. Но в открытую про гильдию им пока говорить не нужно.

Жан понимающе кивнул. На том и разошлись — он ушёл обратно к Арно, а я — к своим.

— И что с этим домом не так? — поинтересовалась Селена, когда я вернулся к сосне.

— С домом всё в порядке. Просто иногда там останавливаются разные тёмные личности, — обтекаемо ответил я. Объяснение устроило всех.

* * *

На нас так и не обратили внимания до самого заката. А вот вечером началось самое интересное. Арно приказал устроить большую помывку. Он привёл железные аргументы: у нас есть целый обоз мыла, рядом ручей, а его преосвященство Тибо де Бельмон требует соблюдать чистоту тела. Кто же мы такие, чтобы идти против заповедей Церкви и воли Владыки?

Помывка вышла знатная. Хоть и без горячей воды, зато с настоящим мылом. Вода в ручье была ледяной, но казалось, смывала не только грязь, но и усталость последних дней. Я отскрёб с себя всю дорожную пыль, кровь и копоть и чувствовал себя, словно заново родился. Лис и Бывалый тоже сияли, как новенькие медяки, а Селена, хоть и ворчала, что «вода холодная», вышла из ручья розовая и довольная, с мокрыми волосами, прилипшими к плечам.

К закату мы уже сидели у своего костра на краю обозного лагеря. В воздухе пахло постиранным бельём, дымом и жареным мясом — кто-то из пехотинцев подстрелил пару косуль. Я вытянул ноги к огню, чувствуя, как тепло пробирается сквозь рубаху. Хорошо. Просто хорошо.

Лис подбрасывал сухие ветки в огонь, а Бывалый наблюдал, как искры улетают в темнеющее небо. Селена сидела, обхватив колени руками, и смотрела на танцующие языки огня.

Атмосферу благости нарушил Жан. Он вышел из-за телеги с кожаным мешочком в руке.

— Не скучаете? — спросил Жан ещё издали. — Давайте в кости. У меня свежие, не краплёные. Ставки маленькие, чтоб не обидно было.

Бывалый сразу оживился, хлопнул себя по коленям:

— А почему бы и нет?

Лис поднялся вслед за Бывалым, отряхнул штаны:

— Я в деле.

— А ты? — обратился ко мне Жан.

— А я не играю в азартные игры, — с улыбкой ответил я.

— И я тоже, — ответила Селена на немой вопрос Жана.

— Ну и сидите тут, скучайте, — с деланным равнодушием сказал Жан, забирая с собой Бывалого и Лиса.

Они втроём ушли к соседнему костру, где уже собралось несколько баронских ребят. Смех, стук костей и выкрики с первыми ставками донеслись до нас почти сразу.

У нашего огня остались только я и Селена.

Селена сидела рядом, и огонь отбрасывал на её лицо тёплые, живые блики. Волосы, ещё чуть влажные после ручья, блестели, как тёмное золото. Я вдруг понял, что Селена мне нравится. Не только как друг и боевой товарищ, а как девушка. И это понимание заставило моё сердце биться быстрее.

— Красиво горит, — тихо сказала она, не отводя глаз от пламени.

— Красиво, — согласился я, хотя смотрел уже не на костёр.

Селена повернула голову. Наши взгляды встретились. В её глазах отражался огонь, и на миг мне показалось, что между нами пробежала та самая искра, которую не потушить ни водой, ни словами. Я медленно протянул руку и убрал прилипшую прядь с лица девушки, потом коснулся кончиками пальцев её подбородка, чуть приподнял лицо. Она не отстранилась. Наоборот, наклонилась чуть ближе.

Расстояние между нами стало совсем небольшим. Я чувствовал тепло её кожи, услышал, как она тихо, почти беззвучно выдохнула. Селена прикрыла глаза на секунду — и этого хватило.

Я наклонился.

Наши губы почти соприкоснулись, дыхание смешалось, мир сузился до этого крошечного пространства между нами. Ещё мгновение — и я бы её поцеловал. По-настоящему.

Но в этот самый момент мои пальцы скользнули по её правой щеке, и зацепили то самое место.

Круглое клеймо диаметром в четыре сантиметра. Грубый шрам отчётливо ощущался под пальцами.

Селена резко дёрнулась назад, будто я её обжёг. Её ладонь мгновенно взметнулась к щеке, закрывая клеймо. Вся романтическая магия, которая только что витала в воздухе, разлетелась вдребезги.

— Не надо… не смотри туда, — прошептала Селена хрипло.

— Селена, — начал я тихо.

— Нет, — перебила она быстро, почти панически. — Не надо ничего говорить. Просто… не надо.

Она отодвинулась. Не резко, но решительно. Обхватила себя руками, будто вдруг стало холодно.

Мы сидели так некоторое время — рядом, но уже на расстоянии. Иногда расстояние измеряется не метрами, а твоими мыслями. Искры всё так же улетали в ночь, а у соседнего костра раздавался смех и стук костей.

Наконец вернулись Лис и Бывалый. Довольные, чуть хмельные от азарта и, судя по всему, от выигрыша.

— Ну что, командир, — хмыкнул Лис, — мы тут немного обогатились. А вы как, не заскучали?

— Нормально, — ответил я, стараясь держать голос ровным. — Пора спать.

Лис и Бывалый забрались под телегу. Селена завернулась в плащ с головой, оставив на виду только прядь волос. Я остался у огня, лёг на спину, и стал наблюдать за звёздным небом.

Костёр почти догорел. Последние угли тихо тлели.

Ни Селена, ни я больше не сказали ни слова.

Но я знал, что этой ночью мы оба будем долго лежать без сна — каждый в своей тишине, каждый со своими мыслями о том, что почти произошло.

* * *

Утром нас разбудил холодный туман и Бертран, который громким голосом отдавал приказы на сбор лагеря и построение в походную колонну. А Система порадовала меня сообщением:

Травма колена устранена. Приступаю к возрастным изменениям.

Хоть что-то в этом мире работало чётко и без лишней болтовни.

Мы поднялись быстро. Палатку свернули за пару минут, вещи собрали, костёр залили. К тому моменту, как обоз барона окончательно приготовился к движению, мы уже стояли в строю на своей позиции передового дозора.

Дорога до Конфлюана заняла чуть больше шести часов. Сначала шли через густой лес, он постепенно редел, уступая место полям и небольшим деревушкам. Чем ближе мы подходили к замку, тем оживлённее становилось движение: навстречу попадались крестьянские телеги, редкие всадники и даже пара небольших купеческих караванов.

Конфлюан показался из-за холма внезапно: серый каменный замок, гордо стоящий на высоком мысу в месте слияния двух рек, Бернар и Валери. Крепостные стены спускались прямо к воде, а у подножия холма, зажатый между двумя притоками, раскинулся довольно большой для этих мест город. Дымы из труб, шум рынка и далёкий лай собак различались даже на подходе.

На дальнем берегу реки Бернара всё так же лежали нечеловеческие земли: дикие территории, где хозяйничали монстры.

Когда обоз наконец втянулся в городские ворота, Жан подозвал нас жестом:

— Пошли, покажу ваше жильё. Завтра явитесь к интенданту в замок, сдадите снаряжение барона и получите расчёт. Только котты снимите, незачем в баронских цветах в том районе города ходить.

Я согласно кивнул, и мы последовали за Жаном.

Улицы Конфлюана были узкими, но довольно чистыми по местным меркам. Люди провожали наш небольшой отряд любопытными взглядами.

Через десять минут мы остановились возле невзрачного двухэтажного дома с покосившейся вывеской, выцветшей до полной нечитаемости. Жан толкнул тяжёлую дверь и вошёл без стука.

— Пришли, — бросил он. — Располагайтесь. Весь второй этаж — ваш. Там две комнаты, по паре кроватей в каждой. На полу тоже можно спать. Внизу общая зала, туда приходит специальный человек три раза в день и готовит еду. Он же убирает в доме.

Я огляделся. Дом действительно не блистал, но выглядел крепким и, главное, относительно чистым. Запах старого дерева, дыма и немного кислой капусты. Для нашего положения вполне сносно.

— Подходит, — сказал я. — Спасибо.

Жан принял благодарность как должное, мы попрощались, и он ушёл. Я же со своими поднялся на второй этаж. Немного осмотревшись, мы расположились в комнатах. Я с парнями — в одной комнате, а Селена — в другой. После вчерашнего мне не хотелось влезать в её личное пространство.

— Как вам дом? — спросил я у бойцов.

— Лучше, чем казармы, — бодро ответил Бывалый.

— Тут даже бадья есть и горячей воды можно нагреть, чтобы помыться, — поддержала его Селена.

Лис посмотрел в небольшое мутное окошко, сквозь которое была видна улица, и добавил ещё одно неоспоримое преимущество здания:

— Подходы хорошо просматриваются. Незаметно не подойдёшь. И из лука стрелять можно. Хотя лучше бы арбалет.

Мы разложили вещи, а парни помогли мне перетащить кровать из комнаты Селены в нашу, мужскую, обитель — спать на полу я не хотел. Солнце уже клонилось к закату, заливая мутное стекло оранжевым светом, а снизу доносилось тихое позвякивание посуды — видимо, тот самый человек Жана взялся за ужин.

— Одного убийцу мы упустили, — заговорил Лис, снова глядя в окно, — но сегодня можно попробовать выследить браконьеров, что поставили на меня капкан. Этот должок я хотел бы отдать.

Лис повернулся ко мне и добавил:

— Да и взять с браконьеров можно много чего интересного. Если не деньгами, так капканами и прочим, что нам самим, как охотникам на монстров, пригодится.

— Выгодная месть? — усмехнулся я. И уже серьёзно добавил: — Почему именно сегодня?

— Баронские из рейда вернулись. После такого чёрный рынок всегда оживает — к рукам простых бойцов много чего интересного «прилипает». Клиенты приезжают даже с графских земель. Значит, и браконьеры будут на виду крутиться, пытаясь что-то из своего товара продать.

Я понимающе кивнул: законы свободного рынка не зависят от его цвета. Если есть спрос, будет и предложение.

— А имена у твоих должников есть?

— Знаю только, что их командира Жосслен Мариньи зовут.

— И какой план?

— Для начала выследить моих «друзей», — слово «друзья» в речи Лиса прозвучало как приговор. — Начать лучше всего с таверны «Седой Ворон». Там всегда собираются те, кто промышляет в лесу. Я в неплохих отношениях с трактирщиком, за лорен узнаем, где мои «друзья» сейчас. А потом уже подготовимся и пойдём к ним «в гости».

— Значит, сегодня только разведка? — Лис ответил кивком на мой вопрос.

— Тогда не будем тянуть. Селена, Бывалый — остаётесь здесь, отдыхайте. Мы с Лисом прогуляемся.

Для разведки меня с Лисом хватит. А остальные пусть будут резервом, если что-то пойдёт не так.

Мы с Лисом вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и в узких переулках Конфлюана становилось сумрачно. Лис уверенно вёл меня через город, сворачивая то в один проулок, то в другой. Видно было, что он здесь не первый раз и дорогу знает хорошо.

Через четверть часа мы остановились перед невзрачной таверной с потемневшей вывеской, на которой угадывалась серая птица с растрёпанными перьями. Изнутри доносились приглушённые голоса, звон кружек и запах жареного мяса.

Лис толкнул дверь и первым шагнул внутрь. Я последовал за ним.

В зале было шумно и оживлённо. Кто-то постоянно сновал туда-сюда. Несмотря на большое скопление людей, часть столов оставалась свободной. Лис быстро обвёл помещение взглядом… и вдруг резко дёрнул меня в сторону, затаскивая в густую тень у стены.

Я инстинктивно напрягся, рука сама потянулась к кинжалу.

— Он тут, — едва слышно выдохнул Лис мне на ухо. Голос его был напряжённым.