Я развернулся, толкнул дверь и шагнул обратно внутрь дома. В общей комнате, освещённой масляной лампой, возле камина всё так же сидели Жан и Лис. Жан развалился на стуле, оживлённо жестикулируя, он рассказывал что-то Лису, который слушал с лёгкой усмешкой. Воздух пах дымом и остатками ужина.

Я подошёл ближе, стянул плащ и сел за стол напротив них. Образ человека, скрывшегося в проулке, всё ещё стоял перед глазами. Как заноза, которую пока не видно, но уже ясно, что загноится.

— Жан, — начал я без предисловий. — А какие у тебя отношения с Гастоном?

Жан мгновенно замолчал. Его рука застыла в воздухе, улыбка сползла с лица, уступив место насторожённому выражению. Он кинул взгляд на Лиса и перевёл его обратно на меня:

— Давай наедине поговорим.

Обычно Жан просил поговорить наедине только о трёх вещах: деньгах, предательстве и трупах. Иногда обо всём сразу. Лис встал, опираясь на кусок палки, которая заменяла ему трость.

— Пойду, пожалуй, спать, — сказал охотник и, подмигнув, добавил. — Эллади, не задерживайся, тебя Селена ждёт… наверху.

Я усмехнулся и налил себе в кружку чая, дожидаясь, пока Лис поднимется наверх. Сделал охотник это довольно неспешно: его мозг все никак не желал принять новую реальность и понять, что нога теперь здорова.

— Гастон… — протянул Жан, когда Лис скрылся наверху. — Раньше он был заместителем Арно. Фактически второй человек в ночной гильдии. Серьёзный он мужик, жёсткий. Влияние у него в гильдии было. Да и есть до сих пор. Но, как говорил сам Арно, Гастон — недалёкий.

Жан помолчал, глядя в огонь.

— А потом я провернул одно дело. Серьёзное. Арно остался очень доволен. Настолько, что сместил Гастона и сделал меня своим новым замом. Сказал, что ему в заместители нужен кто-то с Интеллектом повыше десятки.

Жан хмыкнул.

— Так что Гастон меня ненавидит, — продолжил Жан, и голос его стал жёстче. — Даже пытался меня прикончить однажды. Подослал людей в тёмном переулке. Но это они зря на меня с ножами полезли, — хвастливо улыбнулся Жан, — я, как видишь, с тобой тут сижу, а те — червей кормят.

— А ты почему не ответил?

— Прямых доказательств не было. С теми двумя я поторопился. Убил их, даже не расспросив. А просто так, без причины, на нож брать уважаемого члена гильдии мне Арно запретил.

Я кивнул, отставив кружку в сторону, и подался чуть вперёд, глядя Жану прямо в глаза.

— А что за дело ты тогда провернул? Оно случайно не связано с настоятелем Ламбертом?

Жан мгновенно подобрался. Его лицо, только что расслабленное и чуть хвастливое, резко посуровело. Брови сошлись у переносицы, а во взгляде проступило что-то тёмное, почти опасное. Жан несколько секунд молчал, изучая меня, будто решая, сколько можно сказать. Рука, лежавшая на столе, медленно сжалась в кулак.

— Арно рассказал? — выдавил он наконец напряжённым голосом.

— Да, — подтвердил я, не отводя взгляда.

Жан отвернулся к камину. Когда он заговорил снова, голос его был полон такой холодной, неподдельной ненависти, что воздух в комнате будто потяжелел.

— Ламберта я убил, — процедил он сквозь зубы. — Отомстил этому уроду за отца. Знаешь, если бы не Арно, я бы тогда вообще весь храм вырезал. Ненавижу церковников.

Жан замолчал и продолжил смотреть смотреть в огонь. Пламя отразилось в глазах Жана, и на миг мне показалось, что в них вспыхнула та же самая ярость, с которой он шёл на «дело». Передо мной сидел человек, который когда-то был готов сжечь целый храм ради мести — и остановился только потому, что кто-то более умный и влиятельный вовремя его придержал. И, честно говоря, Жана я понимал. А ещё я понимал, почему Арно приказал взять Жана с собой на операцию против Конрада. Жан церковников не отпустит. Даже если мы с визитарием до чего-то и договоримся, Жан плюнет на всё и загонит болт из своего арбалета Конраду в сердце.

Жан молчал, ненависть постепенно покидала его лицо, уходя глубже, прячась под привычной маской.

— Отец не был святым, — сказал он вдруг глухо, не поворачиваясь ко мне. — Но того, что с ним сделали, он не заслужил. Того, что творят церковники с людьми, никто не заслуживает.

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? У каждого своя черта, после которой человек перестаёт договариваться и начинает воздавать каждому по делам его. Когда Жан заговорил снова, его голос звучал жёстко, но тёмная дрожь, которая была секунду назад, исчезла.

— Ладно. Ты ведь не за этим спросил. Что там с Гастоном?

Я кивнул. Момент для чужих исповедей был не самый подходящий: возле дома крутились люди, которые могли представлять угрозу.

— Ты сказал, что у Гастона влияние в гильдии было. Насколько оно сейчас велико?

— В последнее время, из-за епископских чисток, оно выросло. Много новеньких, которые слишком полагаются на силу, а не на мозги или хотя бы на навыки. Им Гастон нравится. Да и старше он меня намного, это тоже ему в плюс играет. В общем, если оступлюсь я сильно или помру, то Арно снова Гастона своим заместителем назначит, — Жан поковырялся кочергой в камине. — А чего спрашиваешь?

— Видел одного из носильщиков Гастона рядом с домом. Того, что рядом с ним держался и при нормальном оружии.

Кочерга замерла в руках Жана, и он повернул голову ко мне.

— Высокого?

Я коротко кивнул. Жан ещё несколько секунд думал, а потом выругался и швырнул кочергу обратно в камин так, что искры брызнули во все стороны.

— Чёртова сука… — процедил он сквозь зубы. — Ничем хорошим это не кончится, Эллади. Совсем ничем.

Жан встал и подошёл к ближайшему окну. Отодвинул край занавески одним пальцем и долго всматривался в ночную темноту за стеклом.

— Это правая рука Гастона. Самый доверенный человек, — продолжил Жан, не оборачиваясь. — Прежде чем те двое меня подрезать попытались, тоже рядом крутился этот высокий. Высматривал, кто со мной, куда хожу. А уже потом ударили.

Жан помолчал, не отводя глаз от темноты за окном.

— Если Гастон прислал сюда именно его, значит, за нами не просто наблюдают. Проверяют дом, считают людей, прикидывают, как войти и кого нужно убрать первым. Такие, как этот высокий, всегда появляются перед делом.

Жан отпустил занавеску и повернулся ко мне.

— Но и тянуть они не станут. Особенно если поняли, что ты слежку заметил. Придут либо этой ночью, либо под утро. И не только за мной — вас тоже всех устранят, чтобы не оставить свидетелей.

Лицо у Жана стало сосредоточенным, как у человека, который уже мысленно считает болты в колчане и прикидывает, сколько будет нападающих.

— Надо будить остальных. И готовиться. Потому что если Гастон начал — он не остановится на полпути.

Скрипнула половица, и наверху лестницы показались Селена и Лис, привлечённые шумом брошенной кочерги.

— Спускайтесь, дело есть, — махнул я им и, повернувшись к Жану, продолжил: — Как второй человек в гильдии ты меня устраиваешь. И я готов помочь тебе разобраться с проблемой ещё раз. Но не бесплатно.

— Так ведь и за тобой придут, — немного непонимающе выдал Жан.

— Придут за свидетелями. И если мы с тобой прямо сейчас не договоримся, я со своими людьми просто уйду.

Жан не часть моего отряда. Да, он нас спас на охоте с Пятирогом. Мы в ответ спасли ему жизнь. Так что взаимных долгов у нас нет. Меня устраивал любой вариант развития событий, потому что в каждом из них были свои плюсы и минусы. Гастон как зам Арно может стать проблемой, но тогда Жан, ввиду смерти, не будет задействован в деле с визитарием и появится призрачная надежда решить с церковником всё без крови.

— Что ты хочешь? — спросил Жан почти без раздумий.

— Во-первых, мы — просто наёмники и все вопросы с Арно ты решаешь сам. Во-вторых, командую я. И в-третьих, делим добычу по количеству людей. Моему отряду отходит три четверти. И не только того, что возьмём в бою, но и от любой другой выгоды, которую ты получишь в результате нашей помощи.

По лицу Жана пробежала тень: похоже, он знал, что с Гастона можно получить что-то интересное и делиться этим не хотел.

— Договорились, «сир» Эллади, — ответил Жан согласием после секундного колебания и протянул руку.

Я пожал его ладонь и, повернувшись к своим, пояснил:

— Есть работа. Предположительно этой ночью на дом нападут. Все нападающих нужно отправить к Владыке.

Жан потушил масляную лампу, снова отодвинул штору и выглянул в окно.

— Придут точно этой ночью — вижу двух соглядатаев, — убеждённо произнёс он. — И убивать всех нельзя, не надо повторять моих ошибок. Я хочу взять кого-то живьём, чтобы показать Арно. Желательно самого Гастона. Уверен, если его спросить как следует, можно узнать, где его тайник.

Предложение звучало здраво, так что я согласился с приведёнными доводами.

— Гастон человек не бедный. Да и за доставку частей Пятирога ему заплатили неплохо, — продолжил Жан. — Так что экипировка у него будет хорошая. С собой он возьмёт несколько человек, думаю, не более пяти, самых преданных и умелых. Сам Гастон инициирован, его люди также будут носителями системных навыков.

Жан осмотрел помещение. Пламя в камине давало достаточно света, чтобы контуры предметов были различимы в полутьме.

— Предлагаю эти столы перевернуть. Я, Эллади и Селена займём оборону за ними. Наверху на лестнице засядет Лис, — чеканил план Жан. — Когда они зайдут, я и Лис стреляем. Это сразу минус два. Лис может ещё одного успеет подранить, а дальше начнётся свалка.

— На лестницу капкан нужно поставить, что после Пятирога уцелел. Если кто наверх сунется, в нём и останется, — предложил Лис, с чем я согласился.

— Столы не просто положить на бок, а ещё и убрать всю мебель в дальний от двери угол — чтобы нападающим было негде прятаться, а у нас было место для манёвра копьём, — добавил уже я. — Когда они придут, мы не знаем, значит порядок дежурств будет такой: Селена, Лис, я, Жан. Остальные ложатся спать прямо на боевых позициях. Наблюдение будет вестись из окна на втором этаже — там всю улицу чётко видно.

Всё подготовили быстро и молча. Столы перевернули, привалив их к стене так, чтобы образовалась крепкая баррикада с узкими бойницами для арбалета и копья. Лишнюю мебель оттащили в дальний угол. На лестнице Лис с помощью Жана поставил капкан: зубья хищно блеснули в свете камина, готовые сомкнуться на первой же ноге, которая рискнёт подняться наверх. Подбросили дров в камин, чтобы он освещал общую комнату.

Я отложил щит и в очередной раз почувствовал себя голым. Но системные навыки говорили чётко, что в помещении копьё нужно держать двумя руками, что оно слишком длинное для одноручного хвата. Чтобы сражаться со щитом в помещении, необходим короткий меч. Но даже если бы мы не продали те трофейные клинки, владеть этим оружием, кроме меня, никто не умел. Это был повод в будущем задуматься и о защите, помимо щита, и о расширении пула системных навыков и вооружения.

Часы тянулись медленно. Когда подошла моя очередь дежурить, за окном всё ещё была ночь, освещаемая только Оком Владыки. Я поднялся на второй этаж, устроился у окна, отодвинул край занавески ровно настолько, чтобы видеть улицу, и замер, всматриваясь в улицу.

Я уже начал думать, что Жан ошибся — может, Гастон решил пойти на «дело» завтра — когда заметил движение.

Пять тёмных силуэтов отделились от стены противоположного дома и метнулись через улицу. Быстро, бесшумно, как крысы, почуявшие мясо. Ни фонаря, ни факела — только лунный свет выхватывал контуры плащей и блеснул на металле у пояса. Первым шёл высокий — тот самый, которого я видел раньше. За ним — ещё четверо, один чуть ниже и шире в плечах. Гастон.

Я развернулся и, подойдя к Лису, толкнул его в плечо. Охотник проснулся сразу. Дальше я спустился по лестнице, аккуратно обойдя капкан, и разбудил Селену с Жаном, показав им раскрытую пятерню. Бойцы кивнули и заняли свои позиции.

Мы замерли в ожидании.

От входной двери донёсся едва слышный звук. Металл тихо царапнул по металлу. Потом ещё раз — осторожно, умело. Кто-то ковырялся в замке отмычкой, стараясь не издать ни единого щелчка.

Жан посмотрел на меня через баррикаду. В полумраке его глаза хищно блестели.

— Пришли-таки, — одними губами произнёс он, заряжая арбалет.

Я кивнул, крепче сжимая древко копья и переглянувшись с Селеной. Звук отмычки стал чуть громче. Ещё секунда. Ещё одна.

Дверь дрогнула и медленно, без привычного скрипа, отворилась. В щель проскользнула высокая тёмная фигура. За ним — ещё четверо. Гастон шёл третьим: его широкоплечая низкая фигура легко узнавалась.

У каждого «ночного гостя» на поясе короткий меч, кинжал и баклер — маленький, диаметром всего 30 сантиметров, стальной щит. На торсе стеганка, поверх которой местный аналог coat of plates до середины бедра — кожаная «футболка» с затяжными ремнями по бокам, на которую наклепаны стальные прямоугольные пластины. Но, в отличие от бригантины, пластины шли не внахлёст, а с небольшим промежутком. Это позволяло доспеху свободно гнуться, а пластинам — не издавать звука при движении. При этом щели были достаточно тонкими, в такие крайне сложно попасть. Больше никакой защиты у них не было. Ни шлемов, ни наручей.

Противники начали углубляться в комнату. Ни единого звука, кроме тихого скрипа половиц под сапогами. Ещё шаг шаг. Ещё.

И тогда сверху, с лестницы, звонко щёлкнула тетива Лиса. Стрела ударила высокому точно в грудь — туда, где сердце. Но вместо мягкого чавканья плоти раздался звонкий, металлический «дзинь». Стрела отскочила и улетела в темноту. Высокий качнулся, но устоял.

Жан выстрелил через секунду. Болт из его арбалета вошёл в голову одному из нападавших — тому, что был ближе к двери. Человек всхрапнул, будто его пнули под дых, и рухнул навзничь, перегородив выход.

— Наверх! — рявкнул высокий, и один из оставшихся рванул к лестнице, выхватывая оружие и баклер.

Он успел сделать всего два шага по ступеням, когда капкан сработал. Металлические зубья клацнули, сомкнувшись на голени. Вопль боли разорвал тишину и оборвался, когда человек рухнул лицом вперёд, ударившись головой о ступени.

— Сейчас! — выдохнул я, и трое оставшихся рванули на мой голос.

Мы с Селеной выскочили из-за баррикады одновременно. Двое против троих, но у меня был второй уровень «Древкового оружия (F)» и я был уверен, что даже один справлюсь со всеми тремя.

Селена мгновенно выбрала себе цель — того самого высокого. У него явно был системный навык: движения точные, плавные, почти идеальные, будто он заранее знал, куда упадёт каждый удар. А броня на корпусе позволяла ему ошибаться. Но у Селены тоже был навык, более высокая Ловкость и преимущество в длине оружия; последнее не позволяло высокому достать до девушки. Их схватка замерла в шатком равновесии: ни у кого не было решающего преимущества.

Второй, коренастый, вырвался вперёд, оставив позади Гастона, стремясь зайти Селене в бок. Но я не дал. Удар копьём на всю длину, окончившийся ещё одним «дзинь», но противник был вынужден переключиться на меня.

Гастон и коренастый насели на меня. После размена парой ударов стало ясно, что техника Гастона не уступает моей — у него тоже был 2-й уровень навыка — и только благодаря возможности удерживать дистанцию из-за длины копья Гастон со своим напарником меня ещё не закололи. Но всё к тому шло.

Они давили вдвоём, заставляя меня пятиться к баррикаде. Я отбивался древком, иногда атаковал в ответ, но теснили меня жёстко и слаженно: удары сыпались один за другим, мне приходилось работать на пределе.

Сверху щёлкнула тетива. Стрела вошла коренастому в бедро. Он зарычал, нога подогнулась, и на миг напарник Гастона сбился с ритма.

Я активировал модификацию «Время охотника (Е)». Мир вокруг замедлился. Я стал в полтора раза быстрее на целых пять секунд…

Раз. Удар пяткой копья под колено Гастону. Он пытается отступить, но не успевает — я быстрее. Раздался мерзкий хруст кости. Замедление времени не только сделало меня быстрее, оно ускорило и мои удары. А чем выше скорость, тем больше сила удара. Гастон взвыл, глаза его расширились от боли, нога подломилась.

Два. Гастон ещё падает, делаю шаг в сторону и наношу удар в шею коренастому. Тот не успевает среагировать, наконечник пробивает его шею.

Три. Противник хрипит, я выдергиваю копьё из его тела.

Четыре. Гастон ещё судорожно цепляется за меч, пытаясь меня достать. Удар пяткой копья по руке. Опять хруст, оружие выпадает из рук Гастона, а крик заполняет первый этаж.

Пять. Рывок к высокому.

Действие модификации закончилось, и высокий успевает уйти из-под моего удара, нацеленного в шею, а заодно и оценить обстановку.

Увидев, что остался один, высокий, резко повернулся и рванул к двери. Он хотел уйти быстро, по-крысиному, как и пришёл. Но замешкался в дверях: труп того, кого Жан снял первым, лежал поперёк выхода, и высокий споткнулся о его тело, едва не упав.

Жан наконец-то перезарядил своё оружие. Арбалет щёлкнул, и болт вошёл высокому точно в затылок. Убегающий сделал ещё шаг и рухнул лицом вниз уже на улице, на которую так стремился.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Я медленно опустил копьё и огляделся. Три трупа, один тяжело раненный на лестнице и Гастон с поломанной рукой и ногой.

Жан отложил арбалет и принялся вязать Гастона, предварительно раздев. Тот пробовал сопротивляться, но Жан резко ударил его в переломанную руку. Гастон заорал, а Жан ударил ещё раз:

— Делай, что я сказал, мразь, или яйца тебе сейчас отрежу!

Крик Гастона постепенно превратился в скулёж, и он выполнил требования Жана. Тем временем Селена проверила нападавшего, который оказался в капкане.

— Голень раздроблена, большое кровотечение. Не жилец, — констатировал наш доктор, и я одним движением копья добил раненого.

— Они все инициированные, — Жан уже справился со своим пленником — спеленал Гастона — и споро обыскивал трупы, складывая всё ценное в центре комнаты. — Нужно церковников звать, чтобы те ядра извлекли и проверили все. Но так мы делать не будем, иначе и нас загребут. Трупы нужно отнести и сбросить в канаву в нескольких кварталах отсюда. Там их утром найдёт стража и уже сама со всем официозом разберётся. Услуги стражи обойдутся в 12 лоренов. Я заплачу из своих, потом вычтем из добычи.

Жан зажёг лампу и в её свете придирчиво ещё раз обыскал трупы. И даже нашёл хитро спрятанный кошель с монетами.

— Селена, может осмотреть Гастона? Чтобы он не сдох раньше времени, — попросил Жан, не отрываясь от обыска.

Пока Селена возилась с Гастоном и накладывала ему две шины, мы с Жаном перенесли трупы в указанное им место. Самого Гастона спустили в подвал и привязали к стулу, после чего убрали кровь в помещении. Дом возвращал себе приличный вид, будто и он предпочитал не помнить, чем люди здесь занимались полчаса назад.

— Ну что, зададим пару вопросов нашему ночному гостю? — с усмешкой, от которой пробрало до печёнок, спросил Жан.