Вид у Жана был взволнованным и нервозным, словно за ним гнался инквизитор. Я поднялся со скамьи. Бойцы переглянулись, но никто не спросил — все понимали, что помощник Арно не стал бы вламываться сюда среди ночи без причины.

— Пойдём, — бросил я Жану и первым шагнул к двери.

Время было ближе к полуночи. Око Владыки висело высоко, заливая Конфлюан холодным светом, от которого тени казались глубже и чернее. Я плотно прикрыл за собой дверь, и мы с Жаном отошли на десяток шагов в сторону, к узкому проулку между домами, где никто не мог нас подслушать. Жан всё время оглядывался, словно ожидал, что из тени вот-вот выскочит церковник и потянет его на костёр.

Он остановился у старой бочки, которую кто-то использовал вместо стола, и наконец выдохнув, понизив голос почти до шёпота:

— Выяснил я кое-что про заброшенный храм. Буквально час назад.

Жан сделал паузу, будто эти слова сами по себе были тяжёлыми и требовали времени, чтобы осесть. Я почувствовал, как внутри что-то натянулось: похоже, новость была стоящая, но вряд ли приятная. И вряд ли эти сведения приблизят меня к избавлению от Меткой Владыки. Скорее добавят очередных проблем.

Я прислонился плечом к холодной стене дома и стал ждать продолжения.

— Из этого храма нашли несколько артефактов. Последняя находка — какая-то монета. Но не из серебра, а из меди и странной стали. И как только эта монета пошла по рукам, люди, причастные к находкам, начали исчезать.

Жан замолчал, давая мне время переварить.

— Ходят слухи, что эти люди не просто пропали. За ними пришла Инквизиция, — Жан сделал глубокий вдох и продолжил взволнованным шёпотом, в котором угадывались абсолютно не свойственные Жану панические нотки: — Инквизизия, спаси Владыка! Понимаешь, Эллади, с кем угодно можно договориться. Или убить, чтобы охладить пыл преследователей. Но не с Орденом. Если они вцепились в тебя, то уже никогда не отпустят.

Очень хотелось рассказать Жану про своего «друга»-инквизитора. И что ничего, вот я до сих пор жив. Но я этот порыв подавил: Жан был на грани нервного срыва, и одного упоминания таких «друзей» могло хватить, чтобы помощник Арно прирезал меня прямо здесь. Возможно, кого-то из тех, кто стал свидетелем его интереса к храму, Жан уже зачистил, чтобы даже намёка не было на его заинтересованность. Чтобы никто не мог донести или по неосторожности взболтнуть черно-красным.

Всё-таки репутация у Ордена среди местных покруче, чем у Испанской Инквизиции на Земле. Даже церковники любят пугать Карающей Дланью как чем-то неотвратимым и безжалостным, хотя сама Церковь к Инквизиции никакого отношения не имеет.

— А кто именно пропал? Судя по тому, что ты смог что-то узнать, большая часть людей наоборот, осталась целой и невредимой, — попытался успокоить я своего собеседника.

Жан ещё раз посмотрел по сторонам и уже без паники, но всё ещё шёпотом, ответил:

— Ты прав, исчезли только те, кто артефакты находил.

— Ты эти артефакты даже не видел. Так, только слухи собирал. За такое чёрно-красные не придут. Иначе им пол-баронства на костёр нужно отправить.

У любой власти, даже самой рьяной, есть предел усердия. Обычно он упирается в количество дров и свободного времени.

— Может, ты и прав, Эллади, но дальше копать про храм и Индульгенцию я не буду.

Я кинул на Жана злой взгляд:

— Это как понимать? Ты мне должен за Жосслена.

— Я уже в такое дерьмо влез, что считаю свой долг уплаченным. И не нужно настаивать на ином, — с угрозой в голосе ответил Жан, положив руку на кинжал.

А я ведь тоже был свидетелем интереса Жана. И вполне возможно, что он ищет предлог для моего устранения. Чтобы не быть виноватым в срыве охоты на Пятирога перед Арно, да и моим людям рассказать, мол, я сам на него напал и он лишь защищался. С моими модификациями (E) ранга убить меня Жан вряд ли сможет — я уже не тот беззащитный искупленец из баронского лагеря — но серьёзное ранение я получу. Да и в целом мёртвый Жан для меня бесполезен: охота на Пятирога на него завязана. Значит, придётся согласиться, но не прогнуться.

— Расскажи всё, что узнал. Плюс двадцать лоренов, и я буду считать, что мы в расчёте, — я немного наклонился вперёд и приподнял левую руку, чтобы принять первый удар кинжала на предплечье, если всё-таки дойдёт до драки. Жан отметил моё движение, но кинжал доставать не стал. — У нас завтра совместный выход. Ты точно уверен, что хочешь оказаться в лесу с четырьмя обиженными на тебя бойцами за нарушение тобой же данного слова?

Секунды шли, мы буравили друг друга взглядами, но ничего не происходило. Только ветер гонял по улице мусор. В итоге Жан отпустил рукоять оружия.

— Десять лоренов. И пять из них заберу за постой — вы и так уже седьмой день тут находитесь, хотя заплатил только за пять.

Я медленно, дозируя воздух, чтобы не услышал Жан, выдохнул. И кивнул.

— Заброшенный храм находится где-то на северо-западе от храма настоятеля Этьена. Но сам храм никто не видел. Артефакты находили в каком-то селевом потоке, что сошёл с гор. Больше ничего не знаю, — с этими словами Жан отсчитал мне пять лоренов.

Я спрятал монеты в кошель.

— Завтра всё в силе? Идём на охоту?

— Да, зайду с утра. Насчёт переправы, носильщиков и всего остального я договорился.

На том мы и расстались — Жан ушёл по своим делам, а я — в дом ночной гильдии. На обеспокоенные взгляды бойцов я беспечно махнул рукой:

— Ничего серьёзного. Поговорили по поводу утреннего выхода, а ещё арендную плату за дом взял.

Ребята не стали допытываться, тем более моя встреча прошла быстро и без видимых последствий. Мы разошлись по комнатам и почти сразу легли спать: завтрашняя охота требовала свежей головы.

* * *

Проснулся я опять раньше всех. «Ускоренный отдых (F) (⅖)» был просто превосходной модификацией. Я быстро составил письмо и отнёс его на местный аналог почты, которая принадлежала Церкви. Нутром чувствовал, что выражение «тайна переписки» для церковников звучит как богохульство. Ну и пусть читают: моё письмо выглядело как обычное торговое послание от мелкого купца. И, в сущности, именно им и было, если не знать истинного адресата.

Когда я вернулся, остальные уже проснулись и собрались. Не прошло и получаса, как в дверь постучали. Жан пришёл не один, с ним был десяток крепких носильщиков, нагруженных тяжёлыми капканами и мотками толстых цепей. Железо глухо позвякивало при каждом шаге, словно напоминая, на какого зверя мы собрались. Командовал носильщиками непонятный тип, которого Жан представил как Гастона — ещё одного человека Арно.

— Готовы? — спросил Жан, окинув нас взглядом. В глазах его всё ещё плескалась вчерашняя тревога, но вёл он себя невозмутимо.

— Готовы, — кивнул я.

Вооружившись копьями и щитами, оставив мечи дома — это оружие против человека, а не зверя — мы вышли из здания и направились к причалу за городом. Утро было свежим, почти холодным, а с реки дул сильный ветер.

У причала уже ждали несколько лодок. Мы погрузились, разместив снаряжение и оружие так, чтобы не перевернуться на середине реки. Лодки отчалили, и гребцы уверенно повели их через Бернар. Течение было сильным, вода — тёмной. Носильщики остались на обжитом берегу: они должны были ждать нашего возвращения или команды, что можно переправляться за тушей Пятирога.

Лодка слегка кренилась на волнах, и я вцепился в борт, чтобы не потерять равновесие. Тишину нарушил Лис:

— Пока плывём, изложу план охоты. Он простой, но требует внимательности.

Головы бойцов повернулись к охотнику.

— Пятирог — тварь, бронированная настолько сильно, что её не берёт ни арбалетный болт, ни копьё. Причём защита у него есть даже под брюхом, так что волчью яму тоже делать бесполезно — он просто проламывает колья своим весом, а повреждений не получает. Да и не попадёт он в волчью яму — нюх у Пятирога отменный, и сам он не тупой. Поймёт, что ловушку на него поставили, и обойдёт стороной.

Жан, сидевший напротив меня, положил руку на арбалет, лежавший у него на коленях.

— А если болт между пластин положить?

Лис только хитро прищурился.

— У Пятирога нет зазора между пластинами. Над двумя чешуйками у него лежит третья, которая зазор и закрывает. Все три чешуйки соединены между собой и сохраняют ограниченную подвижность.

— И как же такого монстра убить? — с любопытством спросил Бывалый.

Лис усмехнулся, глядя на тёмную воду.

— Мы обратим его главное преимущество — нюх — против него самого. Я приготовил специальное масло. Нанесу его на стрелы с тупыми наконечниками. Стрела броню даже не поцарапает, но смажет нос твари как следует. И тогда Пятирог начнёт чихать. Как только пасть откроется — твоя задача, Жан, всадить болт прямо туда. Срезни взял? Внутри у Пятирога защиты нет и широкий наконечник срезня разорвёт мягкое нёбо. А потом просто подождём, пока он захлебнётся в собственной крови.

Жан помолчал, глядя на приближающийся противоположный берег. Лицо его оставалось невозмутимым, но в глазах появилось сомнение. И не только у него, даже Бывалый покачал головой.

— Это какой-то… сомнительный план, — буркнул старый вояка.

— По-другому на Пятирога не охотятся, — пожал плечами Лис, поправляя колчан. — Одно время пытались заливать масло в логово и поджигать. Только у Пятирога всегда есть запасной выход. А то и несколько. Испуганный Пятирог всё на своём пути сметает. Таких вот незадачливых охотников — тоже.

Я почувствовал, что лодка уже скребёт днищем по мелководью у нужного нам берега.

— А капканы тогда зачем? Ты же сам сказал, что ловушки бесполезны, — спросил Жан, приподняв бровь.

— Засаду на Пятирога мы устроим возле его логова, — начал объяснять Лис. — Когда болт залетит в его пасть, тварь обезумеет от боли, забудет об осторожности и помчится на нас. И попадёт в капканы, которые мы поставим прямо перед собой и цепями привяжем к дереву. Зубья капканов самому Пятирогу не повредят, но они его остановят и позволят нам отойти и спокойно дождаться, пока он сдохнет.

Жан кивнул, хотя по его виду было ясно, что план ему не по душе. Но отказываться было поздно: Арно вряд ли простит Жану вторую промашку подряд. Может даже лишить его должности заместителя.

Лодки мягко ткнулись в берег, и носильщики, оставшиеся на той стороне, превратились в далёкие фигурки. Я первым выпрыгнул на влажную землю, чувствуя смесь азарта и расчётливости. Это была первая наша охота, официальный доход. Возможность начать жить по закону, а не зарабатывать на «чернухе».

Мы шли гуськом по узкой лесной тропе, что вилась между корнями и валунами. Лис шагал первым, то и дело принюхиваясь и бросая короткие взгляды на мокрую землю. За ним все остальные: я, Жан, Бывалый и Селена. Груз, капканы и стальные цепи мы распределили между собой, чтобы Лис мог идти налегке и осматривать следы.

Внезапно охотник замер, вскинув руку. Все остановились как вкопанные. Я настороженно стал смотреть по сторонам. Охотник подошёл к кустам у края тропы и медленно раздвинул их.

Там, вдавленный в мягкую землю, лежал труп. Человек. Вернее, то, что от него осталось. Грудная клетка была сплющена так, будто по ней проехала телега, груженная камнями, а голова… голова превратилась в кровавое месиво, в котором едва угадывались остатки лица. Кожаная куртка лопнула по швам, из-под неё торчали обломки рёбер. Рядом валялось переломленное, словно ветка, копьё.

— Мать твою… — выдохнул Бывалый.

Мы аккуратно скинули с плеч капканы и цепи. Железо едва слышно звякнуло о корни. Жан присел рядом с Лисом, лицо его побледнело, но других признаков испуга заметно не было.

— Осмотреться, — тихо приказал я.

Мы разошлись веером, стараясь двигаться как можно тише. Ещё через десяток шагов стало ясно, что здесь происходила настоящая бойня. Второй погибший лежал разорванный почти пополам, третий — вмятый в землю. Четвёртым и пятым нападавший, похоже, и вовсе успел закусить: в траве виднелись остатки трупов, кости и обрывки одежды. Рядом валялось оружие этих несчастных. Такое же поломанное, как и они сами.

Лис присел у последнего тела, потрогал пальцем землю, понюхал и выпрямился.

— Группа охотников, — сказал он спокойно, но в голосе проскользнула жёсткая нотка. — Человек пять-семь. Пришли вчера, не позже обеда. Думали взять Пятирога.

Продолжать Лис не стал — результат работы этой группы был наглядно виден. Походе, Жосслен не только Шраму разболтал про логово Пятирога. И нашлись резкие парни, которые решили нас опередить.

Лис ещё раз внимательно осмотрел трупы и на одном из них нашёл какую-то склянку. Откупорил, понюхал и беззвучно выругался.

— Масло… — процедил он сквозь зубы. — Но в нём не хватает нескольких трав. Такое дерьмо только злит Пятирога до белого каления, но чихнуть не заставит. Вот Пятирог в бешенстве и отправил всю эту братию прямиком к Владыке!

Лис медленно обвёл взглядом обглоданные останки, и глаза его сузились от презрения к дилетантам.

— Парочкой монстр просто закусил. Может, кто-то из этих горе-охотников и успел драпануть. Но один-два, не больше. Чёртовы недоучки…

Жан медленно повернулся к Лису. Выглядел помощник Арно обеспокоенным.

— Разозлили Пятирога сильно, да?

Лис посмотрел на Жана так, будто тот спросил, почему вода мокрая, но отвечать не стал. А Жан только кивнул сам себе, подтверждая свою правоту.

Я перевёл взгляд на раздавленные тела. В воздухе уже начал витать тошнотворный сладковатый запах. Вчерашняя охота. Вчерашняя неудача. И теперь мы идём той же тропой. Я рефлекторно перехватил копьё поудобнее.

— И что дальше? Эти, — я указал на трупы, — сильно помешали нашим планам?

Лис слегка приподнял склянку с трофейным маслом:

— Зависит от этой бурды. Если она ещё на морде Пятирога, то соваться к нему нельзя. А если уже нет, то он мог уйти искать другое место для логова: монстр не любит, когда его тревожат.

— Тварь огромная, выследить её не должно составить труда, — пробормотал Жан.

— Это так. Но уходить Пятирог будет вглубь земель монстров. Это вообще редкость, что он поселился так близко к людям, — Лис спрятал трофейную склянку в свой рюкзак. — А в глубине разные твари живут. Для Пятирога не опасные, а вот нас они съесть будут не против. Обычные люди их не сильно интересуют, но мы тут все инициированные. Носители Искры для хищных монстров как сладкая булочка.

— Значит, если Пятирог убежит, за ним мы не пойдём? — спросил Жан.

Лис слегка улыбнулся, но глаза его оставались холодными:

— Пойти можем. А вот выйти — уже нет.

На лице Жана отразилась борьба между осторожностью и желанием выполнить поручение Арно. Желание нешуточное: Жан хотел реабилитироваться в глазах главы местной мафии.

Помощник Арно окинул взглядом обглоданные останки, сглотнул и крепче сжал арбалет. Жан явно боялся. Но ещё сильнее, похоже, боялся вернуться к Арно ни с чем — после хищений Жосслена это означало окончательно признать себя бесполезным.

— Значит, нужно поспешить к логову, — наконец произнёс Жан. Его страх никуда не делся, он просто начал искать себе другую цель.

— Нет, — отрицательно покачал головой охотник, — идти по следу мы будем ещё медленнее и тише. Если Пятирог до сих пор в бешенстве, то мы повторим судьбу вчерашних охотников.

Жан перевёл взгляд на меня:

— Если мы упустим Пятирога, Арно будет очень недоволен.

— Недовольство ловчего пережить возможно, а бешенство Пятирога — нет, — заметил я. — Делаем, как сказал Лис.

Жан хотел что-то возразить, но я немного наклонил копьё в его сторону и резко оборвал диалог:

— Это приказ.

Глаза Жана сверкнули — подчиняться он не привык. Но тут, в лесу, один против четверых, он выступить не рискнул. Помощник Арно молча занял своё место в колонне.

Мы продолжили путь, двигаясь ещё медленнее и тише, стараясь не звенеть цепями и капканами. Каждый шаг давался с трудом — под ногами хрустели ветки, а воздух становился всё тяжелее от сладковатого запаха гнили.

Через две сотни шагов тропа вывела нас к логову.

Огромная нора зияла в склоне холма. Вокруг всё было переломано и истоптано: деревья выворочены с корнем, кусты смяты, а земля — сплошное месиво из следов огромных лап.

И прямо у входа лежали ещё два тела. Точнее, то, что от них осталось — этими людьми Пятирог, похоже, основательно пообедал. Или поужинал. Обглоданные кости, да и то не все, раздробленные черепа и клочья штанов — вот и всё, что осталось от бедолаг.

— Похоже, не ушёл никто, — с ощутимым напряжением в голосе произнёс Бывалый.

Лис молча обошёл логово по широкой дуге, внимательно изучая каждый след, каждую сломанную ветку, каждый отпечаток лапы. Он то и дело припадал к земле, трогал пальцами почву, принюхивался. Вернулся уже через пару минут, и лицо его было жёстким, как камень.

— Ушёл, — подытожил охотник, указывая на землю. — Прямо вглубь земель монстров.

Следы лап, каждая размером с небольшой щит, уходили в чащу широкой просекой, ломая молодые деревья как спички. Жан посмотрел на просеку, потом резко развернулся к Лису. На лице помощника Арно кипела злость, смешанная с решимостью.

— Значит, нужно идти за ним! — заявил Жан.

Я хмуро посмотрел на него исподлобья, и продолжать Жан не стал. Мои бойцы повернулись ко мне, ожидая решения. С одной стороны — рисковать не хотелось. Прошлая группа охотников своим примером доказала, что одна ошибка, и ты превратишься в аппетитную закуску для Пятирога. И это не считая других монстров. С другой — денег у нас осталось немного, и на закупку товара для искажённых их явно не хватит. Да и припасы нужны, если мы планируем уйти из Конфлюана.

Я молчал слишком долго. Для меня это была пауза на раздумье, а для Жана — уже ответ. Он метнулся взглядом от меня к Лису, потом к развороченному входу в логово, и лицо его дёрнулось так, будто внутри что-то окончательно сорвалось. Похоже, Жан посчитал, что мы сейчас развернёмся и уйдём, а объясняться с Арно потом придётся ему одному.

Жан не стал дожидаться, пока я заговорю. Он скинул свою поклажу — стальные цепи громко звякнули — перехватил арбалет. В глазах блеснула самоуверенность, обычно свойственная подросткам, и я понял, что Жан намного моложе, чем я думал. Парню было не больше двадцати. Просто повзрослел он очень быстро. Даже по местным меркам.

— Раз вы такие трусы, — выплюнул Жан, по очереди пробегая по нам горящим взглядом, — я пойду первым! Сам! Без вас, если надо!