Поспать мне всё же удалось. Хоть и немного, но «Ускоренный отдых (F)» позволял обходиться и таким небольшим количеством сна.

Рассеянный свет утреннего солнца пробивался сквозь узкое окошко, разбудив всех нас. Бывалый медленно сел и опёрся на спинку кровати. Лицо у него было бледным, но взгляд стал яснее. Старый вояка осторожно покрутил головой, поморщился, но не застонал. Через некоторое время зашла Селена, заставила его сделать несколько простых движений и огласила вердикт:

— Ты идёшь на поправку, но всё ещё нужен покой. До вечера без резких движений, иначе опять голова закружится и может вырвать.

Бывалый не стал спорить. Убедившись, что Селена держит ситуацию под контролем, я начал собираться на выход — не стоило заставлять инквизитора ждать. Одному идти не хотелось, поэтому я захватил с собой Лиса. Больше для моральной поддержки, хотя и поговорить с ним наедине я тоже хотел.

Утро было сырым, небо серым, но дождь пока не собирался. Лис шагал рядом молча, только иногда косился на мою грудь, будто проверял, не разойдётся ли шов. Поэтому разговор начал я.

— Что тебе подсунули в прошлый раз неправильное ядро, мы выяснили. Будем тебе новое Тело Господне для инициации брать?

Охотник немного замедлился, а его пальцы невольно сжались на ремне. Было видно, что Лис опасается повторения прошлого раза, когда он чуть не умер при разворачивании Системы. Но он быстро взял себя в руки и чуть более напряжённо, чем обычно, ответил:

— Если что-то пойдёт не так, вы же меня не бросите?

— Не переживай, Селена справиться и с двумя больными, — отшутился я. Но взгляд мой оставался серьёзен, так же как и у Лиса. И прочитать охотник в нём там мог только одно: я боевых товарищей не бросаю.

— Значит, будем.

До замка мы добрались быстро. Всё в той же караулке, где вчера встречались с интендантом, я подозвал дежурного:

— Эллади Фир, к лейтенанту Ирвину по его приглашению.

Баронский солдат достал книгу, сверил записи, после чего указал на стойку:

— Оружие оставишь здесь. Лейтенант тебя ждёт в своём кабинете при казарме. Эрве, проводи посетителя, — приказал дежурный своему напарнику. — А твой друг, — указал дежурный на Лиса, — пусть подождёт снаружи.

Эрве молча повёл меня через двор к казарме. Во дворе пахло железом, потом и казённой скукой — вечным запахом мест, где людей учат убивать по уставу. Мы прошли мимо солдат, возившихся с оружием, и остановились у неприметной двери. Провожатый коротко постучал, дождался разрешения и открыл её.

— Эллади Фир по вашему приглашению, лейтенант.

Ирвин сидел за столом, что-то быстро записывая в толстую тетрадь. При наших шагах он поднял голову, окинул меня быстрым взглядом и отрывисто произнёс:

— Свободен, Эрве. И дверь за собой закрой.

Солдат вышел, и в кабинете стало тихо. Я шагнул вперёд и опустился на грубый деревянный табурет напротив стола. Теперь мы остались одни. Кабинет показался вдруг тесным и душным, будто сами стены пропитались инквизиторской бдительностью и теперь строго взирали на меня.

Сердце предательски ускорило темп, но я заставил себя сидеть ровно и сохранять спокойное, почти равнодушное выражение лица — я не хотел, чтобы инквизитор заметил даже малейший признак нервозности. Ирвин же не спешил начинать разговор. Он откинулся на стуле и принялся внимательно меня разглядывать, медленно ведя взглядом по моему лицу и одежде. Его взгляд зацепился за свежий шов на моей рубахе, находившийся как раз напротив сердца. Рану под тканью лейтенант видеть не мог, но он был опытным человеком и всё понял сразу. Ирвин криво усмехнулся:

— Что, попал в передрягу?

— Просто царапина, господин лейтенант.

— Рана возле сердца — это не царапина. Только слепая удача уберегла тебя от смерти, — Ирвин подался вперёд. — А мог бы сидеть в храме, в тепле и безопасности. И получать деньги от двух хозяев сразу.

Я скривился: во мне теплилась надежда, что в прошлый раз мы с лейтенантом всё выяснили. Но инквизитор оказался очень настырным. Люди его ремесла вообще не понимают слово «нет». Они привыкли его считать лишь не до конца обработанным «да».

— Основная проблема предлагаемого вами положения — это наличие хозяев.

— В мире нет бесхозных людей, Эллади. Все кому-то служат, — заметил Ирвин.

Слова инквизитора прозвучали равнодушно, как очевидная истина. Но меня от них передёрнуло. Я и сам видел, что местные мыслят именно так: барон служит графу, Церковь — Владыке, простые люди — всем сразу. Свобода здесь проходила либо по разряду детских глупостей, либо как ересь — зависело от того, кто слушал речи об этой самой свободе: церковник или простой человек.

У каждого есть хозяин, и мысль о свободе и праве выбора просто не укладывалась в местные головы. В моём же мозге всплыла другая мысль: а что, если эта лестница служения тянется ещё выше?

— Даже Владыка? — вопрос вырвался раньше, чем я осознал, насколько он опасен.

Ирвин замер, а его бровь медленно поползла вверх.

— Однако, — только и выдохнул инквизитор. В его голосе прозвенела лёгкая опасная нотка. — Ты вообще думаешь, что и кому говоришь? За такое можно и на костёр.

— В моих словах нет даже намёка на ересь. Я не сомневаюсь, что Владыка существует и что Он — наш Бог. Мой вопрос в другом: есть ли кто-то над Владыкой? Есть ли Бог выше рангом? — попытался я свести всё к теологическому диспуту.

И вот тут инквизитор задумался. Неужели никто в этом мире раньше не поднимал этот вопрос? Или поднимал, но потом ему доходчиво объясняли, что любознательность вредна для здоровья?

— Есть ли господин у Владыки — меня не касается. Единственное, что для меня имеет значение, это то, что Владыка — мой Бог, — с изрядной долей фанатизма в голосе выдал Ирвин.

Развивать тему лейтенант не стал, вместо этого достал из-под стола сумку, из которой выложил три склянки, десять лоренов и две бумаги.

— Оплата за лечение барона в пещере. Два зелья «Среднего исцеления (E)», масло «Местного обезболивания (Е)», десять лоренов и официальное церковное разрешение на эти зелья.

Ирвин пододвинул всё указанное ко мне. Одну бумагу положил отдельно:

— Распишись в получении и в том, что мои обязательства выполнены в полном объёме и у тебя претензий нет.

Я поочерёдно коснулся каждой склянки и убедился, что содержимое и номера совпадают с теми, которые указаны в ведомости, и только после этого подписал бумагу.

— На этом наши дела завершены, господин лейтенант? — спросил я с небольшим нажимом.

Мы оба понимали, что вопрос гораздо глубже. Он не про бумаги и склянки. Он про то, готов ли инквизитор отстать от меня навсегда. Ирвин сидел и задумчиво смотрел на меня, словно оценивая, стоит ли на меня давить дальше или проще найти себе человека посговорчивее.

— Давай поступим так, — нарушил молчание Ирвин. Его голос звучал дружелюбно, но в глазах читалась трезвый расчёт. — Я тебя не трогаю, но если ты найдёшь что-то интересное, неси сразу мне. Я заплачу. Дороже, чем остальные.

Просто так отпускать лейтенант меня не собирался и хотел оставить хоть какую-то ниточку, через которую планировал таки меня додавить. Только чуть позже.

— Кроме того, разве плохо иметь знакомого инквизитора? — с полуулыбкой добавил он.

Я аж вздрогнул от этой фразы. Ирвин бы ещё предложил мне дружить. Интересно, а какие у нас были бы общие развлечения? Друзья там на футбол ходят. Или в кабак. А с инквизитором что? Наблюдать, как на костре корчится сжигаемый заживо еретик и цитировать строчки приговора? Или чем там занимаются инквизиторы, когда не вербуют осведомителей? Я только поёжился от этой картины. Нет, такие друзья мне ни к чему.

Но само предложение о продаже информации звучало неплохо, и я был склонен его принять. И самое главное, оно позволяло уйти от инквизитора целым и невредимым.

— На таких условиях мы с вами, господин лейтенант, можем поработать, — сказал я, выдавливая из себя улыбку, чтобы хоть немного отогнать видения совместных с другом-инквизитором «развлечений». Улыбка вышла кривоватой. — И у меня кое-что есть прямо сейчас. Но мне нужны не деньги, а ответная услуга.

Ирвин опять удивлённо приподнял бровь. Это даже в чём-то забавно — удивлять инквизитора. Почти как дёргать тигра за хвост.

— Есть некий брат Лоренцо. Он торгует ядрами в обход Церкви в Монтлионе. Закупается здесь, в Конфлюане, но все его поставщики буквально вчера умерли: нарвались в лесу на монстра.

Лейтенант снова выразительно посмотрел на свежий шов на моей рубахе — кто был этим монстром, он прекрасно понял.

— Так вот, брату Лоренцо приказали продать Лису неосвящённое ядро под видом Тела Господня. Имена брат называть отказывается, говорит, это какие-то очень важные люди. Мне бы хотелось эти имена узнать. Думаю, Ордену и самому будет любопытно их выяснить.

— Допустим. А что будет после того, как ты эти имена узнаешь? — задумчиво произнёс Ирвин. — Носители этих имён тоже в лесу на монстра наткнутся?

— Если у Ордена будет такой интерес — я всё организую за соответствующую плату. Если не будет — это уже мы внутри отряда решим, — провёл я чёткую границу между наймом и моими внутренними делами.

Ирвин ещё немного поизучал моё лицо, после чего ответил:

— Я попробую узнать. Что-то ещё есть?

— Нет, господин лейтенант.

Ирвин молча кивнул, не добавив больше ни слова, и я поднялся с табурета. Я коротко кивнул на прощание и вышел, прикрыв за собой дверь. И только здесь, вне кабинета Ирвина, я наконец почувствовал, что напряжение отпускает.

Эрве дожидался в коридоре. Он молча проводил меня до выхода из казармы. На улице маячил Лис, он беспокойно ходил вдоль стены, то и дело поглядывая в сторону караулки. Увидев меня, охотник заметно расслабился и шагнул навстречу. В его глазах читался вопрос.

— Рутина. За лечение барона заплатили, — скучающим голосом произнёс я. — Ты как, не передумал инициацию проходить?

Лис чуть напрягся, но ответ его прозвучал твёрдо:

— Нет, не передумал.

— Тогда пошли к церковникам.

Раз уж день начался с инквизитора, грех было не продолжить его храмовой бухгалтерией.

Часовня находилась рядом с замком и напоминала каменный куб. Массивный, серый, с узкими окнами-бойницами и тяжёлой дубовой дверью. Не храм, а сейф для веры.

Вход начинался с предбанника, до безобразия напоминавшего караулку при замке. Даже стойка для оружия была такая же. И так же, как и перед входом на замковую территорию, необходимо было оставить копья и щиты на этой стойке. Что мы и сделали, войдя в храм Божий с одними кинжалами.

Внутри же часовня больше походила на канцелярию, чем обитель божью: столы, люди в рясах, книги и чернила. И только где-то у дальней стены находилось некое подобие не то алтаря, не то иконы. Именно подобие, потому что ближайший настоящий Алтарь Владыки располагался в Монтлионе. Бог, похоже, здесь проходил как приложение к кассе.

Я подошёл к одному из столов и выложил на него «Кольцо Сопряжения (F+)».

— Купил вот недавно, хочу зарегистрировать. И все навыки в нём — тоже. У меня отряд охотников, — я достал бумагу из баронской канцелярии и положил рядом с кольцом. — Планирую отряд навыкам из кольца обучать.

Церковник поморщился, но его взгляд мгновенно прилип к баронской бумаге. Он внимательно пробежал глазами по документу и задержался на списке имён. «Эллади Фир — командир отряда». Ниже перечислены остальные. Монах едва заметно шевелил губами, будто вбивал каждое имя в память.

Когда монах добрался до конца грамоты и упёрся взглядом в баронскую печать, недовольство на лице церковника проявилось отчётливее. Он буквально видел, как прибыль от сдачи колец в аренду проходит мимо него и остаётся в моих руках.

Наверное, из-за этого монах не выполнит квартальный план и не получит премию. Или благословение — не знаю, как их тут поощряют за преумножение казны настоятеля Этьена. Не будь грамоты барона, церковник, может, и попробовал бы что-то сказать против обучения людей в отряде в обход Церкви, но спорит с гербовой печатью не рискнул.

— Привязано? — наконец оторвавшись от бумаги, сухо, не слишком скрывая недовольство, поинтересовался он.

— Безусловно.

— Где и при каких обстоятельствах приобрёл?

— Где купил, там уже больше нет, — немного резко ответил я.

Монах посмотрел на меня недобро, потом перевёл взгляд на баронскую бумагу и с тяжёлым вздохом попросил выдать ему временный доступ к артефакту. После чего переписал в книгу учёта номер кольца и навыки в нём.

— Необходимо Тело Господнее и 20 ОР для каждого из моих людей, — я назвал монаху настоящие имена своих спутников, чтобы церковник записал всё в книгу. — Как они изучат навыки, явятся лично и всё задекларируют.

Лицо монаха стало совсем постным, и он таки решил попробовать меня продавить:

— Так нельзя. Ядра покупаются и поглощаются прихожанами непосредственно в присутствии представителя Церкви. Навыки также изучаются под нашим непосредственным контролем.

Я постучал по бумаге с баронской печатью:

— А мне в канцелярии барона сказали, что в соответствии с Актом Трёх Святых мне, как командиру отряда, можно это делать и без вашего присмотра. Так что, обманули меня? Мне сходить, призвать их к ответу? Или мне напрямую пожаловаться на такой произвол? Например, одному из лейтенантов? Уверен, он доложит барону, и его милость во всём разберётся.

Эти правила объяснил мне Жерар всего за один лорен. И, кажется, это было самое выгодное вложение монет в этом мире с самого момента моего попадания. Вид кислой рожи церковника доставлял мне настоящее удовольствие. Плюсом к тому, что я ещё и кучу времени сэкономил. И позволял немного неофициальный ОР в навыки «подлить». Тут уже была даже не двойная, а тройная выгода.

Монаху было всё равно, откуда я так хорошо знал местные законы. Для себя он видел только одну проблему: целый лейтенант может узнать, что церковники игнорируют печать его милости. Это закончится скандалом, который вместо выгоды принесёт этому простому монаху одни проблемы. И если всё же дойдёт до дела, я не сомневался в том, что Ирвин, стоит ему сказать, не упустит законную возможность унизить Церковь.

Церковник взял в руки баронскую бумагу и начал делать вид, что внимательно её перечитывает. Все три предложения, что в ней написаны. Но его интересовал не текст — церковник искал повод, как отказаться от своих слов, не потеряв лицо.

— А, так это охотничий отряд. Ошибка вышла, — монах говорил, с трудом выталкивая из себя слова. — Да, у вас есть такое право. С тебя двадцать восемь лоренов, сын мой.

Я отсчитал монеты и положил их в такую же «пепельницу», как и у Савара. Я даже подумал, что это штамповка, но откуда в средневековье такая продвинутая технология? Но присмотревшись, понял, что «пепельница» всё-таки отличается от той, что была в шатре Савара.

Пересчитав монеты, церковник вынес товар и всё записал в книгу. Лис принял Тело Господне прямо в часовне. На мой вопросительный взгляд охотник ответил:

— Тут же к Владыке ближе. Должно легче пойти.

Но по взгляду охотника я понял, что он просто не рискнул откладывать инициацию, чтобы не передумать. Всё-таки ему было страшно проходить её повторно.

Мы вышли из часовни. Тяжёлая дверь за нами закрылась с глухим стуком, отрезав запах чернил и ладана. Лис шагал рядом, чуть покачиваясь, хотя и старался держать спину прямо. Небо над Конфлюаном уже начало темнеть. На хождения по городу и разговоры мы потратили большую часть дня; на улицы спускались сумерки.

К нам метнулась девчонка лет десяти: худая, в залатанной куртке, с растрёпанной соломенной шевелюрой. Она ловко юркнула между прохожими, остановилась прямо передо мной, окинула взглядом с ног до головы и спросила:

— Эллади Фир?

Я кивнул. Девчонка, не говоря больше ни слова, сунула мне в руку смятый клочок бумаги. Не успел я как следует взять записку, как проныра уже убежала.

Я развернул бумажку. Почерк был корявый, но разборчивый: «Есть срочное дело. Жду тебя за южными воротами на поляне в лесу после заката. Жан». Раньше Жан таким образом со мной не связывался, так что его почерк я не знал. Да и место встречи вызывало некоторые сомнения. Но, с другой стороны, может, заместитель Арно нашёл что-то про заброшенный храм или новую информацию по снятию Метки? Я взвесил все «за» и «против» и всё же решил пойти. Вернее, сделал то, что обычно и делают люди в моём положении: заметил подвох, мысленно выругался и всё равно полез туда, где плохо пахнет.

— Лис, ты как себя чувствуешь?

— Да что-то знобит немного и голова кружится, — ответил охотник. Лицо его уже стало красным от внутреннего жара. — Думаю, к утру пройдёт.

— Тогда иди домой. Только забери ядра и зелья, — я протянул ему сумку. — А я пройдусь, дело ещё есть.

Лис поколебался, но всё же спросил:

— Один точно справишься?

— Справлюсь. А у тебя, судя по покрасневшему лицу, инициация идёт, из тебя сейчас помощник так себе, — ответил я.

Лис благодарно улыбнулся — похоже и правда чувствовал себя из-за инициации не очень хорошо, взял сумку и пошёл в сторону дома ночной гильдии. Я проводил его взглядом, пока фигура не скрылась за поворотом, сунул записку в карман и быстрым шагом направился к южным воротам. Интересно, что за срочность у Жана?