В русской художественной культуре начала ХХ века многие кризисные в профессиональном отношении явления пытались иногда объяснить обособлением разных искусств друг от друга и преодоление кризиса видели в новых формах объединения их деятельности. Отсюда – тяга художников к архитектуре. При этом преобладало стремление не подключаться к существовавшей архитектурной методологии проектирования, а резко обновить ее для обновления в результате самой архитектуры. Неприятие традиционной архитектуры было особенно характерно для В. Татлина, который стремился к ее решительному обновлению и видел путь к этому в столь же решительном обновлении творческой методологии. Причину упадка архитектуры он усматривал в ее выделении и обособлении из всей системы изобразительного дела, что в свою очередь отрицательно влияло на живопись и скульптуру.

Татлин подчеркнуто противопоставлял архитектуре строительство. Так, в афише к выставке Памятника III Интернационала он именует работавший над его моделью коллектив строителями памятника (1920). Подготовку программной выставки «Обзор новых течений искусства» (1922) он проводит с «целью мобилизовать все художественные силы Петрограда, работающие в области нового искусства, в живописи, театре, музыке, скульптуре и строительном деле» [400]. При обсуждении идеи памятника Ленину (1924) он «даже против участия в постройке архитекторов, допуская лишь к ней художников-конструкторов и техников-инженеров» [401].

Причины своей неудовлетворенности архитектурой Татлин характеризовал так: «Существующие формы, применяемые в строительном искусстве (в архитектуре), обладают некоторой установившейся схематичностью. Обычно это сопряжение простых прямолинейных форм с формами, обладающими простейшей кривизной. Что касается архитектуры, то введение в строительные формы кривизны и форм сложной кривизны <…> носит пока примитивный характер, это и приводит к однообразию в смысле конструктивно-технического решения, а также замыкает художника в узкий круг обычно принятых строительных материалов. Это четко обнаруживается в проектах мировых конкурсов современной архитектуры» [402]. Эти слова были написаны в 1932 году. Критику состояния архитектуры Татлин начал еще до зарождения «новой архитектуры», а в тот период, когда определенный цикл ее развития завершился, Татлин, как видно, считал это развитие недостаточно радикальным, а его итоги – ограниченными.

Он считал себя главой конструктивизма, но архитектурный конструктивизм, возобладавший в новой архитектуре, был ему достаточно далек. Упрощенно это различие концепций можно выразить так: если конструктивисты-архитекторы полагали, что соответствующая утилитарной функции форма тем самым становилась и художественной, то, по Татлину, напротив, целенаправленно созданная художественная форма должна оказаться функциональной.

Какой же профессиональный метод противопоставлял Татлин методу архитектуры? Интереснее всего говорят об этом «Основные лозунги мастерской Татлина» к упоминавшейся «Выставке новых течений» 1922 года:

1. Живопись + инженерия – архитектура = конструкция материалов (а + в – о = к).

2. Организованный материал – утилитарная форма.

3. Ставим глаз под контроль осязания.

4. Через раскрытие материала – к вещи [403].

Особенно важен здесь первый лозунг – он является попыткой охарактеризовать и обозначить новый, нарождавшийся тогда вид художественной деятельности и соответствует как концепции Татлина, так и его практике. Среди его лозунгов к выставке модели Памятника III Интернационала был такой: «Инженеры-мостовики! Делайте расчеты изобретенной новой формы!» [404] Этот лозунг показывает, каким он представлял себе сотрудничество художника и инженера в процессе проектирования.

Татлин упорно (но не очень удачно) искал обозначения новой отрасли художественной деятельности. Вот ряд предложенных терминов, обозначавших, по Татлину, примерно одно и же [405]:

«Материал, объем и конструкция»; «материальная культура» («материальная художественная культура»); «культура материалов»; «конструкция материалов»; «организация материала» («организация материала в вещь»); «конструирование вещи».

Эти термины возникали в некоторой последовательности (первые не позднее 1919 года, остальные не позднее 1923 года) или употреблялись параллельно. Особенно часто – термин «материальная культура», который возник, вероятно, в параллель «живописной культуре» и вместе с ней должен был составлять «художественную культуру» [406]. Термин этот подчеркивал основополагающую для Татлина роль материала в формообразовании. Но он оказался достаточно конкретным и к тому же «занятым» новой отраслью совершенно иной науки [407].

Семантически (и фонетически) наиболее полно отвечающим концепции Татлина оказался термин «конструктивизм», выдвинутый самостоятельно его московскими последователями в 1921 году. Термин этот был сразу же признан Татлиным, но всё-таки он был «не свой», и, кроме того, он получил, например в архитектуре, несколько иной смысл. Неслучайно Татлин критиковал «конструктивизм в кавычках».

Анализ творческой концепции Татлина («живопись плюс инженерия минус архитектура») и его попыток найти соответствующее словообразование показывает, что предлагавшиеся им термины отвечали тому понятию, которое он вкладывал в термин «конструктивизм» и которое в сегодняшней терминологии в значительной степени соответствует термину «дизайн».

Владимир Татлин. Боковой фасад. Иллюстрация из книги Н.Н. Пунина «Памятник III Интернационала» (издание Отдела Изобразительных искусств Н.К.П.). Петербург, 1920

(Сообщение на секторе 22 февраля 1977 года)