– Ну и ну, – протянула Мисти-Дон, когда мы залезали обратно в гольф-кар.

– Да уж, – согласилась я, тяжело выдыхая. – Такого мы явно не ожидали услышать.

Мисти-Дон направила кар вниз по склону.

– Ладно, давай разложим по полочкам. Уэйд сказал, что Руби считала, будто мистер Поттс ей изменяет. Если это правда, то нам нужно присмотреться к официантке из клуба, верно?

– Да, это очевидная зацепка, – кивнула я.

Она бросила на меня взгляд и озорно улыбнулась.

– К счастью, моя сеть сплетен принесла улов. Я узнала ее имя. Мила Ди. Угадай, как ее звали в универе? – Она не дала мне ответить. – Мелодия. Нелепее не придумаешь!

– Для взрослой женщины – да, но для студентки – в общем, ничего, – попыталась я смягчить оценку.

Мисти-Дон закатила глаза.

– Ты слишком мягкая, когда сплетничаешь. В общем, Мила бросила универ, проучившись всего семестр, и перебралась сюда к тете Этель, потому что родители отказались ее содержать.

– Вот почему ее никто не знает. Она только приехала.

– Именно, – кивнула Мисти-Дон, поворачивая к дому. – Этель устроила ее официанткой в загородный клуб, и, судя по слухам, она из тех, кто становится миленькой любовницей какого-нибудь богача. – Она сделала паузу. – В ее случае, премиленькой. – Ее смех эхом разнесся по гаражу.

– Откуда ты все это знаешь? – изумилась я, пораженная, как быстро она собрала информацию.

– Я своих источников не раскрываю. Прости, Сэди, – она подмигнула. – Люблю тебя, но не хочу ни с кем ссориться. Скажем, это сорока вчера принесла на хвосте.

– Ладно, не буду настаивать, – я покачала головой. Такое серьезное отношение к источникам сплетен меня развеселило. – Как нам выяснить, где Мила была в ночь убийства Руби?

– Позвонить в клуб и спросить ее? – предложила Мисти-Дон.

– Можно попробовать.

Я достала телефон и набрала номер.

– Мила? – переспросила женщина на другом конце провода, когда я попросила позвать официантку. – Ой, нет, голубушка, Мила по воскресеньям не работает. Ее тетя Этель – прихожанка церкви Святого Искупителя и не пропускает ни единой службы. Сегодня Мила там как пить дать.

– Спасибо большое, – сказала я и положила трубку. – Похоже, Этель намерена превратить Милу в убежденную христианку. Не позволяет ей работать по воскресеньям.

Мисти-Дон расплылась в хитрой улыбке.

– Похоже, сегодня мы посетим церковь Святого Искупителя.

– Что? – растерялась я. – Разве службы проходят не по утрам?

– По утрам, но мы идем не на службу. Мы идем на церковный обед. – Она хлопнула в ладоши, явно довольная собой.

– Церковный обед? Это еще что такое?

– Воскресное мероприятие. Буквально обед на территории церкви. Но будь готова: как только мы появимся, нас попытаются завербовать. Делай вид, что достаточно заинтересована, чтобы они не стали давить на тебя по полной.

– Поняла.

Мисти-Дон зашла предупредить Раджа и Рию, что ненадолго отлучится, и вскоре мы уже сидели в «Хонде».

– Ну что, поехали! – с восторгом воскликнула подруга.

Проезжая мимо дома на углу, я заметила мужчину, которого видела накануне, – тогда он сидел на шезлонге в шортах, шлепках и с банкой пива. Но сегодня он оделся в костюм с галстуком.

– Что это за тип? – поинтересовалась я. – Он и вчера сидел.

– Ленивый Лу? Он всегда сидит там, присматривает за улицей. Ты заметила, что он принарядился и сменил пиво на плевательницу? В церковь он не ходит, но по воскресеньям всегда появляется в приличном виде из уважения к соседям.

Я только покачала головой. Никогда не перестану удивляться местным порядкам.

* * *

Мы свернули на извилистую дорогу, ведущую в Серный источник – один из старейших районов Хмельвилля. И его название, на удивление, соответствовало реальности. Серный источник построили вокруг бумажной фабрики, которая в конце 1800-х стала первым крупным промышленным предприятием в округе Эшвуд. Район получил свое название из-за природного источника, впадавшего в местную реку. Фабрика не работала уже много лет, но вода в источнике до сих пор сохраняла сернистый запах, который становился особенно сильным в летнюю жару. Именно в этом районе жила моя сестра.

– Сейчас направо, и до церкви останется всего пара миль, – напомнила Мисти-Дон, когда мы проезжали мимо дома Шармейн. – Подъедем как раз к концу службы.

Я глянула на часы на приборной панели.

– Уже почти 12:30. Я так понимаю, пастор любит поговорить?

– Особенно если проповедь со змеями идет хорошо, – ухмыльнулась Мисти-Дон.

– Что?! – взвизгнула я. По спине пробежал холодок. – С каких это пор в Искупителе проповеди со змеями? Может, не стоит туда ехать? Лучше поищем Милу завтра на работе.

Мисти-Дон рассмеялась.

– Именно поэтому я не сказала об этом сразу! Пастор Экинс возглавил церковь пару лет назад, и он настоящий фундаменталист. Теперь он там и со змеями проповедует, и глоссолалию практикует, и возложение рук раз в месяц. Все, естественно, основано на Библии. Если змея не кусает, значит, вера человека сильна и Бог его хранит. Глоссолалия – это бессвязная речь-бессмыслица, считается одним из даров Святого Духа. Ну а руки возлагал ветхозаветный Иаков в качестве благословения. Все это, конечно, пастор придумал не сам. У нас в штате такое распространено повсеместно.

Я едва не улетела в кювет, глядя на подругу в ужасе.

– Они хотя бы не ядовитых змей используют?

– Ядовитых, – спокойно ответила Мисти-Дон. – В основном медноголовых гадюк, иногда полосатых гремучих, если удастся поймать. И знаешь что? Приход растет с каждым днем.

Она указала на переполненную церковную парковку, несколько машин даже стояли вдоль обочины. Я остановилась за крайним автомобилем.

– Серьезно, эта идея мне не нравится. Ты же знаешь, как я отношусь к змеям.

– Не будь такой мнительной, Сэди, – отмахнулась она. – На церковном обеде будут только разговоры и еда. Уверена, змей уже отправили на отдых до следующего воскресенья. А теперь пойдем поищем Милу.

Зная, что она не передумает, я покорно вздохнула и вылезла из машины. Мисти-Дон сразу рванула в сторону церкви, а я неохотно поплелась за ней.

Обогнув здание, я раскрыла рот от удивления: передо мной оказалась просторная зона для прихожан с огромным навесом, большой детской площадкой и искусственным прудиком – видимо, для крещений. И везде толпились люди, одетые в лучшие воскресные костюмы: женщины расставляли блюда на столе под навесом, разливали сладкий чай и газировку, а мужчины выстроились в очередь к буфетной линии.

– Ничего себе, – пробормотала я. – Не церковный обед, а целый спектакль.

Мисти-Дон незаметно ткнула пальцем в сторону женщины в сиреневом платье и вычурной шляпе, украшенной шелковыми цветами в тон платья.

– Это Этель Ди. Может, она подскажет, где найти Милу.

Мы зашли под навес, Мисти-Дон представилась. Я протянула руку и сказала:

– Мисс Ди, мы бы хотели поговорить с вашей племянницей. Она здесь?

– Конечно, здесь, – ответила Этель, не потрудившись пожать мне руку. – Этой девчонке нужен Господь, и раз она живет в моем доме, то обязана ходить в церковь. А зачем она вам?

Ее прямолинейность меня ошарашила, но Мисти-Дон не растерялась и быстро вставила:

– У Сэди свой магазин пряжи. Она услышала, что Мила новенькая в городе, вот и хочет пригласить ее на мастер-класс. Может, Мила заведет новых друзей.

– Ну что ж, хорошо. Как говорит Господь наш: «Праздные руки – мастерская дьявола». – Этель огляделась и махнула рукой в сторону детской площадки. – Мила вон там, в голубом платье, качает детей на качелях. Сегодня ее очередь помогать в воскресной школе.

Тут она резко развернулась и пошла дальше разливать чай, не удостоив нас больше ни словом.

Мы двинулись к площадке, и Мила посмотрела прямо на нас. По ее взгляду я поняла – она меня узнала. Она тут же стала сгонять детей с качелей и молниеносно смешалась с толпой у столов.

– Черт! Исчезла как ветром сдуло! Что это на нее нашло? – зашипела Мисти-Дон. – Откуда ей знать, зачем мы тут?

– Она видела меня в «Девятнадцатой лунке» и наверняка узнала, – сказала я. – Если они крутят шашни с Рэндольфом, он наверняка рассказал ей, что я спрашивала про смерть Руби.

– Ну, далеко ей не убежать. Прошерстим толпу, – предложила Мисти-Дон, но вдруг застонала. – Беда: сюда идет пастор Экинс. Готовься.

К нам подошел худощавый мужчина в черном и протянул руку.

– Мисти-Дон Хокинс! Как я рад видеть вас сегодня в нашей общине! А это кто с вами?

– Пастор Экинс, это моя подруга, Сэди Сэкстон, – ответила Мисти-Дон, пожимая ему руку. – Внучка Мэй Джонсон. Только что вернулась в город, чтобы помогать сестре с магазином пряжи.

– Мы все скорбели о кончине Мэй, – сказал пастор, сжимая мою руку. – Она не была частью нашей паствы, но многие прихожане ее уважали. Как прекрасно, что вы вернулись! Надеюсь, вы станете посещать Святого Искупителя.

– Вообще-то… – попыталась я вставить, но он продолжал, будто я ничего не говорила:

– И, кстати, вот вам повод влиться в общину! Молодежный кружок ставит «Страсти Христовы», и нам очень нужны волонтеры, чтобы помочь с костюмами. Уверен, ваш опыт бы очень пригодился в этом процессе!

Он все продолжал и продолжал расписывать, как волонтерская работа расположит ко мне паству и поможет почувствовать себя частью общины, и я поняла, что именно от этого меня предостерегала Мисти-Дон. Еще я поняла, что подруга крадучись отошла к деревянному ящику с дырками – он стоял примерно в трех метрах от навеса. Она поймала мой взгляд, дико ухмыльнулась и прошептала: «Готовься».

Я с ужасом проследила, как она «споткнулась» и зацепила ногой угол ящика, из-за чего тот перевернулся. Она резко отпрыгнула и завопила:

– О нет! Змеи выползли!

Мне всегда было интересно, что люди имеют в виду, когда используют выражение «разверзся ад», и вот наконец я стала свидетельницей этого происшествия. Я застыла от шока, а люди вскакивали со скамеек, хватали детей и залезали прямо в тарелки. Пастор забыл про меня и стал кричать дьяконам, чтобы те помогли поймать змей. Дамы, обслуживающие буфет, понеслись к церкви так быстро, что с их голов слетали шляпы. И когда толпа поредела, я увидела, что Мисти-Дон мчится за Милой.

Очнувшись от ступора, я поспешила подальше от хаоса к главному входу церкви – там моя подруга как раз преградила Миле путь.

– Бежать бесполезно, – предупредила я. – Мисти-Дон тебя все равно догонит. Ты уже поняла, какая она быстрая.

– Чего вы от меня хотите? – простонала Мила. – Я вас не знаю!

– Тогда почему убежала? – спросила я. – Думаю, ты вспомнила, что на днях я разговаривала с Рэндольфом Поттсом, и поняла, что мы хотим спросить тебя о смерти его жены.

– Я даже не знаю его жену, – выдавила Мила.

– Что-то не верится. – Я достала телефон и нашла фото, которое сделала Лорали. – Позавчера на тебе было ожерелье, которое принадлежало Руби. С мистером Поттсом ты вела себя очень дружелюбно. Это он подарил тебе ожерелье?

Мила замолчала – она явно не ожидала вопроса про украшение.

– Я работаю за чаевые. Чтобы хоть что-то получить, я должна быть дружелюбной со всеми гостями. А ожерелье я нашла в клубе, в дамской комнате отдыха!

– И решила, что можешь просто оставить его себе? – с сарказмом спросила Мисти-Дон.

– Конечно, нет, – с обидой ответила Мила. – Я отнесла его в стол находок. Прошла неделя, и за ним никто не пришел. И по правилам компании его вернули мне.

– Значит, с Рэндольфом Поттсом у тебя исключительно деловые отношения? – спросила я. – Тогда тебе ничего не стоит сказать, где ты была во вторник вечером, когда убили Руби.

– В боулинге! – ни секунды не поколебавшись, сказала Мила. – По вторникам игры лиги, и мне нравится ходить смотреть. Там такие милые парни… – она кокетливо подмигнула.

– Не знаю, зачем ты врешь, Мила! – Мисти-Дон закатила глаза. – Мы с Сэди тогда вместе были в боулинге – тебя не видели.

Мила нервно сглотнула и пошла на попятную.

– Ладно! Я скажу, где была, но пообещайте, что никому не расскажете. Тетя Этель вышвырнет меня на улицу, а мне больше некуда идти.

Я кивнула в знак согласия, и Мила повернулась к Мисти-Дон, ожидая подтверждения и от нее.

– Хорошо, я не буду болтать! – Подруга кивнула и жестом дала Миле знак продолжать. Но та все молчала. – Чего ты еще ждешь? Клятвы на мизинчиках?

– Ладно, ладно. Я сказала тете Этель, что иду в боулинг, но сама пошла в «Речных крыс», – призналась Мила. – Тетя очень строгая. Меня отчислили из универа. Нельзя, чтобы еще и она меня вышвырнула. А денег на квартиру у меня пока нет. Так что, умоляю, она не должна узнать.

Мне не очень-то верилось в историю Милы, но ее нежелание потерять жилье выглядело искренним. После нашей встречи с Этель я могла ее понять.

– Тетя наверняка меня ищет, а я не хочу объяснять, где была. Если это все, можно я пойду? – с надеждой спросила Мила.

Мы с Мисти-Дон переглянулись – вопросов больше не было.

– Ладно, иди, – сказала я. – Спасибо тебе. Но у нас могут возникнуть новые вопросы, и в следующий раз не хотелось бы устраивать забег.

– Да, а то мы можем случайно проболтаться Этель, что не видели тебя в боулинге, – добавила Мисти-Дон.

Мила скривилась и, уходя, бросила мне:

– Если захотите еще поговорить, приходите без плохого полицейского, ладно?