Иса ушла.

Можно было сколько угодно повторять про себя эти слова, но я все равно не могла смириться с тем, что это случилось. Я не понимала, почему она во время нашего с Наном отсутствия просто исчезла, ничего не сказав, не попрощавшись.

Я потерла пальцами виски. Что со мной не так, почему мне так тяжело?

Все это время я знала, что рано или поздно это произойдет. Хотя Иса умерла почти два месяца назад, я только сейчас ощутила, что действительно ее потеряла.

Подняв взгляд, я посмотрела на обрамленные двумя стройными колоннами внушительные ворота в стене кольца следующего уровня. Сквозь них бесконечным потоком проходили мертвые, но по сравнению с прошлыми часами их стало немного меньше. Мы именно этого и ждали. Но Исы среди них не было. Какая-то наивная часть моего сознания надеялась, что я увижу ее снова. Что мы вместе пройдем этот решающий уровень, где души теряют свои сердца.

Но это была всего лишь ложь, которую я для себя придумала. Ложь, которая сопровождала все, что сейчас крутилось у меня в сознании. Например, то, что Нан пока так и оставался ослепшим. Я снова обвела глазами кромешную тьму. Но с тех пор как мы вернулись прошлой ночью, Нан снова ушел в себя. Слился с темнотой Миктлана. Единственное, что у меня от него осталось, – это ощущение его губ на моих губах, его шепот на моей коже. И вина, которая тяжким грузом давила мне на плечи.

– Дай ему немного времени, Лена.

Будто застигнутая врасплох, я увидела Ли, который стоял, прислонившись к стене рядом со мной.

Под его ясными глазами залегли темные тени. Глаза, где отражалось мое беспокойство о Нане. Он ничего не сказал, но я чувствовала – он догадывается, что мы с богом Солнца стали ближе, чем должны были быть.

– Давай еще раз пройдемся по пунктам нашего плана? – предложила я, чтобы отвлечься от мыслей о Нане.

– Стены украшены воспоминаниями, – повторил Ли. – Есть только один-единственный путь через лабиринт, где на вас не сможет напасть Ягуар. Это путь вдоль стен с вашими собственными воспоминаниями. Вы должны следовать именно за ними, а не за чьими-то чужими! Даже если они покажутся вам похожими. И вам не нужно отвлекаться на мертвых. Они должны встретиться с ягуаром, должны потерять свое сердце, а вам нельзя этого делать. Если вы сойдете с пути своих воспоминаний, вы рискуете столкнуться с хищником. Чем дольше вы будете находиться в коридорах, тем слабее у вас будет биться сердце.

Он вопросительно посмотрел на абуэлу, которая сидела перед нами на земле.

– Как насчет твоих воспоминаний, Соль? Ты сможешь отличить настоящие от ложных?

Мы ждали ее слов, но она не отвечала. Вместо этого она уставилась на свои руки, тихо напевая, будто не слыша Ли.

– Марисоль? – снова попытался обратиться к ней Ли, но никакой реакции.

У меня возникло нехорошее чувство. Я оттолкнулась от стены, подошла ближе, опустилась перед абуэлой на колени и положила руку ей под подбородок. Она вздрогнула от испуга.

– Марисоль?

Она нахмурилась:

– Кто это такая?

Дрожащей рукой я осторожно погладила ее, проведя от подбородка к щеке.

– Ты. Это ты. Ты Марисоль.

Старейшина деревни прищурилась:

– Я… В самом деле? Мерзкое имя. Мои родители, наверное, меня ненавидели.

Я беспомощно оглянулась, ища глазами Ли.

– Я не думаю, что ей удастся пройти уровень.

Я взяла ее руку, поднесла к губам и поцеловала костяшки пальцев.

– Меняем план, – пробормотала я. – Я пойду первой. Ли, ты будешь сопровождать меня. Как только мы доберемся до выхода, ты вернешься и покажешь путь Марисоль. Ты сказал, что есть только один путь, чтобы не встретить Ягуара, верно?

Память абуэлы постепенно слабела. И последний риск, на который я была готова пойти, – это потерять ее. Если бы мы пошли вместе, я могла бы повести ее неправильно. Но если бы я сначала отправилась по тропе одна, я могла бы потом послать к Марисоль Ли, чтобы он предупредил ее на случай, если мне не удастся пройти.

Здоровой рукой я вытащила из кармана джинсовой куртки кусок угля.

– Я отмечу для вас правильный путь.

Абуэла начала протестовать, но я приложила ей палец к губам:

– Возражения не принимаются.

Краем глаза я уловила какое-то движение и заметила у противоположной стены знакомый силуэт.

– Итак, Соль, про тот фильм. – Ли опустился на колени рядом со мной и незаметно кивнул в сторону Нана, отвлекая Марисоль разговором. – Я до сих пор не совсем понимаю, откуда они могли узнать, что она действительно была ведьмой. Я имею в виду, что с таким же успехом это могло быть не так. Как вообще определять ведьм?

Марисоль заморгала, и мне показалось, что я снова заметила у нее в глазах знакомый блеск.

– В фильмах ужасов никогда не следует ни в чем сомневаться. Самое святое правило. Это ничем хорошим не кончается.

– Почему же?

– Потому что самое позднее через три минуты ты окажешься в логической дыре, михо.

Пока они обсуждали ведьм, я поднялась и направилась к богу Солнца, освещенному только голубовато-белым пятном света от сидевшей у него на плече Луны. Он стоял ко мне спиной, опираясь рукой о стену.

Не дойдя до него несколько шагов, я остановилась. И только сейчас поняла, как сильно нервничаю. С момента нашего возвращения мы не обменялись друг с другом ни словом. Хотя между нами осталось так много невысказанного. И хотя я не могу перестать думать о том, что произошло в кольце жизни.

– Рассказать тебе? – наконец спросила я, чтобы нарушить гнетущую тишину. – О нашем плане?

– Я все слышал. – Он поднял руку и потрепал Луну между ушами. – Позволь мне пойти с тобой.

– Пожалуйста, иди с Марисоль. Ей понадобится твой свет.

Зайчиха склонила голову и изобразила нечто похожее на укоризненный смешок.

– Ее свет.

Нан ничего не ответил. Я подошла на шаг ближе. И только сейчас заметила, что его плечи слегка подрагивают.

– Ты боишься темноты, бог?

Не задумываясь, я преодолела расстояние между нами, схватила его за накидку и прижалась лбом к его спине.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросила я.

У меня явно был талант задавать самые глупые вопросы. Все в нем говорило о том, что ничего не в порядке.

Нан невесело рассмеялся:

– Бывают вещи и похуже.

По его голосу я услышала, что он скрывает правду. Почувствовала, как напряжены его мышцы. И даже не глядя ему в лицо, поняла, что его ответ не был искренним. Когда я отодвинулась от него, он обернулся.

– Улыбнись, адмирадора. Ты это уже почти сделала.

Я нахмурилась:

– Откуда…

Рукой он слегка приподнял мне подбородок. И окончание вопроса мгновенно застыло у меня на губах.

– Если я сейчас слепой, это не означает, что я больше ничего не могу понять.

Я почувствовала себя виноватой. Пришлось признаться себе, как сильно мне нравилось ощущать его пронзительный взгляд.

Помедлив, я подняла руку и приложила ее к его щеке. Он инстинктивно весь потянулся к моему прикосновению, будто это было самым естественным в мире. Возможно, сейчас так оно и было.

– Как долго это продлится? – Большим пальцем я погладила один из его шрамов, скрытый под отросшей щетиной. – Когда ты снова начнешь видеть, я имею в виду.

Нан ответил не сразу. Сначала я подумала, что он меня не услышал, но потом он повернул голову и нежно поцеловал мне ладонь. Несмотря на перчатку, прикосновение его губ вызвало у меня внутри целую бурю.

– Не знаю, – наконец ответил он. И встревоженно нахмурился. – Ли сделал все возможное. Тем не менее это, скорее всего, займет несколько циклов Плеяд. Но зрение ко мне вернется.

Он прикрыл глаза, отпустил мой подбородок и коснулся своих век.

– У смертных все иначе.

Я судорожно подыскивала слова, чтобы поблагодарить его. Опять. Но не знала, как найти подходящие слова. Единственное, что я в этот момент знала, – что я хочу прижать его к этой стене и продолжить с того места, где мы остановились. Что хочу помочь ему не думать о темноте. Хотя бы на миг.

– Миха.

Застигнутая врасплох, я отдернула руку. И увидела, что к нам с мрачным выражением лица приближается Марисоль. Она остановилась рядом со мной, разглядывая, как мы с Наном стоим почти вплотную друг к другу. Меня огорчило неодобрение в ее глазах.

– Абуэла, мы…

– Ты.

Она прошла мимо меня и ткнула пальцем Нану в грудь. Я попыталась втиснуться между ними, потому что ссора нам сейчас была абсолютно ни к чему. Но последовавшие слова Марисоль заставили меня остановиться.

– Ты спас мою малышку.

– Я не сделал ничего такого, чего не сделала бы ты сама, – ответил Нан спокойно.

Старейшина деревни тихо выругалась, а потом резко схватила его за плечи, притянула к себе и заключила в крепкие объятия.

Нан явно смущенно похлопывал ее по спине, но от меня не ускользнула его легкая улыбка.

И тут ко мне шагнул бог Луны:

– О, устроим общие объятия! Иди сюда, Лена!

Ли схватил меня за руку и потащил за собой к Марисоль и Нану, потом отпустил и обнял их обоих. Чуть помедлив, я прижалась к Марисоль. Моя рука нащупала руку Нана. Едва я к ней прикоснулась, он переплел наши пальцы.

Может быть, я найду время позже, чтобы разобраться в том, что между нами происходит. Я мягко отстранила его руку. Теперь важнее было другое.

– Ладно, хватит. Де Хесус снова начинает реветь. – Марисоль отпустила Нана, встала на цыпочки и поцеловала меня в голову. – А я ненавижу, когда она плачет.

Я опять притянула ее к себе и обняла крепче, чем делала это когда-либо, а затем неохотно отпустила.

Глубоко вздохнув, я сделала несколько шагов и вместе с Ли вошла в темный лабиринт.

– Как выглядят наши шансы, бог Луны?

Вместо ответа Ли схватил меня за руку и слегка пожал.

– Мы справимся с этим, Лена.

В следующее мгновение он принял свой светящийся облик ягуара и потерся головой мне о руку. Я ему немного испуганно улыбнулась и сосредоточилась на узком проходе перед нами.

Сейчас выяснится, насколько хорошо я помню женщину, которой когда-то была.

В первом коридоре меня ошеломила абсолютная тишина. И одновременно я ощутила, как у меня немного сжалось сердце. Здоровой рукой я вела вдоль правой стены, пока мы не наткнулись на развилку. При свете от Ли я осмотрела стены двух отходящих в разные стороны коридоров. На обеих были изображены наброски девочки с длинной косой. В правом коридоре она становилась художником, в левом – писательницей.

– Это проще, чем я думала, – пробормотала я больше самой себе, чем Ли, отмечая углем правильный проход и поворачивая в него.

Я повторяла эту процедуру на каждом возникающем перед нами перекрестке. Биение сердца отдавалось у меня в ушах, когда я пыталась вспомнить каждую деталь своей жизни, чтобы не пустить Марисоль по ложному следу. С болью в сердце я следила за тем, как я росла, как принимала решения, которые в конечном итоге привели меня сюда. Где я шла рядом с богом, которому угрожала гибель.

Я уже не могла сказать, сколько времени мы провели в узких коридорах. Когда мы добрались до следующей развилки, сердце у меня сильно сжалось.

Я остановилась и в поисках опоры прислонилась к одной из стен, наблюдая, как мимо проносятся мертвецы. Проклятье. Я не знала, долго ли еще выдержу. С другой стороны, мы уже прошли гибель Матео. Выход должен быть уже скоро. Но то, что я обнаружила на стенах следующих двух коридоров, развеяло мои надежды.

– Ли.

У меня перехватило горло. Каждый вдох был похож на битву, которую я рисковала проиграть. Пальцами я цеплялась за неровную стену, лихорадочно переводя взгляд с одного изображения на другое. В надежде, что я ошиблась и чего-то не заметила. Но это было не так.

– Это… Это не мои воспоминания.

Ли тихо зарычал. Он потерся головой мне об руку, но, взглянув на него, я не нашла в его глазах ответа, на который надеялась. Я судорожно вздохнула, затем попыталась успокоиться. Возьми себя в руки, де Хесус.

Может, это были воспоминания, которые Миктлан у меня уже стер? Прищурившись, я еще раз просмотрела две представшие передо мной сцены. На стенах обоих проходов был изображен худой мужчина с согнутой спиной, одетый только в темные длинные брюки. Его поза излучала столько боли, что я едва сумела отвести взгляд. Это был Матео? Мигель?

Мужчин, которые до сих пор играли какую-то роль в моей жизни, я могла пересчитать по пальцам. Но не могла связать это изображение ни с кем из них. Ни с моим отцом, чье лицо я давно уже забыла. Ни с Мигелем или Матео.

Я немного наклонилась к стене поближе.

Торс мужчины был усеян шрамами.

Невольно я прикрыла рукой рот, вспомнив шрамы, к которым я недавно прикасалась. Которые я целовала.

– Нан.

Я выдохнула его имя еле слышно. Изумленным шепотом. Я не понимала, почему его воспоминания, похоже, проложили мне путь, хотя до совсем недавнего времени они даже не были частью моей жизни.

С трудом поборов оцепенение, я внимательно осмотрела коридоры. На стенах правого коридора была видна только чернота, через несколько шагов поглощающая изображения мужчины.

А стены левого прохода были окрашены в ярко-синюю краску, которая покрывала силуэт мужчины. Защищала его.

Правый проход мог символизировать страх Нана перед темнотой. Страх, который у него действительно был. Но он ведь не поглотил его. Я посмотрела на Ли, чей голубоватый светящийся мех освещал развилку. И, помедлив, пометила левый проход. Мне нестерпимо захотелось поговорить с богом Луны. Но он мог понимать меня, а я его нет. И при этом я знала, что мне он окажется нужнее именно в облике хищной кошки, если мы столкнемся с Ягуаром.

Едва мы свернули в проход, грудь у меня будто взорвалась болью, и я упала на колени. Словно сквозь туман я заметила, как Ли потерся головой мне о плечо. А потом почувствовала, как меня нетерпеливо дернули за рукав. Он не хотел, чтобы я сдавалась.

Я так сильно прикусила нижнюю губу, что во рту появился металлический привкус, и поползла дальше на четвереньках.

В какой-то момент – я уже не знала, часы прошли или минуты, – мы добрались до очередной развилки. Тяжело дыша, я привстала на колени и осмотрела стены, освещенные сиянием Ли.

В отличие от предыдущих коридоров, на этих стенах была изображена история, которую на самом деле знали все. В одном из них бог Нанауатль принес себя в жертву, чтобы подарить людям пятое и, следовательно, последнее солнце. В противоположном направлении он не стал брать на себя эту ответственность и жертвовать собой. До сих пор я не понимала, как он мог пережить это жертвоприношение, но в данный момент это не имело значения. Недолго думая я поднялась и свернула в коридор, рассказывающий о его жертве. Перед этим отметив его, как и все предыдущие. Через некоторое время я снова упала на колени и продолжала ползти, опустив голову, потому что ноги больше не хотели меня слушаться. Но гораздо сильнее, чем ноги, у меня болело сердце, которое уже почти отказывалось мне служить. Оно бешено колотилось в груди, и в то же время я чувствовала, что оно больше не перекачивает кровь. Что внутри у меня все пусто и мертво.

Внезапно я ударилась головой обо что-то твердое.

Я поспешно подняла взгляд, считая, что мы снова достигли развилки, – и застыла на месте.

– Нет.

Моя мокрая от пота рука легла на стену передо мной и ощупала ее, затем стены слева и справа. Проклятье. Я завела нас в тупик.

– Л-ли, – с трудом выдавила я.

Он сразу же оказался рядом, а с ним и его свет. Благодаря ему мне теперь стало видно множество вырезанных изображений на стене перед нами. Я узнала в них те же символы, что и на моем обсидиановом клинке. Символы тех божеств, которые основали деревни на Исла-Мухерес. Я постучала по стене, по гравюрам, но ничего не произошло. А потом голова у меня отяжелела, и я завалилась вперед.

И тут же почувствовала под собой мягкую шерсть. Ли поймал меня и поддержал. С его помощью я снова выпрямилась, прищурилась и оглядела стену. Только сейчас я заметила, что символы богов деревень были не единственными изображениями. Рядом с ними были и другие, и все это вместе составляло один большой, почти на всю стену, символ, с которым я уже достаточно часто здесь сталкивалась. Диск бога Смерти.

Диск, который в этом городе всегда приходилось мазать кровью в центре, чтобы открылся проход. Ему нужны были кровь и воспоминания.

Из последних сил я вонзила в руку лезвие своего обсидианового меча и смочила кровью символы.

– Тескатлипока.

Звезда погрузилась во тьму.

– Кетцалькоатль.

Нежный росток последовал за ней.

– Сипактли.

Я провела пальцами по крокодилу.

– Т-тлалок.

Прижала руку к одинокой волне.

– М-м-мецтли…

Кровь пропитала полумесяц.

Мой и без того слегка затуманенный взгляд зафиксировался на последнем символе. Я положила руку на солнце.

«Н-нана-уатль!» – кричало все во мне. От боли, с отчаянием, со страхом. И тут я почувствовала, как из моей памяти что-то вырывается и ускользает от меня. Но еще до того, как я поняла, какого воспоминания я лишилась, диск начал вращаться.

Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, и наконец стена раздвинулась.

Когда я выбралась из лабиринта, меня охватило счастье.

– Теперь приведи сюда Марисоль, – попросила я Ли.

Погладила его напоследок по голове, и он опять исчез в глубине лабиринта.

Пытаясь отдышаться, я держалась за ноющую грудь и оперлась спиной о стену похожего на храм здания, возвышающегося рядом с выходом. Я не могла поверить, что мне удалось это сделать.

Но на самом деле это не будет сделано, пока Марисоль снова не окажется здесь, со мной. Она и Нан.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к своему сердцу. Теперь я поняла, почему его нужно было оставить в этом месте. Почему было бы даже менее болезненно оставить его Ягуару. Потому что сейчас мне казалось, что грудь у меня горит огнем. И мои воспоминания сделались будто чужими.

– Елена.

Я открыла глаза, подняла голову и обнаружила Нана, который вдруг возник передо мной будто из ниоткуда. При виде его дыхание у меня заметно успокоилось. Он протянул руку и приложил ее к моей щеке, а я положила руку ему на грудь. На другой руке у него почему-то больше не было перчатки.

– С тобой все в порядке?

– Да.

Но это была лишь половина правды. Я заглянула ему через плечо, но, похоже, он пришел один. Не считая остальных мертвецов, которые постепенно выходили из других проходов в стене кольца, – все с характерной черной дырой в груди.

Все эти проходы уже были открыты, что говорило о том, что мой уже давно не использовался, поэтому мне пришлось вскрывать его кровью. Меня охватило нехорошее чувство. И я невольно вцепилась пальцами Нану в грудь.

– Марисоль?

– С ней Ли. Она почти прошла.

Нан еще задержал руку на моем лице, а потом, похоже, осознал это. Он поспешно убрал руку, но не отступил.

– Как ты смог найти проход?

Нан кивнул в сторону Луны, которая, как и прежде, сидела у него на плече.

– Меня вела зайчиха.

Его грудь под моей рукой беспокойно поднималась и опускалась.

Мне хотелось задать так много вопросов, но я заговорила о том, что, в сущности, и не было вопросом.

– Я видела твои воспоминания.

Нан нахмурился:

– Мои воспоминания?

Я кивнула, прежде чем поняла, что сам он не мог их видеть.

– Да.

Я невольно задержала взгляд на шраме, виднеющемся у него из-под рубашки.

– По крайней мере, я думаю, что они были твои.

Бог провел рукой по волосам, потом задумчиво потер губы.

– Ты в любом случае нашла выход.

Это не было ответом на мой немой вопрос, но в данный момент это и не имело значения. Я продолжала напряженно смотреть в сторону выходов из лабиринта. И почти не обращала внимания на храмы, которые здесь примыкали к кольцевой стене и окружали круглую площадь в центре, хотя выглядели они внушительно. Как и крутая лестница, которая поднималась в центре площади к входу на последний уровень. Сейчас было важно одно – чтобы Марисоль прошла через этот проход. Невредимая. Живая.

– Может, мне пойти посмотреть, – пробормотала я, но Нан отказался меня отпускать.

Я понимала, что он был прав. Сердце у меня все еще болело. Чтобы отвлечься, я принялась пощипывать онемевшие пальцы. Мертвецы безостановочным потоком выливались из коридоров. Я невольно все время смотрела на проделанные ягуаром дыры у них в центре груди. Теперь они были похожи на те души, которых я всегда видела в царстве живых. Но сколько бы я ни смотрела на лабиринт, Марисоль и Ли не появлялись. Почему им нужно так много времени? Я опять вспомнила про стены и рисунки на них.

– Ты до сих пор не рассказал, как тебе удалось выжить, Нан.

Даже не видя его глаз, я чувствовала, что он меня внимательно слушает.

– Ты о чем?

– После принесенной тобой жертвы.

Ответом мне была тишина. Через некоторое время я оторвала взгляд от выхода и посмотрела на бога. Но как раз в тот момент, когда я уже собиралась переспросить, он сказал нечто, что перевернуло мой мир:

– Я никогда не жертвовал собой.

Будто кто-то со всей силы вонзил мне в грудь обсидиановый клинок.

Ты не должна верить каждому мифу.

Я побежала. Бросилась обратно в лабиринт. Мое сердце моментально взбунтовалось снова. Но я продолжала бежать, спотыкаясь и снова выпрямляясь. Не обращая внимания ни на оклики Нана, ни на покалывание в груди.

Когда я снова оказалась внутри коридоров, я уловила звуки, смысл которых сначала до меня не доходил. Пока наконец я не поняла, что это были звуки боя. Рычание хищных кошек. Я поспешила по проходу и резко остановилась, заметив дерущихся ягуаров. А позади них к стене прислонилась Марисоль. Она могла стоять. Она была жива. Как безумная, я бросилась к ней мимо Ли. Она не замечала меня, пока я не оказалась прямо перед ней.

– Де Хесус, что за…

– Я вытащу тебя отсюда.

Опустившись на колени, я хотела поднять ее и понести, несмотря на мою больную руку, но она отказалась.

– Абуэла, пожалуйста. Мы почти вышли. Ты…

– Он поймал меня, Елена.

Я уставилась на ее грудь. На темное пятно, которое я сразу не заметила. В отчаянии положив руку на ее рану, я ощутила кровь на пальцах. И подавила рыдания, когда почувствовала слабое биение ее сердца. Ягуар не достиг цели. Наверное, Ли вовремя ее защитил.

– Но твое сердце на месте.

– И правда.

Ее окровавленные пальцы легли мне на щеки.

– Ты мое сердце. Если бы не ты, я бы давно умерла. Поэтому сейчас оставь меня здесь.

Я замотала головой еще до того, как полностью осознала ее слова. Я продолжала пытаться притянуть ее к себе.

Абуэла глубоко вздохнула:

– Я прожила свою жизнь, миха. Я стара. Ты должна обещать мне, что сейчас меня отпустишь.

– Разве твоя жизнь стоит меньше моей только потому, что ты видела больше восходов солнца, чем я? Нет, абуэла.

Я взяла ее руку и прижала к груди. К своему сердцу, которое все еще билось благодаря ей. И только ради нее.

– Для меня твоя жизнь – самая ценная вещь в мире. И если я смогу ее спасти, я сделаю это. Если я смогу подарить тебе еще один восход солнца, я сделаю это. Если мне нужно перестать дышать, чтобы ты могла продолжать петь, я сделаю это. Но не смей мне говорить, чтобы я тебя отпустила.

Я опять прижала губы к костяшкам ее пальцев. И ощутила вкус ее крови.

– Это единственное обещание, которое я никогда тебе не дам.

Марисоль какое-то время молча смотрела на меня.

– Ненавижу, когда ты такая упрямая, миха.

– У меня была отличная учительница, – прошептала я.

Она рассмеялась, но смех прозвучал неестественно. А я так хотела снова услышать ее настоящий смех. В мире людей. В ее деревне. В нашей деревне.

– Да, она у тебя была.

Она притянула мою голову к себе и поцеловала в лоб. А следующие ее слова прозвучали как прощание.

– Покажи мне, как ты летаешь, де Хесус.

Затем посмотрела мимо меня в коридор:

– Забери мою малышку отсюда, Нан.

И прежде чем я успела отреагировать, она оттолкнула меня от себя.

Я отшатнулась назад, и меня тут же подхватили.

– Нет!

Я хотела вырваться, но Нан тянул меня за собой.

– Отпусти меня!

Но вместо этого он вдруг прикрыл мне рукой глаза. И в следующий момент я поняла почему.

В тишине лабиринта раздался крик Марисоль. И разорвал мне сердце.

Потом я почувствовала, как Нан взял меня на руки. И побежал. Он держал меня очень крепко, не давая пошевелиться. Будто боялся меня уронить. И потерять.

Только когда мы вышли из лабиринта и оказались в тени храмов, его хватка едва заметно ослабла.

Изо всех оставшихся сил я вырвалась. В ушах у меня звучал только крик Марисоль. И тут из лабиринта вышел Ли, волоча за собой Марисоль. Спотыкаясь, я бросилась к ним и упала на колени.

– Абуэла? – Голос у меня стал тонким и будто чужим. – С ней все хорошо, правда же?

Я взяла руку Марисоль и вцепилась в нее.

– Она просто потеряла сознание. Это просто обморок. Она…

– Елена.

Голос Нана пробил мою психологическую защиту. И заставил меня посмотреть на тело Марисоль, а не отводить взгляд. На ее израненную грудь, на пустоту в глазах.

Но она не умерла. Она не могла умереть. Только не абуэла.

– Она дышит, – с трудом произнесла я, снимая с бедра обсидиановый клинок. – Она не умерла.

– Елена.

Я не обращала на Нана внимания. И вонзила обсидиановое лезвие себе в предплечье. Вбивала его в тело, пока кровь не хлынула непрерывным потоком. Моя тоналли точно поможет. Конечно, поможет.

Ли произнес что-то на своем языке. Я поняла только свое имя и слово, обозначающее кровь, которому Нан научил меня всего несколько дней назад.

– Нужно больше крови, – пробормотала я, пристально глядя на свою залитую красным руку. Наверное, крови было недостаточно. Но прежде чем я успела снова вонзить в себя лезвие, сзади меня обхватили знакомые руки.

– Елена.

В низком голосе Нана опять послышалась мольба.

– Она не мертва, Нан. Дай я…

Внезапно он схватил меня за руку, вырвал оружие и прижал мои пальцы к груди Марисоль. Пропитал их ее кровью. И заставил меня прислушаться и понять, что под пальцами у меня была тишина.

Но ее сердце. Оно же должно было быть там. Оно не могло умереть. Только не ее чудесное сердце, которое спасало детей, рассказывало им истории. Которое спасло меня.

Нан отпустил меня и коснулся ее шеи голой рукой, но пульса больше не было.

«Покажи мне, как ты летаешь, де Хесус».

Но крылья у меня были сломаны, а легкие наполнились водой из-за смерти другого любимого человека.

У меня перехватило дыхание.

Раздался еще один крик. Только когда я почувствовала пальцы на губах, я поняла, что это кричала я. Укусив руку Нана, я попыталась вырваться, а потом рухнула, уставившись на кровавую рану, на месте которой еще несколько минут назад билось сердце.

Уровень Ягуара должен был красть сердца. И он это сделал.

Я прижала окровавленные пальцы к груди. Но ощутила там только режущие осколки.

Ягуар и у меня украл сердце.