79‐й земной год Экспедиции

Хотя в этом больше не было необходимости, Максим продолжал читать доклады рабочих групп и записывать свои мысли – правда, не всё подряд, а лишь то, что казалось значимым. Один из таких отчётов Максим просматривал прямо сейчас. Как обычно, он читал краткую выжимку из полного рапорта.

«…Мы, находясь в составе археологической экспедиции, проводившей раскопки в регионе Локана, обнаружили кусок янтаря на глубине двухсот метров от поверхности. Окаменевшая смола отличается по химическому составу, но с уверенностью можно сказать, что она той же природы, что и земной янтарь. Однако любопытно то, что содержала в себе находка.

После процедуры осветления внутри камня обнаружился конденсатор. Мы обратились к нашим техникам и историкам за подробностями. Это самый обыкновенный электролитический конденсатор, аналогичный древним земным конденсаторам серии CD110. Маркировка выполнена на неизвестном языке. Анализ показал, что находке больше двух миллионов лет…»

Дальше Максим читать не стал. Он залпом допил кофе, плескавшийся на дне кружки, и подошёл к кабине телепорта. Наверняка Орлана уже знала об открытии, переворачивающем с ног на голову все гипотезы или, как минимум, добавляющем несколько новых. Но если не знала, то должна узнать как можно скорее.

Максим набрал на браслете код базы на Спекуле и шагнул в кабину. Воздух вокруг зарябил, перед глазами сгустилось зыбкое марево. Хлопок – и через секунду Максим вышел на Спекуле.

Едва Максим оказался перед дверями кабинета Орланы, те сами собой распахнулись. Госпожа Председатель была не одна – напротив неё сидел Рэй Суокил. Он дружелюбно улыбнулся вошедшему. В руках старший советник держал крупное красное яблоко. «Рэд Чиф», вспомнил название Максим, очень редкий, дорогой и самый любимый сорт Рэя.

– Приветствую, младший советник Максим. – После официальной церемонии принятия Рэй часто называл его так.

– Привет, Максим, – кивнула Орлана. – Чему обязаны?

– Прочитайте последний доклад семнадцатой археологической группы, если ещё этого не сделали. Не целиком, достаточно комментария в конце. Это важно.

Госпожа Председатель вновь кивнула, и на поверхности стола тут же вспыхнул экран. Тонкие пальцы забегали по плоской голограмме, и женщина углубилась в текст. По мере чтения её лицо приобретало всё более удивлённое выражение. Она посмотрела на Рэя.

– Невероятно. – Их голоса прозвучали в унисон. Максим знал, что сейчас они находятся в состоянии сцепленных сознаний. Максим уже научился это делать, но не более чем с одним человеком за раз и всё ещё только при помощи кодовой фразы. Жаль. Ощущение было потрясающим, и Максим при любой возможности старался его испытать. Читать же мысли он пока не умел вовсе.

– Вы понимаете, что это значит? – спросил он, обращаясь к советникам. Те синхронно кивнули. – Раньше на Редиме существовала высокотехнологическая цивилизация!

Рэй и Орлана вновь стали двумя отдельными личностями.

– Куда важнее, что из этого следует, – задумчиво произнёс Суокил.

– Больше двух миллионов лет. – Орлана рассматривала фотографии древнего конденсатора. – Если допустить, что цивилизация не погибла на этом уровне развития, а просуществовала хотя бы несколько сотен лет… Они вполне могут быть нашими предками, а люди и редимеры – их общими потомками. Это объяснило бы такое поразительное физиологическое и психологическое сходство между нашими расами.

– И это странное поле может быть продуктом их деятельности, – заметил Максим. – Алан ещё в первой экспедиции высказал предположение, что поле может быть чем-то вроде ноосферы. Не по Вернадскому, по Тейяру, а позже – по Кловису.

– Мы предполагали такой вариант. – Рэй с одобрением посмотрел на Максима. – Слияние в единый разум планетарного масштаба. Члены Совета способны на объединение, так почему бы не предположить, что через многие поколения всё человечество пришло бы к такому же результату? Наша находка косвенно подтверждает гипотезу. К примеру, миллион лет назад цивилизация достигла этапа ноосферы Кловиса, и осталось чистое сознание на новом уровне, над-сознание. Кстати, по его теории, такое сознание должно быть трансцендентным и принципиально непознаваемым. Однако не стоит забывать о другой возможности: если предположить, что цивилизация существовала тысячелетиями после изобретения конденсатора, напрашивается вывод, что поле – это искусственный объект, основанный на неизвестных нам пока физических законах. Оно существует в высших пространственных и временных измерениях – такова же пока самая перспективная гипотеза? Эдакий гигантский компьютер. Поэтому мы не можем установить с ним контакт: поле не разумно и даже не живое.

– А не может быть такого, что конденсатор попал на Редим извне? – задал вопрос Максим.

После паузы Рэй ответил:

– Маловероятно. Подобные конденсаторы широко использовались на Земле двадцать первого века – например, в бытовых приборах. Намного легче представить, что какой-нибудь рассеянный радиолюбитель, торопясь домой для сбора очередного гаджета, обронил конденсатор. Хотя твой вариант, Максим, исключать, конечно же, нельзя.

– У редимеров есть какие-то специфические мифы или предания о конце света? – обратилась Орлана к Рэю. – Фантастические истории – твоя специализация.

– Примерно так же, как в нашем мире в эту же эпоху, – пожал плечами старший советник. – Есть, и немало. Хотя в свете новых фактов стоит изучить вопрос более детально. – Рэй выпрямился в кресле. – Меня вот что беспокоит, Орлана. Куда подевалась наша гипотетическая цивилизация, если отбросить пока недоказуемую гипотезу о ноосфере? С кем мы сейчас имеем дело на Редиме – с её прямыми потомками или же совершенно другим видом? В первом случае мы имеем отличное объяснение, почему редимеры так быстро развивались и без нашего вмешательства: они начинали не с нуля. Второй случай тоже имеет объяснение: редимеры – гиперэволюционисты. Нам уже известны такие примеры на некоторых открытых нами экзопланетах: жизнь может эволюционировать просто головокружительными темпами. Я…

– Ты опасаешься, что наше вмешательство спровоцирует катастрофу? – спросила Орлана.

Максим понимал, что вместо мгновенного обмена информацией разговор происходит вслух только из-за его присутствия здесь. Максим мысленно дал себе обещание приложить ещё больше усилий, чтобы как можно скорее овладеть навыками слияния разумов.

– Я твержу об этом уже почти столетие, – сухо ответил Рэй Суокил. – Но я не идиот, я понимаю, что сейчас у нас нет выбора. Я лишь призываю усилить осторожность.

– Хорошо. На следующем Совете выскажи свои опасения публично.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Максим.

– Почему? – спросила Орлана после паузы. Рэй с интересом посмотрел на него.

– Незачем нагонять панику гипотетической катастрофой. Исчезнувшая по непонятным причинам цивилизация – дело серьёзное. Более того, я… – Максим сделал глубокий вдох, – я бы предложил временно засекретить документ, а всех имевших доступ к нему обработать амнезиаком, если это возможно. Любой человек быстро придёт к такому же выводу, что и мы с вами.

– Браво. – Рэй положил надкусанное яблоко на стол и картинно похлопал.

– Ты начинаешь мыслить как советник, – согласилась Госпожа Председатель. Она на несколько секунд прикрыла глаза. – Лу Альтера уже занимается проблемой. Это будет несложно, первичный доступ к докладам есть лишь у малого количества людей.

Максим даже и не предполагал, что слияние возможно на расстоянии.

– Что делать с археологами?

Орлана вновь вызвала дисплей. Через минуту произнесла:

– Они всё ещё на Редиме. Так пока и останется, пускай продолжают искать подобные артефакты. Им придётся объяснить ситуацию. И, конечно же, теперь все доклады от археологических групп должны быть доступны только членам Совета, а сами археологи при обнаружении чего-то необычного будут снабжать отчёты особой меткой. Так мы минимизируем риск утечки и, в случае чего, сможем быстро отреагировать.

– Хорошо, – сказал Рэй.

– Да, кстати, – обратилась Орлана к Максиму. – Помнишь того редимера, которому ты подарил фонарик почти тридцать лет назад? Кросстиан Хьёрди?

Максим замер. Это было неожиданно.

– Вы знали?

– Узнала случайно, пару дней назад. На нашем сеансе слияния. По какой-то причине он оставил сильные воспоминания о себе.

– Орлана, я…

– Не переживай. Судя по всему, Кросстиан был верен клятве до конца. Но я попрошу тебя избегать таких моментов в будущем. Я хотела разузнать о нём подробнее, понять, почему ты так хорошо его запомнил. К сожалению, несколько лет назад он умер.

201‐й земной год Экспедиции

Общество редимеров постепенно вступало в индустриальную эпоху. Урбанизация шла бешеными темпами, и более двух с половиной миллиардов редимеров проживало в разрастающихся городах.

Проект «Старик», до этого существовавший лишь в электронном виде, начали понемногу претворять в жизнь. На Крокусе воздвигли гигантские станции для извлечения айона. Технология телепортации пережила качественный скачок – больше не было необходимости пользоваться камерами, достаточно было одного небольшого чипа в организме.

Но существовало несколько проблем, которые предстояло решить в самые короткие сроки. Запасов айона, поступавших с Земли от добытчиков, едва хватало, и бо́льшая часть учёных находилась в анабиозе. Их нагрузку взвалил на себя Совет Вечности.

Максим словно жил двойной жизнью. Одна её часть – изучение докладов в жилой комнате старого корабля «Эльдар‐1». Отчёты, которые в первые годы Экспедиции валились со всех сторон широким потоком, превратились в тонкую струйку информации. Ещё Максим ел, принимал душ, иногда спал и по привычке продолжал записывать все мысли, казавшиеся ему интересными, пропуская их через новеллизатор.

Вторая часть его жизни проходила в состоянии объединённых сознаний, в бесконечных совещаниях с членами Совета. Максим давно освоил технику слияния разумов и в совершенстве ориентировался в этом странном пространстве. То, что он поначалу принимал за далёкие тусклые звёзды, оказалось сознаниями людей, спящих в ледяных объятиях анабиоза. Звёзды более яркие – бодрствующие участники Экспедиции, которых с каждым годом становилось всё меньше. Серые, непроницаемые для чтения мыслей точки, рассыпанные по планете, – редимеры. Шесть ярких, ослепительных солнц – умы советников. Всякий раз, погружаясь в одиночный транс, Максим видел каждый из огненных шаров, где бы они ни находились в это время. Он и сам был таким шаром, парящим в космическом океане разума.

А самым большим объектом в этом пространстве было поле Редима. Оно лишь тускло, мертвенно-бледно светило на границе телепатической видимости, но эта сфера поражала своими размерами. И когда Максим смотрел на поле не глазами, от него исходила… угроза.

Максим почувствовал, как вектор его движения изменился, и увидел, что солнца мчатся навстречу друг другу, к общему центру. Пока он слышал обрывочные мысли Орланы и остальных советников, но уже через секунду произошло слияние. Они стали единым мозгом, разум каждого стал открытой книгой для остальных, но в то же время Максим чётко мог определить, чья мысль звучит в его обособленном уголке сознания. Такие области, куда на время слияния загонялось собственное «я», были созданы каждым членом Совета в результате длительных умственных тренировок. Иначе существовал бы большой риск навсегда остаться «объединёнными», потеряв индивидуальность. Чувство такого могущества – слишком сильное искушение.

– Однажды это произошло со мной и Нори Сато, – сказал Лу Альтера. Разумеется, сказал мысленно. – Наши сознания сплелись на целый час реального времени, и на годы – телепатически. После этого Нори предложил концепцию индивидуальных кластеров сознания.

– Это был интересный опыт, – согласился младший советник Сато. – Но я не хотел бы его повторять. Потеря личности – очень болезненное ощущение.

– Господа, – засияло сознание Орланы. – Вернёмся к насущным проблемам. Начнём с той, что требует скорейшего решения: феномен шаманства. Меметизация снизила шанс его возникновения, но этого мало. Пока наши агенты справляются с отдельными индивидами, выставляя их мошенниками, но, если такие редимеры будут возникать и дальше, рано или поздно это может привести к неприятностям.

Несколько мгновений все молчали.

– Можно переконструировать нанобиотов, – предложил Алексей Крюков. – В теории они могут глушить эту способность редимеров до определённого уровня. Правда, нанобиотов придётся распылять заново.

– Это не проблема. Достаточно запустить их в основные места добычи питьевой воды, а дальше водопроводная система сделает своё дело. Воду пьют все.

– Мне нужно несколько лет на эксперименты, – сказал Крюков, – и профессор Лейрд. Очень грамотный специалист.

– Единогласно.

– Следующая проблема вытекает из предыдущей. – Орлана засияла ярче. – Общий коэффициент интеллекта редимеров неуклонно растёт. Мы физически не можем следить за каждым. Пока их технологический уровень не позволяет разобраться в структуре нанобиотов, выяснить их истинное предназначение. Сейчас они для редимеров – просто один из видов организмов, населяющих тело, вроде кишечной палочки. Но с развитием генетики учёные откроют правду.

– Воспользуемся последними достижениями в квантовой физике, – мгновенно ответил Лу Альтера. – Я разработал квантовый замо́к, пока чисто математически. Ничего общего со сверхпроводниками, только название – оно хорошо отражает суть. Мы закодируем часть генома нанобиотов. Не зная принципа кодирования, взломать замок невозможно. Но самая прелесть в том, что, даже если это произойдёт, мы мгновенно узнаем. Это, кстати, касается и следующих тем обсуждения – чипов телепортации и базовых имплантов. Код программы гораздо проще генов, и в него можно встроить маскировочные ложные данные.

– Не лишним будет пустить слух о ненаучности квантовых исследований или вбросить несколько заведомо ошибочных теорий, – добавил Алан. Это было его первое слияние, и по большей части он отмалчивался, предоставляя ресурсы своего мозга советникам. – Может быть, даже устраивать саботажи.

– Единогласно.

– Хорошо, – сказала Орлана. – Рассмотрим ситуацию, когда базовые импланты будут извлечены случайным редимером.

– Квантовый замок взломать невозможно, – повторил Альтера. – И очень долгое время так и останется. Что касается извлечения: если удалить чип телепортации, то тут всё в порядке – мы просто потеряем немного айона. Беспокоиться стоит только об импланте, отслеживающем фон. В этом случае система должна получить сигнал о пропаже данных из базы и поставить нас в известность.

– В будущем стоит запустить активную пропаганду жизненной необходимости базовых имплантов и вреде в случае их отказа или извлечения. Большинству этого будет достаточно.

– Единогласно.

– Теперь социально-этические проблемы. – Все члены Совета явственно почувствовали, как недоволен Рэй Суокил.

Орлана продолжила:

– Необходимо разработать алгоритм, по которому «старик» будет взаимодействовать с редимером.

– Я уже всё продумал, – сказал Рэй. Его сознание загорелось едва ли не ярче, чем у Орланы. – «Старик», приходя к редимеру, будет предлагать ему выбор: либо уйти с ним, либо остаться.

– Тогда мы потеряем много айона, – заметил Алексей Крюков.

– Они живые существа! – Свечение сознания Рэя усилилось. – Разумные! У редимеров должна быть хотя бы иллюзия того, что они властны над своей жизнью и смертью. И потом, мы до сих пор не знаем в точности, что такое айон. Если мы начнём высасывать каждую каплю, я боюсь, это может дестабилизировать систему «редимер – поле», о которой мы тоже ничего толком не выяснили.

– Логично, – согласился Алексей.

– Причина смерти, сообщаемая «стариком», должна быть случайной, – продолжил Рэй. – В большинстве случаев проверить это будет нельзя: когда редимер узнает о неизбежном, события потекут иначе, чем если бы он оставался в неведении. Он либо уйдёт со «стариком», либо остановятся все его жизненные процессы. А в случае смерти от тяжёлых болезней базовые импланты способны спрогнозировать это, сопоставив с фоном, и «старик» сообщит истинную причину.

– Доли несоответствий не избежать, – сказала Орлана. – Если редимер решит остаться… Извини, Рэй, но такие случаи необходимо свести к минимуму. Скажем, «старик» может приходить дважды – за сутки и незадолго до смерти. Это повысит шансы. И сама формулировка должна звучать так, чтобы как можно больше редимеров выбирали уход. Не забывай, что айон – наша основная цель и на кону существование человечества.

– Хорошо, Орлана. Это приемлемо. Далее. – Свет Рэя несколько поутих. – Каждому редимеру будет полагаться компенсация, предоставляющая неограниченный доступ к благам цивилизации. Это самое малое, что мы можем дать за то, что используем их как скот.

– Доступ должен быть ограниченным, – добавил Максим. – И каждому – согласно его роли и значимости в обществе. Иначе экономика может рухнуть.

– Единогласно.

– Как насчёт добавить мистификации? – спросил Нори Сато. – Чип может определённым образом возбуждать миндалины мозга в момент прихода «старика», вызывая чувство страха или благоговения.

– Ты хочешь добавить страданий, а не мистификации, – возразил Рэй.

– Отнюдь. Качественная голограмма – технология относительно простая, и редимеры рано или поздно изобретут её самостоятельно. Некоторые антисоциальные элементы захотят и будут использовать голограммы в своих целях. Благоговение же выступит в роли маркера, позволяющего отличить «старика» от фальшивки. Для отдельных редимеров разницы не будет: им не с чем сравнивать. Но для общества в целом придаст убедительности.

– Единогласно.

273‐й земной год Экспедиции

Для запуска проекта «Старик» всё было готово.

Станции, направляющие «дула» телепортаторов на планету, густой сетью распределились по орбите Редима. Каждая из станций представляла собой, по сути, огромный склад для тел редимеров, а уже оттуда тела предполагали перемещать на станцию извлечения айона на Крокусе, чьё быстрое вращение вокруг Редима позволяло проводить телепортацию регулярно.

Сердце проекта – супермощный квантовый компьютер, голопроекторы и энергоблоки – разместили на самой планете, на полюсе. По какой-то причине поле считало голограммы материальными объектами, и проецировать их с орбиты оказалось невозможным. Персонал многокилометровых комплексов, по легенде, созданных самими редимерами для точных предсказаний погоды, практически полностью состоял из числа людей. Допуск рабочих-редимеров ограничили до минимума, держа под строгим контролем все их действия. Для непредвиденных ситуаций каждый человек на полюсе имел при себе мощный амнезиак и был уполномочен применять его на своё усмотрение.

Начался массовый исход человечества с Редима. Не считая персонала на полюсе, осталось несколько десятков тысяч человек, занимающих руководящие посты, – выдающиеся учёные, политики, изобретатели и культурные деятели. Количество переросло в качество, и даже таким малым числом люди могли влиять на глобальную картину настроений в обществе.

К этому времени айон редимеров уже полностью снимал боль, правда на гораздо меньший срок. Невысокая эффективность с лихвой компенсировалась предполагаемыми объёмами добычи. Негативных последствий от редимерского айона зафиксировано не было.

Всё было готово. Стоило только отдать команду – и программа «выйдет из-под контроля» редимеров, хотя, конечно же, они никогда её и не контролировали. Объединённый разум Совета Вечности «парил» в системе Тау Глиссе, над одной из её трёх планет – молочно-белым Редимом.

– Начинаем? – спросила Орлана. Нервозность женщины чувствовали все.

– Единогласно.

356‐й земной год Экспедиции

Аномалию заметили не сразу. Возможно, даже слишком поздно.

Автоматика каждый день телепортировала десятки тысяч мёртвых редимеров на Крокус. Схема была налажена и уже почти столетие работала без нареканий. Но проблемы всегда возникают неожиданно, зачастую без всяких предпосылок.

Лу Альтера выступал на закрытом заседании Совета Вечности, проходившем в состоянии слияния сознаний. Лица советников, находящихся в трансе в кабинете Орланы, выражали крайнюю обеспокоенность. Совещание продлилось меньше минуты, но сказано было многое.

– …Десять лет назад «старик» пришёл к нему впервые. Тогда Кросстану Ховарду было шестнадцать лет. Он отказался уходить, но по каким-то причинам не умер. Система не предусмотрена реагировать на такие действия, поэтому проигнорировала событие. Через четыре года ситуация повторилась. Потом через три года. И теперь – сегодня утром. Обнаружили это совершенно случайно.

Максим вспомнил редимера, которому почти три века назад подарил фонарик. Того звали Кросстиан Хьёрди.

– Мы тоже подумали о нём, – сказал Алексей Крюков. – Или Кросстан Ховард его потомок, или это простое совпадение – разницы нет. Но это точно не тот же самый человек. Предлагаю сосредоточиться на настоящем.

– Единогласно.

– Проблема в том, – продолжил Альтера, – что Кросстан продолжает фонить. Его мозжечок испускает намного более сильное излучение, чем мы фиксировали когда-либо ранее. Есть предположение, что с каждым приходом «старика» фон накладывается на предыдущий, усиливая его. За Кросстаном с сегодняшнего дня устанавливается круглосуточное наблюдение для проверки этой гипотезы.

– К чему это может привести? – спросил Алан.

– Неизвестно.

– Он один такой? – Тревога Орланы нарастала и передавалась остальным.

– Насколько нам известно, да. Конечно, поиски будут продолжаться. Но это ещё не всё. Система сообщает о единичных случаях потери айона.

– Каким образом?

– Тела приходят уже «опустошёнными», айон извлечь не удаётся. Зафиксировано пять эпизодов.

– Дата первого из них? – спросила Орлана.

– Шесть земных месяцев назад. Повторение – через месяц, остальные – в течение трёх недель.

– Нужно выяснить связь между этими явлениями, если она есть.

– Разумеется, – ответил Альтера.

– Что касается наблюдения. – Сознание Нори Сато сияло почти так же ярко, как и сознание Орланы. – Необходимо войти с Кросстаном в личный контакт, заодно обеспечив дополнительный канал связи с поверхностью.

– Правильная мысль. Кто готов?

– Моя связь с Орланой самая прочная, – сказал Рэй Суокил. – Логично отправить меня.

– Единогласно.

358‐й земной год Экспедиции

Фон Кросстана усилился с ещё одним приходом «старика», а айон продолжал загадочным образом пропадать.

Рэй Суокил находился в своей квартире в центре Нью-Солста. Слияние сознаний на таком расстоянии не представляло никаких проблем.

– В нём нет ничего из ряда вон выходящего. Физиологически – обыкновенный редимер. Коэффициент интеллекта приближается к ста – практически его можно назвать гением, но это не редкость.

– По меньшей мере десять миллионов редимеров превосходят коэффициент Кросстана, – подтвердил Лу Альтера. – Мы выборочно проверили некоторых – никаких подобных аномалий. Что ещё?

– Высококлассный нейрохирург, занимается собственными разработками. Чтение его мыслей, как и мыслей остальных редимеров, не представляется возможным – сказывается различие между нашими нервными системами. Одинок. Простите, больше мне нечего добавить: он совершенно обычный.

– Не пора ли попробовать применить физическое воздействие? – спросил Максим.

– Нет. – Сознание Орланы ярко полыхнуло. – Мы не знаем, к чему это может привести.

– Согласен, – сказал Рэй. – Предлагаю продолжить наблюдение.

– Единогласно.

364‐й земной год Экспедиции

– Я предупреждал, – мрачно сказал Рэй Суокил.

Впервые за более чем три с половиной века поле начало подавать признаки жизни. Если представить его в виде океана, то Максим сравнил бы это с лёгкой рябью водной глади. Иногда это служит предвестником шторма. Контакт по-прежнему установить не удавалось.

Также возросло количество эпизодов пропажи айона. На сегодняшний день было зарегистрировано девяносто шесть случаев.

– Новые данные по природе поля? – спросила Орлана. Тревога стала постоянным спутником Госпожи Председателя.

– Только то, что «рябь» имеет ту же частоту и тип сигнала, что и фон Кросстана.

– Это нам что-то даёт?

– Ничего.

– Что с самим Кросстаном?

– Живёт обычной жизнью. Вместе с женой занимается исследованиями.

– Предложения?

– Прекратить сбор айона и убираться домой ко всем чертям, – резко высказался Рэй Суокил. – Мы не можем ждать неведомо чего.

Рэя поддержали только Алан и Нори Сато.

– Напомню вам, что айона в смертных редимерах содержится не так много, как в бессмертных людях, – заметил Алексей Крюков.

– Поддерживаю. – Вычисления Лу Альтеры стали мгновенно доступны всем советникам. – Наших собранных запасов, учитывая общую численность людей, хватит на то, чтобы продлить агонию человечества на полтора столетия. Полтора века без боли – но что потом? Нет гарантий, что мы сможем найти альтернативу. В итоге вернёмся к тому, с чего начинали.

– Ясно. – Мысль Орланы была холодна, как реликтовое излучение. – Мы поступим следующим образом: проведём несколько экспериментов над Кросстаном и в последнюю очередь попробуем его убить. Если ситуация не изменится, мы выкачаем айона столько, сколько сможем, а Экспедиция в любой момент должна быть готова к бегству.

– Единогласно.

– Нет, – отозвался Рэй Суокил с поверхности Редима. – Это ошибка.

* * *

Совет Вечности не сумел провести ни одного из запланированных экспериментов. Ровно за тридцать шесть часов до любого запланированного воздействия извне к Кросстану приходил «старик», фон усиливался, но смерть не наступала. Само предложение действовать спонтанно спровоцировало усиление фона, после чего эксперименты решили прекратить. Поле, если оно имело разум, читало мысли Совета и предугадывало их действия с той же лёгкостью, что и советники – мысли обычных людей. Даже попытка отключить голограмму для Кросстана повлекла за собой явление «старика».

Для чистоты опыта Совет выбрал некоторых редимеров из числа садистов и насильников – их телепортировали на орбиту, после чего подвергли действию амнезиака и отправили обратно. Физическое устранение двух редимеров прошло успешно, но вызвало незначительное усиление «ряби» поля. Подобные эксперименты также пришлось остановить.

– Помимо неудач с Кросстаном, у нас возникла новая проблема, – заявил Лу Альтера. За долгое время Максим привык, что гений математики в состоянии слияния мыслил больше всех. – Несколько редимеров погибли без эффекта фона. Жители городов, в которых это произошло, ничего не заметили, но, если тенденция продолжится, скрыть аномалию не получится. Господа, механизм Редима однозначно начинает разлаживаться. Пора начинать подготовку к возможному скорому возвращению.

– Согласна, – произнесла Орлана. – Надо эвакуировать всех людей, непричастных к добыче айона, в облако Оорта Тау Глиссе. Туда же отправить и текущие запасы айона, оставив самый минимум для функционирования основной цели Экспедиции. Таким образом, даже если произойдёт катастрофа, человечество получит полтора столетия спокойствия. Сообщать на Землю о ситуации я по-прежнему считаю необязательным и даже опасным. Гало Дрейк, конечно же, в курсе.

– Единогласно.

– Что делать с Кросстаном? – спросил Рэй.

– Игнорировать и продолжать добывать айон, – сказал Алексей. – Максимум – наблюдать за ситуацией. Мы всё равно ничего не можем предпринять.

– Единогласно.

– Если вы не против, я продолжу наблюдение с поверхности. Мы с Кросстаном неплохо сошлись характерами, хоть моя линия поведения и фальшивка.

– Рэй, я бы хотела, чтобы ты вернулся на орбиту. – Мысль Орланы была ровной.

– Если что-то пойдёт не так, вы всегда сможете телепортировать меня.

В видимом спектре вокруг Редима всё было спокойно. Но в телепатическом взоре Совета Вечности поле захлёбывалось «волнами» и светилось угрожающим багровым светом.

378‐й земной год Экспедиции – последний

Орбита Редима опустела.

Остались только станции, продолжавшие выкачивать айон, небольшая группа учёных, следивших за процессом, и несколько кораблей с экипажем, готовых в случае чего экстренно телепортировать на борт персонал полюса и горстку оставшихся на планете людей. Разумеется, члены Совета Вечности пока оставались на Спекуле, не покидая кабинета Орланы. Исключения составляли Рэй, до сих пор находившийся на планете, и Максим, не желавший оставлять «Эльдар‐1». Слиянию это по-прежнему никак не мешало.

Фон Кросстана достиг невероятных величин. В психическом поле зрения он выглядел как огромная серая язва на теле Редима, которая разрасталась с каждым днём. «Старики» приходили с пугающей частотой, а фон, судя по наблюдениям, подпитывал сам себя. Члены Совета понимали, что Экспедиция подошла к концу. Но вот когда и, самое главное, каким будет этот конец – оставалось большой загадкой.

Вскоре представился случай, который советники решили использовать для последней, отчаянной попытки исправить ситуацию. В серверные на полюсе проник посторонний. То есть такое было и раньше, но этот несколько отличался от остальных.

– Кто он? – спросила Орлана.

– Мэйтт Уолли. – Как всегда, Лу Альтера узнавал всё раньше остальных и в большем объёме. – Законник в звании детектива. Неплохой послужной список, отличная физическая форма и подготовка. Но самое интересное – у него необычайно остро развита связь с полем, несмотря на глушащих нанобиотов.

– Зачем он здесь?

Альтера несколько секунд молчал.

– Недавно у него умер сын. «Старик» сообщил, что его убили. Он жаждет мести и хочет выяснить имя убийцы.

Пауза.

– Пускай попробует он, – предложил Максим. – Возможно, столь сильная связь с полем… Не знаю, я просто предполагаю. Вдруг сработает?

– Орлана, – начал Рэй. – Я не думаю…

– Отправим ему голограмму «старика» и назовём имя Кросстана, – жёстко прервала Рэя Госпожа Председатель. – Затем сотрём память, за исключением имени, и добавим деталей. Пусть будет уверен, что нашёл то, что искал.

– И извлечём нанобиотов, – добавил Крюков. – Это поможет усилить связь с полем.

– Единогласно.

– Я жалею о том дне, когда мы обнаружили Редим, – сказал Рэй. – Всё это – наша вина.

* * *

Программа начала сбоить, и к подавляющему количеству редимеров «старики» приходить перестали. Случилось это вскоре после того, как Мэйтт Уолли покинул полюс. Смертность снизилась колоссально – за несколько часов умерло всего две тысячи. Также пропала связь с нанобиотами.

А потом затишье перед бурей кончилось, и фонить начали все редимеры.

Это событие было ожидаемо, его прогнозировали, но всё же втайне надеялись на ошибочность прогнозов. Происходящее на Редиме можно было охарактеризовать только одним словосочетанием – «конец света». До него оставалось чуть более тридцати часов. Из соображений безопасности всех людей эвакуировали, и на Редиме остался один только Рэй Суокил, несмотря на уговоры. Он должен был свести Мэйтта с Кросстаном, после чего телепортироваться.

В телепатическом радаре Совета Вечности поле вокруг планеты напоминало небольшую звезду – так ярко оно светилось. С его поверхности вздымались протуберанцы, потоком неведомых частиц прошивая орбитальные станции, не причиняя, впрочем, никакого вреда. В видимом спектре по-прежнему было спокойно.

– Мэйтт с Кросстаном сейчас разговаривают, – сообщил Рэй. – Я видел это по камерам. Телепортируйте меня. Скоро что-то произойдёт – воздух тут словно бурлит энергией.

– Минуту, – попросил Лу Альтера.

Через некоторое время с удивлением добавил:

– Не получается. Обратный луч не пересекает поверхность поля.

– Почему?

– Неизвестно.

Вот и всё. Добыча айона закончилась.

– Чёрт возьми, Рэй, я ведь говорила – нужно было возвращаться! – воскликнула Орлана.

– Прокол на полюсе остался неизменным. – Альтера, единственный, кто мог управлять физическим телом в состоянии слияния, руководил горсткой оставшихся на орбите инженеров. – А в командном центре есть гравикар. Рэй, тебе надо добраться до прокола. Иначе никак.

– Понял. Выдвигаюсь. – Рэй Суокил на секунду разорвал связь с Советом и взглянул на камеры. Мэйтт Уолли держал на прицеле Кросстана, но не стрелял. Сейчас детектив разговаривал с девушкой, Джил, которая в чём-то его убеждала. С некоторым трудом он возобновил слияние:

– Они по-прежнему разговаривают.

– Рэй, не трать время! – Яркая вспышка сознания Орланы осветила коллективный разум. – Мы разберёмся. Твоя задача – добраться до полюса.

– Хорошо, Орлана. – И Рэй снова отключился.

* * *

– Я попробую повлиять на Мэйтта, – сказала Орлана оставшимся членам Совета. – Что у него за оружие?

– Парализатор, – ответил Алан. – Одно-два попадания не летальны, но большее количество может вызвать кому или даже смерть.

– Ты думаешь, это изменит ситуацию? – спросил Алексей Крюков.

– Может, и нет. Но я попробую.

Орлана, поддерживаемая Советом Вечности, направила мысль «вниз», через бушующее поле, к поверхности Редима. Она ориентировалась по яркому пятну света – разуму Рэя, мерцавшему среди серого моря фонящих сознаний редимеров. Орлана мысленно коснулась нескольких, мимолётно читая мысли. Обычная боль, которая следовала за этим, разделялась между советниками, но женщина всё равно чувствовала, как голову заполняет белый шум. Орлана избегала попыток проникнуть в разум Кросстана – она хорошо помнила, к каким мучениям это привело в последний раз, и не хотела испытывать подобное вновь.

Наконец она отыскала Мэйтта. Не став углубляться в его сознание, Орлана мысленно прошептала:

Нажми!

Нажми!

Нажми скорее!

Больше Орлана ничего не успела сказать. Какая-то мощная сила вырвала её сознание с поверхности планеты. Телепатическая связь между Советом Вечности распалась. Поле Редима превратилось в непроницаемую оболочку для любого вида сигналов. Осталось только узкое окно над полюсом.

А за секунду перед тем, как связь разорвалась, каждый советник «услышал» голос, не принадлежащий ни одному из них. И голос этот сказал:

УХОДИТЕ

* * *

Но они не могли уйти без Рэя. Совет перестал его чувствовать, и им оставалось только надеяться и ждать, пока он доберётся до полюса.

По данным программы, «старики» пришли ко всем редимерам. Больше от проекта «Старик» ничего не смогли добиться: серверы перестали отвечать на команды.

Совет Вечности распределился по трём кораблям, зависшим над проколом. Максим остался на «Эльдаре‐1», Орлана, Альтера и Крюков разместились на «Магеллане», остальные – на «Колумбе». Также на последних двух находились немногие оставшиеся учёные и инженеры. Все корабли были под завязку набиты айоном, насколько хватило места. Это была лишь малая часть тех остатков, что хранились на Крокусе, но ими пришлось пожертвовать. Получив столь однозначный «приказ», Совет предпочёл манёвренность на случай, если необходимо будет действовать быстро. С большим количеством кораблей могли бы возникнуть трудности.

Основная часть Экспедиции, сосредоточенная в облаке Оорта Тау Глиссе, получила приказ немедленно двигаться к Земле. Корабли один за другим покидали чужую звёздную систему, возвращаясь домой.

По крайней мере, полтора века человечество сможет дышать свободно.

Совет обсуждал план дальнейших действий.

– Мы не можем ждать Рэя вечно, – сказал Нори Сато. – Мы рискуем каждую секунду.

– Мы уйдём перед самым концом. Осталось несколько часов.

– Орлана, мы все знаем, какие чувства ты к нему испытываешь, но…

– Мои чувства к Рэю здесь ни при чём, – короткой вспышкой отрезала женщина. – Если понадобится, мы улетим без него. Но нужно дать ему больше времени. Он скоро доберётся, я знаю.

* * *

Вскоре на полюсе, в серверных, начали появляться признаки жизни. Совет совместными усилиями посылал короткие телепатические импульсы, наблюдая за происходящим.

Судя по отрывочным образам, взятым из головы Мэйтта и ещё нескольких человек, сумасшедшая сектантка собиралась принести Кросстана в жертву Великому Старцу, а Мэйтт хотел помешать ей. Разум сумасшедшей оказался наглухо задраен – едва коснувшись его, советники испытали чудовищную боль и прекратили попытки. Связь женщины с полем – намного сильнее, чем у Мэйтта, – была просто невероятной, как и вещи, которые она творила.

– Надо помочь ему, – сказал Максим, когда в серверных забушевало пламя. Рэя всё ещё не было.

– Зачем? – спросил Альтера. – Если ей удастся убить Кросстана…

– …то мы всё равно покинем Редим. Экспедиция окончена. Пускай хоть последнее наше деяние можно будет назвать хорошим.

– Единогласно.

Орлана, как обычно, встала на остриё мысленного сигнала, полетевшего через прокол в поле. Когда мысль коснулась разума Мэйтта, вспыхнула боль. После короткого разговора телепатическая связь Совета разорвалась.

Истекали последние минуты, а Рэй так и не появлялся. Когда связь восстановилась, Орлана отдала приказ покинуть систему Тау Глиссе.

* * *

Но этому не суждено было случиться. Бушующее поле Редима проявилось в материальном мире, в видимом спектре.

На всех экранах и во всех иллюминаторах вдруг вспыхнула картинка – огненный шар на месте планеты. Впрочем, шаром его назвать было трудно. Поверхность постоянно менялась и деформировалась, появлялись странные фигуры, плоскости и линии, не укладывающиеся ни в какую чёткую структуру.

– Это же… – прошептал Лу Альтера, наблюдая за красочной катастрофой.

– Что?

– Поле двигается в высших измерениях, – сказал Альтера и мысленно нарисовал несколько картинок. – Когда трёхмерный объект проходит через двумерную плоскость, сам объект не виден для населяющих её гипотетических существ. Они видят только проекцию, воспринимая её как деформацию. Примерно то же мы видим сейчас перед собой: четырёхмерное поле – или n-мерное – двигается сквозь наш трёхмерный мир. Если это так, нам лучше…

Договорить он не успел. Сферическое поле начало расти, заполняя видимое пространство.

– Улетаем, быстро! – отдала команду Орлана в реальном времени. Капитан «Магеллана» запустил двигатели, но слишком поздно: один из протуберанцев уже нёсся к кораблю. Последнее, что увидела Орлана, было крохотное пятнышко «Эльдара‐1», который на какие-то километры разминулся с другим протуберанцем и исчез из поля зрения.

А затем огненная волна прошила насквозь «Магеллана» и «Колумба», полностью их уничтожив.

* * *

Поле продолжало расти. Правда, теперь оно не было соткано из огня. Сфера захватила все три спутника, потом двух ближайших соседей – газового гиганта и небольшую каменистую планетку, а затем и звезду Тау Глиссе. Остановился рост поля только на самом краю облака Оорта.

Для наблюдателей с Земли исчезновение звёзд с неба – не редкость. Звезда без вспышки может превратиться в чёрную дыру, либо звезда может оказаться и не звездой вовсе, а всего лишь вспышкой сверхновой, которая со временем гаснет и исчезает. Но когда через несколько десятков лет разведывательный корабль человечества решил проверить состояние Редима, экипаж обнаружил, что вся система Тау Глиссе бесследно пропала, оставив после себя только вакуум. Редим стал недосягаем.

По крайней мере, для кого-либо из этой Вселенной.