Прилив энергии, который я ощущала во время перебранки с Маркусом, сменился упадком сил. Теперь я чувствую только боль, в том числе и физическую: мои ладони содраны в кровь, и я счищаю с них крошки гравия.

Миссис Лоури пишет, что беда не в том, что ты упал, а в том, что не делаешь попыток подняться. Мама, я смогла встать, и я обязательно пойду дальше.

Но движение вперед тоже доставляет мне боль: болят и ноги, и руки. И еще на меня вновь нахлынули воспоминания — одно горестнее другого.

Вот Джек обнимает меня своими тонкими ручками. Ладошки сжаты в кулачки. «Почему тебе надо уезжать?!»

Осознание смерти больно ранит.

Мой дорогой отец, наш благородный рыцарь, прости, что меня не было с тобой в твой смертный час!

Но сильнее всего ранит то, что я выжила.

Я тащусь вперед, не в силах понять причину вероломства и предательства взбунтовавшейся земли. Я почти не замечаю прохожих, до меня лишь долетают обрывки их фраз:

— …пролетел мимо. Никогда такого не видел.

— …видела такое только в Вирджинии.

— …в нем столько горячего воздуха, что он может лететь часами…

Горячего воздуха? Несколько секунд стою в ступоре, пытаясь осознать, что я сейчас услышала. Оглядываюсь по сторонам. Вижу только все те же разрушенные дома и все так же суетящихся людей. Небо по-прежнему затянуто пеленой гари. Вспоминаю того маленького мальчика, который показывал пальцем на небо и кричал: «Голубое»! Он еще говорил что-то странное, вроде «возду са»… Да это же воздушный шар!

Я хватаю за руку первого попавшегося прохожего:

— Вы видели воздушный шар?

Он в испуге отдергивает руку.

— С ума сошли!

— Вы видели его? — настаиваю я.

— Там его больше нет. Но да, я его видел. Полетел вон туда… — Он показывает пальцем направление. — Надеюсь, он все еще летит.

Я как угорелая несусь в ту сторону. Боже, не смею даже надеяться… Мимо разрушенной церкви, перепрыгивая через оголенные кабели, мимо домов, которые искалечены так, будто злой великан побил их бейсбольной битой.

Люди удивленно оглядываются на меня.

— Вы не видели воздушный шар? — выпаливаю я, останавливаясь около женщины, ведущей куда-то двоих детей.

— Понятия не имею, о чем вы.

Спрашиваю еще одного мужчину. Тот лишь пожимает плечами. Продолжаю бежать вперед. Что я увижу? И увижу ли вообще хоть что-то?

Миную еще один квартал и без сил падаю на колени В воздухе только пыль. В небе никакого шара.

Том, ты здесь?

Какая-то женщина, в спешке собирающая чемодан, подносит мне чашку с водой:

— Вот, выпей, девочка!

— Спасибо!

Выпиваю воду залпом.

И тут примерно в ста метрах от меня вижу… Нет, не может быть! Я поспешно возвращаю женщине чашку, не веря своим глазам. Просто невероятно! Ведь это же та самая корзина, которая унесла меня в облака целую жизнь назад!

«Летающий остров»! А около него — два человека. Они складывают шелковый купол, словно простыню.

Том поднимает глаза. Он весь в пыли и грязи, как и все мы сейчас. Рукава закатаны, и видны сильные, мускулистые руки. Он на мгновение застывает, потом что-то говорит второму человеку. Тот поворачивается в мою сторону, и шелк выскальзывает у него из рук.

Мой отец! Потрясенный, он медленно идет ко мне навстречу. Он совсем лысый, и на лице появилось много новых морщин.

Я бегу к нему и бросаюсь в его объятия. Боже, этот родной запах прачечной и старых сигар!

— Но… я же видела тебя… Как ты уцелел?

Он часто моргает, стараясь скрыть слезы. Его искривленные пальцы беспрестанно ощупывают меня, словно он боится, что я сейчас исчезну.

— В то утро залаяли сразу все собаки. И птицы испуганно носились в воздухе. Я понял, что происходит что-то неладное. Поэтому бросил тележку и поспешил домой. Но все же я опоздал… — Он осекается и сжимает рот, не в силах говорить. Потом продолжает: — Прости, что не искал тебя в парке. Надо было помогать пожарным. Столько людей в Чайна-тауне пострадало! — Он осторожно гладит меня по щекам. — Сейчас я как раз шел в парк, но тут чуть ли не на голову мне упал вот этот воздушный шар.

Только теперь я перевожу взгляд на Тома, который молча стоит рядом. Его удивительно ясные глаза смотрят на меня одновременно с тревогой и нежностью. Я расцепляю руки, но только для того, чтобы обнять ими уже Тома. Вообще в Китае не принято открыто демонстрировать свои чувства, да еще при отце. Но на каждое правило рано или поздно находится свое исключение

Том сжимает меня так, что я задерживаю дыхание, — и пустота в моей душе вмиг заполняется.

— Как же ты… — только и успеваю проговорить я.

— Капитан Лу решил все-таки навестить твою маму. Она сказала ему, что понедельник — не самый удачный день для начала путешествия. Посоветовала дождаться среды. Так что мы переночевали на корабле.

Мама… Я снова плачу и смотрю в глаза Тома. Они тоже полны слез. Она специально так ему сказала? Это ее прощальный подарок мне? Как и отец, я всегда довольно скептически относилась к ее предсказаниям. Но они в итоге всегда сбывались.

Я представляю, как мама сейчас смотрит с небес на нас с отцом и на ее лице, похожем на полную луну, появляется знакомая ироничная улыбка.

— С А-Шуком все в порядке, — спешу я успокоить Тома. — И он очень скучает по тебе.

Том шумно вздыхает. Потом быстро складывает шелковый купол шара. Он очень старательно скрывает свои эмоции, которые на самом деле переполняют его. Затем он подставляет под корзину тележку — и вот мы уже катим «Остров» в сторону парка. Я следую за отцом и Томом. Мне кажется, что мои ног и даже не касаются земли.