Мы с Антоном лежали на мягком диване, укрывшись коричневым пледом в цветочек. Он засыпал, и мне было приятно слышать его мерное дыхание. Впервые в своей жизни я вот так просто разделила кровать с парнем, но мне не было стыдно.

Я смотрела в потолок, облицованный белой плиткой, и вспоминала слова своей бабушки. «Ульяна! Ты не обязана быть прекрасной для всех, – говорила бабуля. – Поэтому, когда тебе будут предлагать секс, важно понимать, хочет ли этого твоя душа. Запомни, своего человека ты узнаешь за версту. Это сложно объяснить словами, такое можно только почувствовать! Когда твоё сердечко ёкнет и тебе будет приятно делить со своим человеком абсолютно всё, тогда можно отдать ему самое дорогое – свой цветочек! Помни: если со всеми спать – можно не вставать!»

Тогда мне казалось, что бабушка несёт очередную ахинею: ну любит она у меня слова коверкать, говорить пословицами, да философствовать о жизни. Но сейчас я понимаю смысл её слов. Каждый раз, находясь в отношениях с каким-нибудь парнем, когда дело доходило до секса, я убегала, потому что не чувствовала, что он – тот самый! Ну не ёкало ничего, не бегали мурашки по телу и не порхали бабочки в животе. С Антоном же всё было совсем иначе…

Я приподняла тяжёлую руку Антона и встала с дивана. Накинув его чёрную толстовку, я прошла в полутёмную кухню и, нащупав рукой выключатель, сощурилась от тёплого жёлтого света. Прямо напротив входа красовался стол, накрытый тонкой хлопковой салфеточкой, видимо, связанной руками бабушки Антона. И хотя стол был довольно старенький, он продолжал служить верой и правдой. Маленькое окошко и дверь, ведущая на балкон, пропускали мягкий свет полной луны, отражавшийся на поверхности старинного гарнитура. Его некогда белоснежные фасады были покрыты тонким слоем облупившейся краски и напоминали пожелтевшие страницы старой тетради, исписанные временем. Одна из открытых полок гарнитура была заставлена стеклянными баночками с травами и специями, каждая из которых хранила знакомый с детства аромат: сладковатый запах ванили, терпкий – душистого укропчика, тёплый – лаврового листа. На жёлтых стенах висели разные комнатные цветы в коричневых кашпо. Вся эта обстановка казалась мне странной, непривычной: у моей бабушки ремонт уже давно сделан в современном стиле, а интерьер, подобный тому, что был в квартире Антона, я видела лишь однажды – у Славкиной бабушки.

Взяв в руки железный чайник и налив внутрь воды, я поставила его на плиту и попыталась разобраться, как её включить. «Ну теперь квартиру не спалить бы! Удачи, Уль!» – мысленно сказала я себе, покрутила чёрный вентиль и уже взяла зажигалку с длинным носиком, как вдруг меня напугал кашель Антона.

– Не хотел бы я с бомжами коробку делить, да и бабуля в дом престарелых не собиралась! – хмыкнул Антон. – Давай-ка я тебе помогу.

Он подошёл ко мне вплотную, отчего дышать стало тяжелее, огромное тело прижало меня к гарнитуру, и на серых боксерах Антона я увидела бугорок, сильно смутившись.

– Я присяду пока, – отодвигая парня от себя, сказала я и протиснулась между ним и кухонным шкафом к стулу.

– Ты меня стесняешься или боишься? – Антон зажёг газ и повернулся ко мне. Его серые глаза бегали по моему телу.

– Я не боюсь! Просто это так необычно всё. Прикинь, я впервые с мальчиком лежала в кровати! Это так странно, – хихикнула я.

– Ну, если бы тебе было не девятнадцать, а сорок, тогда да, это было бы странно, – сказал Антон и достал из кухонного шкафа розовую кружевную конфетницу с печеньями.

– Ты иногда кажешься мне таким взрослым и опытным, что я не уверена, что тебе двадцать два, – произнесла я, взяв печеньку, покрытую шоколадом.

– Твоя правда! – отозвался парень. – Тебе чай, кофе?

– Чай, – ответила я.

Пока Антон разливал горячую воду в кружки, я засмотрелась на его атлетическую спину. Широченные плечи плавно переходили в характерную V-образную линию, сужающуюся к талии. Чёткие контуры мышц создавали ощущение мощи и выносливости. Когда Антон вновь обернулся ко мне, я смущённо опустила глаза, почему-то испугавшись, что он заметит моё восхищение его безупречной спортивной фигурой.

Мы до самого утра болтали на кухне обо всём подряд: об учёбе, друзьях, проблемах в общении с родителями. За окном уже рассвело, когда я наконец решилась узнать у Антона о том, что меня давно беспокоило. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я спросила:

– Почему в универе вас считают уголовниками?

Антон замялся, но, помолчав несколько секунд, всё-таки ответил:

– Слово-то какое подобрала – «уголовники»… Но да, молва о нас ходит не очень хорошая. У каждого свои увлечения: кто-то в науке копается, кто-то залипает в компьютерных играх, кто-то гоняет в футбол, ну а мы выбрали улицу. Такое тоже случается, и нам это нравится. Если бы я не перечил бабуле, то сейчас учился бы в музыкалке, но подобное будущее меня удручало. Поэтому я и выпускаю пар, набивая боксёрскую грушу.

– Или чьё-то лицо, – прошептала я, но Антон услышал.

– Тебя это расстраивает? – Он взял мою руку в свою.

– Я просто не понимаю, хорошо ли это, – уткнулась я в пустую кружку.

– Уль, я не бью слабых, не граблю магазины и тем более не употребляю всякую дрянь, – сказал Антон. – Ну а то, что я люблю бокс и мотоциклы, это не делает из меня уголовника. В бокс идут по собственной воле, а значит, понимают, что могут получить по морде, – парень мило улыбнулся. – Я не плохой человек, но если тебя обидят, я…

– Знаю, знаю… «Черепушку проломлю» и всё такое… – перебила я Антона.

– Да, именно так! – сказал он серьёзно, притягивая меня к себе.

Я села на колени Антона и прижалась к его тёплой груди.

– А почему у тебя нет фотографий с родителями? Только с бабушкой! – не унималась я, продолжая свой допрос.

– У меня ощущение, что я у следователя, – отстранился Антон и заглянул в мои глаза.

– Ты сам виноват! Не было бы у тебя столько секретов, не пришлось бы расспрашивать! – Я сердито сложила руки на груди.

– То есть я ещё и виноват? – рассмеялся Антон.

– Рассказывай! Я всё хочу о тебе знать! – упрямилась я.

– Моя бабушка взяла маму из роддома, когда ей было восемь месяцев, – вздохнув, начал рассказывать о своей жизни Антон. – Отца я не знал, а мать ушла из дома, когда мне было четыре года. Я почти не помнил её – был слишком мал, когда всё это произошло, а со временем образ мамы и вовсе стёрся из моей памяти. Но однажды мне приснился странный сон. Я увидел женщину с волосами соломенного цвета. Она крепко обняла меня, и на душе стало так тепло и хорошо, как не было уже очень давно. Но вдруг меня охватила дикая тревога. Нет, даже не тревога, а какое-то щемящее чувство, от которого хотелось плакать, потому что я понял, что мне приснилась мама и мы с ней больше никогда не увидимся.

Антон привстал и налил нам ещё по одной кружке чая, а потом продолжил рассказ.

– Проснувшись, я чувствовал себя одиноким ребёнком, который не может найти дорогу домой, – тихо сказал Антон. – Слёзы застилали глаза, я хотел во что бы то ни стало найти мать, вернуть её, но невидимая сила удерживала меня. Беспомощность и отчаяние охватили меня, заставив осознать глубину утраты. Тогда я плакал последний раз, пообещав себе, что ни одна женщина больше не увидит моих слёз. Позже бабушка рассказала, что, когда мне было восемь, мать вернулась, чтобы забрать сына. Но бабушка отказалась отдать меня, ведь у моей матери к тому времени была уже совсем другая жизнь и новый мужчина, – закончил Антон.

Этот поступок стал ещё одним ударом судьбы для Антона. Рана в его душе навсегда осталась незажившей, хотя он и делал вид, что это не так. Антон смотрел мне в глаза, и в них не было ничего: никаких отголосков боли или обиды на мать. Наверное, за столько лет он смирился с ситуацией, научился жить так, как будто в его детстве не произошло ничего такого. Или, может, мне так казалось. Но одно я понимала точно: Антону пришлось повзрослеть слишком рано. И это было печально.

– Ох… это всё так… так… – Я не могла подобрать слов. – Прости, я не хотела поднимать больную для тебя тему…

– Ничего, я привык уже за столько лет, – пожал плечами Антон. – Дети в школе смотрели на меня с недоверием и даже страхом, видимо, отсутствие материнского тепла было невидимой меткой, отличавшей меня от остальных. Став подростком, я понял, что сила – единственный способ завоевать уважение окружающих. Так началась череда драк, выступлений на ринге, и постепенно я стал довольно популярным среди сверстников. А вот бабуля натерпелась из-за меня… Сколько ночей она не спала, сколько раз вытаскивала непутёвого внука из обезьянника! Друзья приносили меня, избитого до полусмерти, домой, а бабуля выхаживала, лечила…

Антон опустил глаза в пол, и я заметила, что у него трясутся руки.

– Как зовут твою бабушку? – спросила я.

– Галина Васильевна. Ей уже почти восемьдесят. Она самый дорогой человек в моей жизни, пусть даже не родной по крови, – с теплотой в голосе произнёс Антон. – Я, конечно, не забросил свою бунтарскую жизнь, но бабуля об этом не знает! Если бы можно было вернуть время назад, наверное, я бы с ней так не поступал. Сейчас мне стыдно за своё поведение, но тогда я чувствовал себя сильным, непобедимым, а самое главное – бесстрашным. А всё благодаря банкам. – Он поднял руки, играя мышцами и показывая их мощь.

Бицепсы Антона действительно внушали страх, и вообще его мужественное, накачанное тело вызывало восхищение и уважение. Удивляло и то, что на нём не было ни татуировок, ни шрамов – так, только несколько мелких рубцов. В глазах Антона читалось: «Я прошёл огонь, воду и медные трубы, теперь настало моё время быть уверенным в себе». Но за суровым внешним видом скрывалась душа, полная нежности и теплоты, которую никто бы не увидел, кроме тех, кому парень доверял целиком и полностью.

– А чем ты занимаешься помимо бара и тренировок? – задала я очередной вопрос.

Антон схватил меня на руки и прошептал:

– Так, маленький следователь, на сегодня допрос окончен. Пойдём лучше в кроватку? Я тебе массаж сделаю.

Почти два часа мы провели за просмотром фильма про супергероев Marvel.

– Антон? – позвала я тихонько парня, залюбовавшись его профилем.

– М-м? – отозвался он сонным, хриплым голосом.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Я увидела, как кадык Антона слегка дёрнулся, и он ответил:

– Наверное, да.

***

Я нежилась в мягкой кровати, чувствуя приятную расслабленность, как вдруг раздался резкий, визгливый женский крик, моментально вырвавший меня из объятий сна. Инстинктивно прижавшись к спящему Антону, я тут же прикрылась мягким пледом, стараясь защититься от шума и одновременно пытаясь разобраться, что вообще происходит. Перед глазами возникла маленькая пожилая дама, и выглядела она неожиданно грозно. Чёрные огромные очки с блестящими стёклами закрывали почти всё лицо старушки, а её яркие красные губы были похожи на спелые ягоды клубники.

Резким движением бабушка Антона схватила наш тёплый плед и, размахивая им в воздухе, принялась выкрикивать обвинения, обращённые скорее к внуку, нежели ко мне:

– Антон, это что ещё такое?! Ты баб своих ко мне не води! Вот как знала, что квартиру превратишь в блядюжник!

Возмущению бабули не было предела. Отбросив в сторону плед, она взмахнула огромной кожаной сумкой, сделанной явно в стиле ретро, и направила её прямо на нас, как будто собиралась кинуть саквояж в виновников разврата в её квартире. Я испуганно уткнулась в плечо Антона, не понимая, почему он не прекращает эту ужасную сцену и лежит с закрытыми глазами, как ни в чём не бывало.

– Антон! Я сказала, вставай! – вопила бабушка, упорно продолжая атаки сумкой.

Вдруг в комнате раздался могучий храп Антона, похожий на рокот старого двигателя грузовика.

– Анто-он… – нерешительно потормошила я его.

– Да не орите вы! – наконец раздражённо пробормотал он и, развернувшись лицом к стенке, закрыл голову подушкой.

Моя последняя надежда на то, что сейчас всё утрясётся, рухнула окончательно и бесповоротно. Раздражённая и обиженная, я решила действовать самостоятельно. Укусив Антона за плечо достаточно чувствительно и не заметив абсолютно никакой его реакции, я вскочила с постели, подхватила с пола плед, обернулась им и пригладила ладонью растрёпанные волосы.

– Простите, пожалуйста, что так получилось… Я сейчас же уйду. Минутку, хорошо? – тихо произнесла я, стремясь разрядить обстановку. Но реакция бабушки оказалась мгновенной и жёсткой.

– Проваливай! – взвизгнула она. – На квартиру позарилась? Конечно, в самом центре, да ещё и на седьмом этаже!

Лицо старушки покраснело от возмущения, в глазах искрилась злоба. Я старалась сохранять спокойствие, прекрасно осознавая, что при таком настрое бабушки Антона бессмысленно пытаться объяснить ей ситуацию.

– Сейчас у нас не получится поговорить, поэтому я просто уйду, ладно? – мягко проговорила я. – Простите ещё раз за такое неловкое утро…

– Ишь… Утро у неё в пять вечера! Потаскуха, проститутка! – продолжала ругаться бабушка, абсолютно уверенная в своей правоте.

Бабуля Антона стояла передо мной в чёрном замшевом пальто, напоминая строгую учительницу советской эпохи. Серые глубокие глаза и пухлые щёки делали её удивительно похожей на Антона, хотя в тот момент мысли мои занимали совсем другие вещи. Собрав остатки достоинства, я быстро выскользнула из квартиры, оставив за спиной ругательства хозяйки. Антон, увы, так и остался лежать в кровати, равнодушный к развернувшейся драме.

Выйдя из подъезда, я поняла, насколько глубоко задели меня несправедливые обвинения и колкости пожилой дамы. На глаза навернулись слёзы, в горле застыл ком. Обида настолько разрывала меня изнутри, что я ощущала реальную боль, которую ничем нельзя было заглушить. Слёзы перешли в рыдания, тело охватила противная дрожь. «Меня никогда раньше не называли девушкой лёгкого поведения!» – с горечью думала я, вспоминая взгляд бабушки Антона, полный ненависти и презрения.

Я шла по улице, пошатываясь на дрожащих ногах, и пыталась собраться с мыслями. Но боль внутри росла, не давая успокоиться. Сердце бешено билось, желудок сводило судорогой, голова гудела от переживаний, а внутренний голос повторял лишь одно: «Что я сделала неправильно?» Всё произошедшее оставляло горький осадок, погружая меня в пучину тревоги и неопределённости. А впереди была долгая дорога домой под проливным дождём, заставлявшим моё тело дрожать не только от рыданий, но и от холода.

Открыв дверь ключом, я вошла в прихожую. Скинула сапоги и сумку и отправилась сразу в душ. Иры не было дома, скорее всего, она пропадала на свидании с каким-нибудь парнем из чата знакомств. После ванны я забралась под одеяло и, включив на компьютере свой любимый сериал, уснула чуть ли не на первых минутах фильма.