Однажды, когда я была маленькой, в окно моей спальни врезалась ласточка. Я в одиночестве играла со своим кукольным домиком, когда внезапно раздался страшный грохот. Родителей не было дома, а мои братья, как обычно, изводили нянюшку своими проказами, поэтому я побежала на кухню. Миссис Поттер, наша старая кухарка, взяла меня за руку, и мы вместе вышли наружу. Садовник уже обнаружил несчастное создание и посоветовал миссис Поттер держать меня подальше, ведь птичка находилась на последнем издыхании. Я видела, как он поднял ее, как неестественно дергалось маленькое тельце. Каким-то образом я поняла, что он собирается избавить ласточку от страданий, поэтому спрятала лицо в переднике миссис Поттер. Привычный аромат муки и сахара успокоил меня, а когда все закончилось, она отвела меня обратно на кухню, где я пила чай с печеньем до самого прихода родителей. Она наверняка рассказала им о том, что произошло, но они со мной не обмолвились ни словечком по этому поводу, а я была слишком напугана, чтобы задавать вопросы.

Больше я не встречалась лицом к лицу со смертью до тех пор, пока Оливер не ушел из жизни в моих объятиях. Аневризма головного мозга — так сказал доктор. Все произошло мгновенно, и он не страдал. За это я буду вечно благодарна Всевышнему.

Но когда тем утром я приблизилась к неподвижному телу, из глубины моей души поднялась абсолютная уверенность: смерть этого человека была медленной и мучительной. Должно быть, я опустилась на колени рядом с телом и отодвинула в сторону край плаща, заслонявший лицо, но воспоминаний об этом у меня совсем не осталось, ибо, как только я узнала Дафну, с моих губ сорвался оглушительный крик. Я ошиблась насчет мистера Дориана, потому что он появился рядом очень быстро и оттащил меня прочь от тела. Затем он прижал мою голову к своему плечу и закрыл мои глаза, но страшная картина уже прочно отпечаталась у меня в сознании: темные глаза Дафны застыли навечно, ее губы были слегка распахнуты, словно смерть застала ее врасплох, а кожа на горле — покрыта синяками.

Мистер Дориан, должно быть, отвел меня обратно на виллу, но этого я тоже не помнила. Наконец придя в себя, я осознала, что сижу на стуле перед камином, завернувшись в его халат, с чашкой чая в руках, пока миссис Нассо хлопочет надо мной.

— Где мистер Дориан? — выдавила я.

Время потеряло всякий смысл. Он мог уйти как час назад, так и всего несколько минут.

Миссис Нассо удивленно вскинула брови:

— Он отправился вызвать полицию, разумеется.

— Кто-то должен сообщить Бельведерам, — прошептала я. — Они наверняка ее потеряют.

— Об этом позаботятся, — заверила меня миссис Нассо, потрепав по плечу. — А я схожу к миссис Курис и расскажу ей, что произошло, чтобы она за вас не беспокоилась.

Я все еще была слишком потрясена, чтобы по-настоящему оценить значимость ее поступка, поэтому просто кивнула:

— Спасибо.

Некоторое время спустя вернулся мистер Дориан. Следом за ним в комнату вошел полицейский с каменным выражением лица и самыми густыми, пышными усами, что мне когда-либо доводилось видеть.

— Меня зовут инспектор Каллас, — представился он на идеальном английском. — Прошу, расскажите мне, что произошло.

Я бросила взгляд на мистера Дориана, который стоял за спиной инспектора, скрестив руки на груди и взирая на меня с неменьшей серьезностью. Я должна рассказать обо всем, что произошло этим утром? Даже о нашей глупой ссоре, из-за которой я сбежала из виллы? Нет, так не пойдет.

— Я спускалась к морю недалеко от пешей тропинки, когда заметила что-то впереди. Сперва я не поняла, что это. Решила, будто передо мной какая-то тряпка. Но когда подошла ближе, поняла, что это труп… — Мой голос сорвался, когда перед внутренним взором вновь возникло тело Дафны. Тряхнув головой в попытке избавиться от страшного воспоминания, я сосредоточила взгляд на инспекторе. — Я отодвинула край плаща и поняла, что передо мной Дафна Костас. Горничная, работавшая у Бельведеров.

— Да, мистер Дориан уже мне об этом рассказал, — ответил инспектор, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Благодарю, миссис Харпер. — Он убрал свой блокнот в нагрудный карман, но я заметила, что, кроме моего адреса, он ничего не записал. — Я дам вам знать, если мне от вас понадобится что-то еще.

И все же у меня сложилось отчетливое впечатление, что инспектора не особо интересовало, что еще я могу предложить следствию.

— Вы знаете, что произошло? Представить не могу, что кто-то желал Дафне смерти.

Меня внезапно охватило беспокойство. Казалось, все вели себя вполне обычно, тогда как в нескольких сотнях метров от того места, где мы находились, лежал труп девушки. Инспектор даже не поинтересовался, что еще я видела, когда обнаружила тело.

— В данный момент сказать не могу. — Инспектор покачал головой, но этот жест казался скорее осуждающим, чем полным сомнения.

Я открыла было рот, но мистер Дориан меня перебил:

— Прошу, инспектор. Я вас провожу.

Я смотрела им вслед, широко распахнув глаза. Ни один из мужчин не удосужился оглянуться. Их низкие голоса стихли, когда они вышли в коридор.

— Этот мужчина, кажется, ни капли не переживает о смерти Дафны, — сказала я, поднявшись с места, когда мистер Дориан вернулся в комнату несколько минут спустя. — Он даже не спросил меня о том, что я видела.

— Сядьте, миссис Харпер, — мягко произнес он. — Вы в шоке.

Я уже собиралась было возразить, когда меня накрыл приступ головокружения. Мистер Дориан взял меня под руку и осторожно усадил обратно на стул.

— Я не могу позволить вам уйти, пока вы что-нибудь не съедите.

— Ладно, — буркнула я, хотя от одной мысли о еде к горлу подкатывала тошнота.

Он вновь вышел из комнаты, и я ждала, что вот-вот войдет миссис Нассо с подносом в руках, но вместо нее на пороге вновь возник мистер Дориан.

Он опустил поднос на низкий столик передо мной:

— Прошу.

На подносе стояла тарелка с ломтиками ржаного хлеба и твердого сыра, креманка с йогуртом и блюдо с ароматными дольками апельсина, выложенными весьма изящно, — здесь было куда больше еды, чем я могла съесть за один раз.

— Вы сами все это приготовили?

— Я вполне способен нарезать хлеб и почистить пару апельсинов, миссис Харпер, — ощетинился он.

— Разумеется.

Под его пристальным взглядом я проглотила дольку апельсина и пару ложек йогурта, но затем не выдержала и вскинула бровь:

— Вы собираетесь тоже что-нибудь съесть или продолжите стоять у меня над душой?

Он напрягся, затем опустился на стул напротив меня и взял с тарелки ломтик хлеба с сыром. Еда действительно помогла мне прийти в себя, и, пока мы обедали в дружеской тишине, туман, что окружал мое сознание весь последний час, начал постепенно рассеиваться.

Я уловила древесный аромат мыла для бритья мистера Дориана и поняла, что он исходит от халата, который все еще был накинут мне на плечи. Затем я заметила — по-настоящему заметила — возмутительное состояние одежды писателя. Галантно предложив мне свой халат, он не потрудился достать новый и теперь сидел передо мной в расстегнутой на груди рубашке.

Боги, инспектор застал его в таком виде со мной наедине.

Несмотря на все свои усилия, я не могла не обратить внимания на кусочек загорелой кожи, покрытый темными волосками. Я не должна знать такие интимные подробности о его теле. Мои щеки вспыхнули румянцем. Я поспешила перевести взгляд на пол и заметила, что его кожаные тапочки измазаны в грязи.

— Что случилось с вашими тапочками? Они испорчены.

В его глазах промелькнуло замешательство, и он опустил взгляд.

— Ох. Боюсь, я не потрудился переобуться, прежде чем… побежал за вами, — смущенно признался он.

Учитывая то, что произошло после моего побега, я была весьма благодарна ему за его импульсивность, хотя она и казалась мне излишней. Но прежде чем я успела спросить, почему мистер Дориан побежал за мной, он продолжил:

— Все в порядке, — пренебрежительно отмахнулся он. — Уверен, их можно почистить. — Затем он поднялся с места. — Оставайтесь здесь столько, сколько захотите. Я пойму, если вам нужен день или два, чтобы прийти в себя.

Его слова застали меня врасплох.

— Вы… вы хотите, чтобы я и дальше на вас работала?

Он моргнул:

— Ну да.

— Даже после того, как я сбежала?

— Вполне объяснимый поступок. — Я с подозрением прищурилась, и мистер Дориан рассмеялся: — Миссис Харпер, должен признаться, в данный момент я нахожусь не в том положении, чтобы привередничать в выборе работников, но мне очень нужно… Нет, не так. Я хочу, чтобы вы и дальше помогали мне с этой книгой. И все же, как я уже сказал, прошу вас взять выходной, чтобы восстановиться.

Я покачала головой.

— В этом нет необходимости. Работа должна помочь. — Последнее, чем я хотела бы сейчас заниматься, — это бродить в одиночестве по дому и думать о несчастной Дафне. — И прошу, примите мои извинения. Я не хотела обидеть вас своими предложениями.

Он провел рукой по спутанным волосам и устало выдохнул.

— Нет, все в порядке. Я слишком остро среагировал. Ваша записка просто застала меня врасплох. Но думаю, вы правы. По крайней мере, отчасти, — добавил он, бросив на меня игривый взгляд.

Я не испытала триумфа от его признания. Мистер Дориан явно переживал о своей книге, а я едва ли помогла ему своими советами.

— Разумеется, только вам решать, как распоряжаться моими предложениями, — прошептала я.

— Я тоже прошу прощения, — выдохнул он, — за мой пренебрежительный комментарий. Знаю, это нельзя назвать оправданием, но… в ту ночь у Бельведеров я был не в лучшей форме.

Я ощутила, как мои щеки вновь наливаются краской, и спешно закивала:

— Поняла. Может, начнем все сначала?

Мне совсем не хотелось, чтобы он вновь заговорил о том вечере.

Мистер Дориан улыбнулся. По-настоящему, искренне улыбнулся, и его улыбка словно разрядом молнии прошила меня до самых пальчиков на ногах.

— Я был бы очень рад начать все сначала. — Он остановился перед дверью и бросил на меня недоуменный взгляд. — Что вы имели в виду, когда говорили о теле?

О теле.

Мое сознание зацепилось за эти слова. Дафна была так молода и полна жизни, и теперь это все, что от нее осталось? Лишь тело? Но мистер Дориан выжидающе глядел на меня, и сил не осталось, чтобы пожурить его за такое грубое выражение.

— Что вы видели? — поторопил он.

— Ох… — Я растерянно покачала головой. — В ее волосах застрял всякий мусор, — выдавила я, заставив себя вспомнить все подробности той кошмарной сцены. — Она как будто скатилась вниз с холма.

Или, возможно, ее столкнули. Этим предположением я делиться не стала. Одна мысль вызывала на душе тревогу, что уж говорить о том, чтобы произнести эти страшные слова вслух.

Мистер Дориан повернулся ко мне и задумчиво нахмурился.

— Уверен, все это выяснят в ходе расследования, но, думаю, вам стоит записать все детали. Только если у вас есть на это силы, — поспешил добавить он. — Возможно, это придется весьма кстати позже, если инспектор решит вас навестить.

— Хорошая идея, — кивнула я, хотя и сомневалась, что еще раз увижу инспектора.

Мистер Дориан жестом указал на рабочий стол:

— Можете писать здесь, если хотите.

— Спасибо, я так и поступлю.

Мистер Дориан вновь улыбнулся и вышел из кабинета. Щелчок дверного замка эхом разнесся по маленькой комнате. Несколько долгих минут я сидела, тупо глядя в одну точку на рабочем столе, но, наконец найдя в себе силы подняться, принялась за работу. Меня подгоняла уверенность в том, что, как только я выпишу все, что помню, на бумагу, страшная картина наконец покинет сознание: покрытая синяками шея, безжизненный взгляд карих глаз, устремленный в небо, вместо аккуратной прически — клочья грязи и травы в волосах.

Все эти детали я спешно изложила на бумагу. Местами даже не сумела составить осмысленные предложения. Я будто писала признание: все мои мысли и чувства рекой излились на пустой лист передо мной. Некоторые напрямую касались Дафны, другие — смерти в целом. К тому времени, как я закончила, передо мной лежали две страницы, с обеих сторон исписанные моими бессвязными каракулями. Прежде чем эти записи сумеют кому-то помочь, мне придется их отредактировать.

Я выдохнула и опустилась обратно на стул, чувствуя себя опустошенной. В это мгновение мысль прилечь прямо на рабочий стол, чтобы отдохнуть, казалась невероятно соблазнительной, но я заставила себя подняться на ноги, сложила исписанные страницы вдвое и сунула их в ридикюль.

Свой долг я выполнила. Теперь мне осталось лишь каким-то образом забыть обо всех ужасах этого утра, ибо дома меня ждали дети, и я не собиралась перекладывать свои волнения на их плечи.