Следующим утром Клео вновь настояла на том, чтобы помочь мне причесаться и одеться. Несмотря на мои протесты и заверения в том, что мне просто нужно выглядеть профессионально, втайне я была благодарна ей за помощь. Возбуждение, которое преследовало меня до самой ночи, к рассвету превратило мой желудок в комок нервов. Отбросив в сторону первые два наряда, мы сошлись на белом льняном платье с голубым поясом, которое я почти никогда не носила. Затем Клео убрала мои волосы в простой, но элегантный пучок, но наносить на лицо косметику я решительно отказалась.

— Я иду туда только для того, чтобы напечатать для него несколько страниц, Клео. Это не светский визит.

— Это не значит, что ты не можешь прихорошиться, — возразила та, но меня было не переубедить.

К тому же казалось, что я уже прикладываю слишком много усилий, чтобы предстать перед мужчиной, который и так видел меня в самых разных состояниях.

Поскольку дети должны были отправиться в школу в Корфу-тауне, я доехала с ними на повозке до развилки, ведущей к вилле мистера Дориана.

— Хорошего вам дня в школе, дорогие, — сказала я, спускаясь на землю. — Увидимся вечером.

Но когда моя нога зацепилась за подол и я рухнула на пыльную дорогу, я наконец вспомнила, почему так редко носила это платье.

— Мама! — одновременно воскликнули дети, когда меня накрыло облачком пыли.

Не самое впечатляющее начало новой главы.

— Ты в порядке? — спросила Клео.

— Да, просто слегка помята, — ответила я, поднялась на ноги и, как смогла, отряхнула платье от грязи. — Как я выгляжу?

— Очень симпатично! — воскликнул Томми, но Клео лишь прищурилась.

— Как женщина, только что свалившаяся с телеги, — сухо прокомментировала она. — Тебе нужно поправить шляпку.

— Спасибо, — поблагодарила я со всем достоинством, на которое была способна в данной ситуации, и поправила поля шляпки. — Не задерживайтесь, а то опоздаете!

Дети смотрели на меня с легким ужасом до тех пор, пока я не поторопила их. Проследив за тем, как телега скрылась за поворотом, я отправилась в сторону виллы, на ходу пытаясь отряхнуть юбку от пыли, но, несмотря на мои старания, на передней стороне все равно осталась длинная грязная полоса. Мгновение я серьезно размышляла над тем, чтобы сбегать домой и переодеться, но тогда я бы точно опоздала.

— Он все равно не заметит, — сказала я самой себе и потянулась к двери.

Но прежде чем я успела постучать, мне открыла миссис Нассо — очень маленькая местная старушка, которая присматривала за домом мистера Говарда в его отсутствие.

— Kalimera[7], миссис Нассо! — радостно поздоровалась я.

Она была соседкой миссис Курис, но женщины уже многие годы были в ссоре из-за споров о том, кому принадлежит гранатовое дерево на границе между их домами. Я однажды поинтересовалась у миссис Курис, почему бы им просто вместе не наслаждаться плодами дерева, ведь ни одна из них не могла в одиночку съесть столько гранатов. В ответ моя экономка послала мне настолько мрачный и грозный взгляд, что больше к этой теме я возвращаться не смела.

— Вы присматриваете за домом, пока здесь гостит мистер Дориан? — спросила я.

Она кивнула и отступила на шаг, чтобы пропустить меня.

— Мистер Дориан здесь, да.

Я вспомнила, что на английском миссис Нассо говорила довольно слабо, поэтому повторила вопрос на греческом. Она молча воззрилась на меня так, словно я попросила ее сделать стойку на руках.

— Мистер Дориан здесь, — повторила она на английском и указала на открытую дверь в дальнем конце холла.

— Спасибо.

Она коротко кивнула и, бросив неодобрительный взгляд на мое платье, побрела прочь. Я не могла сказать наверняка, чем именно вызвано ее недовольство: грязью на юбке или тем, что я больше не облачалась в черное, ведь здесь вдовам полагалось носить траур до самой своей смерти, и неважно, какие чувства они питали к своим почившим мужьям. Миссис Курис, к примеру, прилежно носила траур вот уже двадцать лет, хотя своего покойного супруга при мне она вспомнила лишь однажды — чтобы проклясть его безалаберность. В любом случае эта традиция казалась мне чрезмерной.

Прежде мне приходилось несколько раз бывать в гостях у мистера Говарда, потому я примерно помнила расположение комнат. Его вилла превосходила мой дом размером раза в два, ее стены были покрыты белой штукатуркой, а из больших окон открывался прекрасный вид на море. Здание представляло собой замысловатую смесь греческих и английских декоративных элементов, но при этом здесь нашлось место и более современным удобствам, которыми мистер Говард наверняка привык наслаждаться в Лондоне.

Приблизившись к комнате в дальней части холла, я услышала приглушенное бормотание мистера Дориана. Остановившись за дверью, я украдкой заглянула внутрь. Мужчина, сгорбившись, сидел за большим рабочим столом, заваленным книгами и листами бумаги. Он что-то строчил, глядя на лист бумаги так яростно, словно тот нанес ему личное оскорбление, тогда как рядом стояла нетронутая печатная машинка. Казалось, мужчина полностью растворился в своих мыслях, и я помедлила мгновение, прежде чем осторожно постучать в дверь. Мистер Дориан вздрогнул, а затем вскинул на меня сердитый взгляд.

— Простите, — выпалила я, хотя и не сделала ничего дурного.

В конце концов, сейчас было ровно девять, и я явилась точно в оговоренный час.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность из того воображаемого мира, куда его завела фантазия, и мне внезапно захотелось узнать, о чем же он думал.

— Миссис Харпер. Добро пожаловать, — коротко поприветствовал меня он, и его взгляд смягчился: на место злобе пришло обычное безразличие.

Мистер Дориан жестом пригласил меня войти и принялся прибираться на столе. Он был одет примерно так же, как в то утро на балконе: поверх белой рубашки и темных штанов он накинул бархатный халат. Его волосы еще не высохли после ванны, но я с сожалением отметила, что его лицо выглядело столь же усталым, как и вчера. Мистер Дориан выпрямился, но тут же замер, когда его взгляд упал на подол моего платья.

— Вы… вы в порядке?

— О да, — рассмеялась я. — На пути сюда я попала в небольшую переделку со своей телегой, но ни капли не пострадала.

Казалось, мои слова не до конца убедили его, но он все же жестом указал на кресла, стоявшие у окна в дальнем конце комнаты, из которого открывался вид на сад.

— Прошу, присаживайтесь. Я попросил миссис Нассо принести нам чая, но не уверен, что она меня поняла.

— Вы не говорите по-гречески?

— Совсем немного, — поморщившись, покаялся он. — Мне приходится прибегать к языку жестов куда чаще, чем хотелось бы признавать.

— Мистер Говард должен был вас предупредить, — с улыбкой сказала я.

— Ох, он предупредил. Но я ответил, что мне все равно. В тот момент мне казалось, что предпочтительнее иметь экономку, которая меня не понимает.

В его взгляде вспыхнул огонек горечи, и я вспомнила о том, как Клео рассказывала о непристойных историях, которые печатали про него в газетах. Неужели он намекал на то, что кто-то из его прислуги сливал информацию журналистам? Жуткая мысль. Что может быть хуже такого наглого вторжения в частную жизнь?

Прежде чем я успела ответить, в кабинет вошла миссис Нассо с чайным подносом в руках. Мистер Дориан явно испытал облегчение от ее появления — его пантомимы оказались не бесполезны. Старушка поставила тяжелый поднос на маленький столик между нашими креслами: вдобавок к чайнику ароматного горного чая она принесла несколько кусочков пахлавы — греческой сладости с медом и орехами — и пару ломтиков сладкого хлеба.

— Efcharistо[8], миссис Нассо, — поблагодарила я, прежде чем начать разливать чай по чашкам.

— Не могли бы вы, пожалуйста, сказать ей, что я больше не хочу козлятины? — попросил мистер Дориан с ноткой отчаяния в голосе. — Я пытался много раз, но она, кажется, совсем меня не понимает.

Я передала его просьбу миссис Нассо, но та в ответ только улыбнулась и удалилась прочь из комнаты.

— Думаю, она решила, что я шучу, — смиренно признала я, повернувшись к мистеру Дориану. — Местные считают, что англичане очень любят мясо.

Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Что ж, наверное, я не могу жаловаться, ведь в остальном ее еда просто потрясающая.

— Когда дело касается экономок, порой приходится мириться с вещами и похуже, — легкомысленно заметила я и передала ему чашку чая.

На мгновение воцарилась неловкая тишина, и мы одновременно пригубили горный чай. Казалось, мистер Дориан полностью погрузился в свои мысли и был слишком занят тем, что сверлил мрачным взглядом точку в полу, чтобы поддерживать разговор.

— Итак, — подтолкнула его я. — Кажется, у вас выдалось весьма продуктивное утро.

Его взгляд метнулся к моему лицу, а с губ сорвался смешок: звук вышел слегка хриплым, словно мистер Дориан давно позабыл, каково это — смеяться.

— Если бы. Нет, я писал своему адвокату. Но это письмо я смогу напечатать сам, — недовольно буркнул он и отставил свою чашку. — Нам и правда необходимо тратить время на эти бессмысленные любезности или же я могу просто рассказать вам, что именно вы должны сделать, чтобы мы смогли побыстрее с этим покончить?

— Если вам так угодно, — прохладно ответила я.

Видят боги, если бы он вел себя так грубо, когда предлагал мне работу, я бы отказалась из принципа.

— Прекрасно. — Мистер Дориан вскочил на ноги и подошел к рабочему столу. — У меня ужасно болит голова, и я был бы не против отдохнуть. — Он выдвинул для меня стул и подвинул пишущую машинку к краю стола, чтобы печатать было удобнее. — Думаю, вы могли бы напечатать пару первых глав за сегодня.

Проходя мимо него к столу, я уловила древесный аромат его мыла для бритья. Должно быть, в нем содержались те же компоненты, что и в мыле, которым пользовался Оливер, потому что мое сердце тут же пропустило удар.

— Звучит вполне выполнимо, — сказала я и откашлялась.

Он распахнул толстый блокнот и положил его на стол рядом со мной.

— Я выделил начало глав, но вам придется самостоятельно решать, когда следует начинать новый абзац. Вас такому учили в Гертоне? — спросил он с усмешкой в голосе.

Я бросила на него недовольный взгляд. Сегодня он и правда в ужасном настроении. Но затем я опустила взгляд на страницу блокнота и ахнула:

— Мистер Дориан, у вас отвратительный почерк!

Казалось, мои слова по-настоящему его удивили.

— Правда? — Он склонился над блокнотами.

— Да!

— Что ж, постарайтесь как сможете. — Он пожал плечами и направился к выходу из кабинета. — Уверен, вы привыкнете. Если вам потребуются еще напитки, позовите миссис Нассо. Я сказал ей, что она находится в полном вашем распоряжении. Ах да, чуть не забыл… — Он вытащил из кармана халата толстый конверт и положил его на край стола. — Это оплата вашей работы за неделю вперед, как и обещал.

— Спасибо, — ошеломленно выдохнула я.

— Нет, миссис Харпер. Спасибо вам, — искренне поблагодарил он, а затем вышел из комнаты, не проронив больше ни слова.

Несколько долгих секунд я сидела молча, пытаясь собраться с мыслями. Мой взгляд рассеянно блуждал по кабинету: прежде мне не приходилось бывать в этой комнате, и я с радостью осознала, что она довольно уютная, ведь, кажется, мне предстояло провести здесь много времени. Комната была выкрашена в спокойный голубой цвет на несколько оттенков светлее моря, кусочек которого было видно сквозь большое окно в пол. На стенах висели греческие и английские пейзажи — над камином даже нашлось место потрясающему изображению Парфенона.

Я потянулась и взяла со стола конверт. Мои глаза широко распахнулись, когда я заглянула внутрь, а затем поспешила сунуть его в свой ридикюль. Никогда прежде мне не приходилось носить при себе столько денег.

Выдохнув, я расправила плечи. Пришла пора приступать к работе.

Спустя два часа, опустошив несколько чашек горного чая, я наконец закончила перепечатывать первые две главы «Убийства в Миддл Темпл». Сперва работа продвигалась медленно, и в некоторых местах мне приходилось просто-напросто угадывать значение почеркушек мистера Дориана, но все же он оказался прав: вскоре я приноровилась к его почерку и была уверена, что на следующий день работа пойдет еще быстрее.

Вот только содержание книги — совсем другое дело. Однако мне платили не за то, чтобы я высказывала свое мнение о творчестве мистера Дориана. К тому же в Англии у него наверняка есть редактор, который сможет честно рассказать ему обо всех достоинствах и недостатках рукописи.

Я встала и потянулась, затем собрала вещи и отправилась на поиски миссис Нассо. Та стояла на кухне, помешивая похлебку, которая подозрительно пахла козлятиной.

— Мистер Дориан все еще спит? — спросила я на греческом.

Она кивнула и неодобрительно прищелкнула языком:

— Всю ночь на ногах, весь день в кровати.

— Возможно, он все еще привыкает к разнице во времени, — предположила я, но миссис Нассо мотнула головой.

— Ночами он пьет и размышляет. — Она постучала пальцем по виску. — Размышления ни к чему хорошему не приводят.

— Ну он же писатель, — слабо возразила я, но экономка пригвоздила меня к месту выразительным взглядом:

— Он думает не о книгах, а о ней.

Последнее слово она практически выплюнула.

Я вскинула брови:

— Вы говорите о его бывшей жене?

— О да! — Миссис Нассо горячо закивала. Я никогда прежде не видела в ней такого энтузиазма. — Когда мистер Говард мне написал, то сказал, что она ужасная, ужасная женщина и мистеру Дориану требуется много отдыха.

Я уже было облокотилась на столешницу, сгорая от любопытства, но поняла, что веду себя не лучше Джульетты.

— Что же, тогда хорошо, что он приехал сюда, — сказала я и выпрямилась.

Казалось, мой ответ устроил Миссис Нассо, и она довольно кивнула:

— Ему нужно много есть. Он слишком худой.

— Но не уверена, что ему нравится козлятина. — Я вновь попыталась передать послание мистера Дориана, но экономка только недоверчиво покачала головой:

— Нет-нет, всем англичанам нравится козлятина. Мистер Говард всегда мне это говорит.

Мы еще минутку поболтали, но потом мне пришла пора уходить. Миссис Нассо кивнула мне на прощанье и вновь склонилась над котелком с похлебкой.

Пока я шагала по тропинке к дому, в голове у меня крутилось все, что я узнала за сегодняшнее утро.

Ужасная, ужасная женщина.

Учитывая, что миссис Нассо болтливостью не славилась, оставалось два варианта: либо мистер Говард сам рассказал ей о фривольном поведении бывшей миссис Дориан, либо женщина совершила еще более отвратительный поступок, чтобы заслужить такое описание от пожилой экономки.

Несмотря на затаенную обиду, я не могла подавить толику жалости к мистеру Дориану. Его явно мучила боль, и он справлялся с ней не лучшим образом. Но мысль о том, что он понравился миссис Нассо, грела душу. Еще несколько дней отдыха, сытная греческая еда и целебный воздух, обогащенный солями Ионического моря, могли сотворить чудо с израненной душой и телом. Однако, вспомнив пустой взгляд мистера Дориана, я поняла, что ему понадобится нечто куда большее, чтобы вернуть то, что он потерял. И к сожалению, мне было хорошо известно, что некоторые потери восполнить невозможно.

Я была глубоко поглощена своими мыслями и даже не заметила, что мне навстречу кто-то идет.

— Ох, kalimera! — воскликнула я и резко остановилась, едва не врезавшись в симпатичную девушку.

Это была Дафна — новая горничная Бельведеров. Я почти не узнала ее без привычно хмурого взгляда.

— Здравствуйте, — ответила она на английском и с доброжелательной улыбкой. — Я несу мистеру Дориану мыло, которое сделала сама. Вы ходили к нему в гости?

— Я работаю на него машинисткой, — ответила я, шокированная тем, насколько хорошо она говорит по-английски.

Не менее удивительным был тот факт, что эта девушка не пожалела времени на то, чтобы самой принести незнакомцу такой милый подарок. Но было сложно представить, что мистер Дориан заинтересуется мылом домашнего производства.

Казалось, мои слова очень впечатлили Дафну.

— Миссис Бельведер говорит, что он очень знаменитый писатель. У нее есть все его книги. Вы видели его последнюю рукопись?

Хотя мы не обсуждали этот момент, мне казалось неправильным разговаривать с чужаками о его работе, и, к собственному удивлению, я испытала неожиданное желание защитить мистера Дориана от назойливого внимания.

— Да, но по большей части я просто пыталась разобраться в его почерке.

— Как, должно быть, замечательно обладать таким талантом, — вдохновленно выдохнула Дафна. — Если бы только я могла написать свою книгу.

Я уклончиво что-то пробурчала в ответ, ведь, видя то, как мистер Дориан мучается над своей работой, я не могла полностью разделить восторг девушки.

— Должна признать, что вы очень хорошо говорите по-английски, — сказала я, пытаясь увести разговор в другое русло.

— Моя мама и тетя работали на Корфу в молодости и обучили меня, — объяснила Дафна, а затем хитро улыбнулась. — Иногда я притворяюсь, что не понимаю миссис Бельведер ни на английском, ни на греческом.

— О боже!

Мне не стоило смеяться, но я не смогла сдержаться, ведь Флоренс очень гордилась своим знанием греческого.

Дафна тоже рассмеялась, но на смену веселью быстро пришла серьезность.

— Вы ведь ей не скажете, да?

— Разумеется, не скажу, — пообещала я, ведь у меня совершенно не было желания сообщать Флоренс такую новость. — Знаю, порой с ней бывает нелегко, но она всегда действует из лучших побуждений.

— Наверное, — пожала плечами Дафна. — К тому же так сложно найти хорошую работу. Отчасти именно поэтому я приехала на Корфу, как моя мать когда-то.

Я кивнула, уловив печаль в ее голосе:

— Откуда вы?

— Паксос.

На этом маленьком острове в основном жили одни рыбаки, и мне сразу стало понятно, почему такая молоденькая девушка решила переехать в другое место. На Корфу было куда больше развлечений и, разумеется, работы — благодаря популярности острова у путешественников. Паксос, несмотря на его красоту, туристы вниманием обделяли.

— Прекрасное место, — сказала я, и девушка просияла. — Но ваши родители наверняка по вам скучают.

Ее взгляд потускнел, и она покачала головой:

— Они оба мертвы.

Я сочувственно нахмурилась:

— Я очень сожалею о вашей утрате.

Но, казалось, мои слова заставили ее смутиться.

— Это было давно. — Дафна пожала плечами. — У меня осталась только тетя, но она не очень мной довольна. Ей не хотелось, чтобы я приезжала сюда, — добавила она в качестве ответа на мой вопросительный взгляд.

— Уверена, ей не просто было отпустить вас так далеко, — сказала я.

Я, без сомнений, испытала бы схожие чувства, если бы Клео уехала на другой остров, а может, и куда подальше.

Дафна кротко улыбнулась, а затем указала на свою корзинку:

— Мне пора идти. Миссис Бельведер скоро меня хватится.

— Разумеется, — кивнула я. — Но попытайтесь не сильно сводить ее с ума, Дафна.

Она тяжело вздохнула, и это не внушало особой надежды.

— Постараюсь.

— И мистер Бельведер не так уж плох, не так ли?

Она просияла:

— О нет! Он очень добрый мужчина.

Я улыбнулась, услышав ее слова, ведь мистер Бельведер действительно был очень добр: он помог мне уладить юридические вопросы после смерти Оливера.

— Я рада это слышать. Приятного вам вечера.

— До свидания, миссис Харпер, — кивнула Дафна и поспешила вверх по тропинке.

Я же направилась домой, даже не подозревая, что видела ее живой в последний раз.