Следующим утром я проснулась куда позднее обычного, ощущая неприятные последствия вчерашнего праздника, продлившегося до поздней ночи, и второго бокала вина. Из кухни до меня доносились звуки возни миссис Курис, а из окна — приглушенные голоса Томми и Клео. Казалось, все были в порядке, поэтому я не испытала ни капли вины, решив провести в постели еще несколько минут. Но стоило мне прилечь обратно на подушку, как снаружи до меня донесся другой, куда более низкий голос. Кто-то разговаривал с моими детьми.

Я была уверена, что это Нико — наш мастер на все руки — наконец объявился, чтобы починить крышу. Учитывая, насколько сложно застать его на острове, я выскочила из постели и почти добежала до окна, прежде чем вспомнила, что неплохо было бы накинуть халат. Но стоило мне выглянуть из окна в сад, как Клео, Томми и наш гость задрали головы. Только тогда я поняла, что нас навестил вовсе не Нико, а мистер Дориан.

— Доброе утро, миссис Харпер, — крикнул он и дружелюбно помахал рукой.

Выглядел он куда более свежо, чем я себя ощущала. Это оказалось неприятнее больше всего, ведь прошлой ночью, когда я откланялась, никто больше даже не собирался уходить.

Я тут же схватила тонкую штору и прижала ее к груди, что наверняка выглядело весьма странно.

— Ох. Здравствуйте, — прохрипела я, не сумев скопировать его беззаботный тон. — Я… я сейчас спущусь.

Отшатнувшись от окна, прежде чем кто-то успел ответить, я бросилась к умывальнику и горестно вздохнула, увидев свое отражение в зеркале.

Я не потрудилась с вечера распустить прическу, и теперь копна волос на моей голове походила на птичье гнездо, изрядно потрепанное ураганом. Я как могла пригладила колтуны, затем быстро умылась и надела простое платье из белого хлопка. Клео встретила меня у подножия лестницы и безмолвно протянула соломенную шляпку, которую я обычно носила во время работы в саду.

— Храни тебя господь, Клео, — прошептала я, надевая шляпку. — Как я выгляжу? — Но когда Клео уже открыла было рот, чтобы ответить, я покачала головой: — Неважно. Не хочу знать.

Затем я поспешила выйти в сад, где обнаружила Томми и мистера Дориана. Мой сын увлеченно показывал нашему гостю что-то под большим камнем, тыкая в землю палкой.

— О боже, — выдохнула я, молясь, чтобы находка Томми была не слишком омерзительна. — Томми, дорогой, — позвала я, спеша к ним навстречу. — Помнишь, что мы обсуждали?

— Не все любят жуков так же сильно, как я, — послушно повторил Томми и неохотно вернул камень на землю.

— Все в порядке, — сказал мистер Дориан. — Я и сам когда-то был любопытным мальчишкой.

Подойдя ближе, я осознала, что он выглядит не настолько отдохнувшим, как мне показалось сперва. Темные круги под его глазами служили предательским подтверждением тому, что этой ночью ему, вероятно, удалось поспать даже меньше, чем мне.

Если он вообще ложился в постель.

Но прежде чем я сумела как следует обдумать эту мысль, мистер Дориан повернулся к Томми:

— Спасибо тебе за то, что показал мне уховерток. Удивительные создания. И обязательно дай мне знать, когда вылупятся яйца.

Я не сумела скрыть отразившегося на лице ужаса, тогда как Томми в ответ лишь широко улыбнулся:

— Разумеется, сэр.

— Ну а теперь, — продолжил мистер Дориан более серьезным тоном, — позволишь мне поговорить с твоей мамой наедине?

— Пожалуйста, — сказал Томми и скучающе пожал плечами, вновь косясь на камень.

Мистер Дориан коротко ему поклонился. Я бы сочла этот жест очаровательным, будь на его месте кто-то другой.

— Премного благодарен. — Затем он указал на калитку в задней части сада и жестом предложил мне пойти следом за ним: — Миссис Харпер?

— Я так понимаю, вы не собираетесь узнать у меня, хочу ли я с вами разговаривать, — сухо ответила я, первой направившись по тропинке к калитке.

— Томми сказал мне, что он главный мужчина в доме, — объяснил мистер Дориан, подстроившись под мой шаг, — поэтому я решил спросить у него разрешения.

— Он так и сказал?

Я повернулась так резко, что случайно запнулась о собственную ногу, и мистеру Дориану пришлось подхватить меня под локоть, чтобы помочь восстановить равновесие. Тепло его ладони опалило мою обнаженную кожу, и на одно пьянящее мгновение во мне вспыхнуло искушение податься ему навстречу. К счастью, этот порыв улетучился так же стремительно.

— Благодарю, — пробормотала я и отступила на шаг, осторожно высвобождаясь из его хватки. — Просто я… я никогда прежде не слышала от него ничего подобного.

Мистер Дориан устремил задумчивый взгляд на дорогу.

— Сколько ему было, когда умер ваш муж?

— Четыре. Томми едва его помнит.

Мой тон был куда более резким, чем я рассчитывала, но мистер Дориан, казалось, не заметил. Он просто кивнул и что-то промычал себе под нос.

Мы двинулись дальше по тропе. Вокруг нас чирикали птицы, кипарисы шумели на ветру, а где-то вдалеке блеяли козы. Лишь сомнительная компания мешала мне по-настоящему насладиться таким прелестным утром.

— Это чудесное место, — наконец пробормотал он, бросив взгляд на мой дом. — Вы, должно быть, очень здесь счастливы.

— Очень, — подтвердила я, не сумев скрыть напряженной нотки в голосе.

Он обратил на меня любопытный взгляд:

— Мистер Бельведер сказал, что ваш муж работал в Дипломатической службе.

— Да, больше десяти лет. Но он устал от постоянной гонки за званиями и влиянием, — сказала я, повторяя объяснение, которое когда-то дал мне сам Оливер. — Это казалось ему напрасной потерей времени и ресурсов.

Мистер Дориан согласно фыркнул:

— Могу себе представить. Чертова бюрократическая ерунда.

Я проигнорировала его грубость.

— Оливеру гораздо больше нравилось управлять своей маленькой компанией по экспорту товаров.

И неважно, что на создание этого бизнеса ушел почти год, а настоящую прибыль он начал приносить незадолго до смерти Оливера.

— Но как вы оказались на Корфу?

— Это хорошее место для жизни, и к тому же некоторые из бывших коллег Оливера обосновались здесь, — ответила я. — Увидев объявление о продаже этого дома в газете, он сразу же его купил.

Мистер Дориан удивленно вскинул темные брови:

— Хотите сказать, вы переехали сюда, ни разу не посетив остров лично? С двумя детьми?

Мистер Дориан едва ли был первым, кто со скептицизмом воспринял поступок Оливера. Я и сама сперва сомневалась в его решении, но из-за недостатка сна и усиливающейся головной боли мое терпение заканчивалось быстрее обычного.

— Возможно, он бы поступил иначе, если бы знал, что скоро умрет, — сухо заметила я.

По крайней мере, у моего собеседника хватило порядочности изобразить сожаление. Он кашлянул:

— Я сожалею о вашей утрате.

Меня не заботило его мнение, а в его жалости я нуждалась и того меньше. Остановившись, я повернулась к нему лицом:

— Мистер Дориан, я подозреваю, вы явились сюда сегодня утром не для того, чтобы рассматривать жуков с моим сыном…

— Уховерток, — поправил он.

Я фыркнула и скрестила руки на груди:

— Да. Уховерток. Зачем вы здесь?

Несколько секунд он просто смотрел на меня, а затем тяжело выдохнул:

— Простите. Я не хотел впустую тратить ваше время. Просто я вспомнил предложение, которое вы озвучили прошлой ночью. Вы сказали, что я могу зайти, если… если мне что-то понадобится.

Я и правда сказала это, но я не ожидала, что он воспользуется приглашением. Уж точно не всего несколько часов спустя.

Мистер Дориан замолк, и я прищурилась:

— И?

Он отвел взгляд и провел рукой по волосам. На мгновение он показался мне таким застенчивым — таким уязвимым, — что мое сердце начало слегка оттаивать.

— Человеку моей профессии немного… неловко признаваться в таком, но мне нужна машинистка.

Я опустила руки:

— Ох. Почему это неловко?

Он наградил меня раздраженным взглядом.

— Я профессиональный писатель, миссис Харпер. Я не должен нуждаться в том, чтобы кто-то печатал за меня. — Он покачал головой и отвернулся. — Но с этой историей я продвигаюсь вперед, только когда пишу от руки. Я уже ужасно отстал от графика, и мой издатель, мистер Говард, ожидает — нет, требует, — чтобы я сдал законченную рукопись через месяц. Отчасти он именно поэтому отправил меня сюда, но смена обстановки помогает не так сильно, как я надеялся.

С каждым словом он горбился все больше и больше, и к концу предложения его уши почти доставали до плеч.

— Вы оказались в затруднительном положении, — честно сказала я. — Но не уверена, что могу вам помочь.

Он вскинул бровь:

— Бельведер сказал, что вы посещали Гертон.

— Ну да. Посещала.

— И что вы изучали?

Я начала понимать, к чему он клонит, поэтому помедлила с ответом:

— Литературу. Но…

— Насколько я понимаю, вы также время от времени занимаетесь секретарской деятельностью.

Я действительно предоставляла такие услуги Кристоферу, а также нескольким другим более обеспеченным жителям острова, когда представлялась возможность, но мне всегда поручали простые задачи вроде ведения переписки. Я уж точно никогда ни для кого не печатала целую рукопись.

— Занималась. В смысле, занимаюсь…

— Тогда вы наверняка обладаете достаточным интеллектом и навыками для того, чтобы напечатать один из моих ужасно низкопробных романчиков, миссис Харпер, — заявил он с насмешливой улыбкой.

От изумления я приоткрыла рот. Неужели ему и правда доводилось слышать такое описание своих работ?

— Я никогда…

— И я неплохо заплачу вам за ваше время, — перебил он, а затем назвал такую сумму, что мой рот вновь открылся почти сам собой, но в этот раз мне удалось взять себя в руки.

Залатать дыру в потолке? Да с такими деньгами я смогу заменить всю крышу!

— Однако вам придется начать завтра, — добавил мистер Дориан, — так как у меня готова целая стопка блокнотов, которые требуется перепечатать.

Пускай я находилась абсолютно не в том положении, чтобы отказаться от такого щедрого предложения, остатки моей гордости не позволяли мне мгновенно согласиться. Слегка самодовольное выражение на лице мистера Дориана тоже сыграло свою роль.

Я вновь скрестила руки на груди и смерила его оценивающим взглядом:

— Вы не привыкли слышать отказы, не так ли?

Он усмехнулся:

— Когда дело касается работы? Нет. Но от дам? Чаще, чем мне хотелось бы признавать.

Я проигнорировала его слова, так как в этот раз он даже не потрудился изобразить разочарование, и продолжила:

— Но, мистер Дориан, у меня и правда нет опыта в такого рода проектах.

— Это не имеет значения, — заверил он. — Я помогу вам с оформлением, и к тому же мой издатель не ожидает идеала.

— Ему нужна просто законченная рукопись? — предположила я.

— Именно.

Я выдохнула и на мгновение притворилась, будто раздумываю над его предложением, пока он терпеливо ждал.

— Ладно. — Я вскинула руки, словно сдавалась. — Я согласна. Могу прийти к вам завтра в восемь на несколько часов.

Мистер Дориан рассмеялся:

— Моя дражайшая леди, большую часть дней я едва ли прихожу в сознание к полудню, что уж говорить о таком раннем часе.

Я подняла удивленный взгляд к небу. На часах едва ли было больше десяти утра.

— Что насчет этого утра?

— Для вас я сделал исключение, — заявил он, явно ожидая, что это мне польстит.

Я едва сдержала порыв закатить глаза.

— Тогда вы можете перейти с ночного образа жизни на более привычный для большинства людей или оставить мне инструкции для работы. Я не стану тратить полдня, дожидаясь вас.

Мгновение он просто смотрел на меня, и у меня возникло смутное ощущение, что он пытается сдержать смех.

— Подозреваю, вам тоже нечасто приходится слышать отказы, миссис Харпер. — Я неодобрительно нахмурилась в ответ, но на самом деле он был совершенно прав. — Давайте сойдемся на, скажем, девяти часах.

— Хорошо, — согласилась я. — Но я не могу уходить позднее, чем в полдвенадцатого, так как должна готовить обед детям.

Разумеется, они были вполне способны поесть и без меня, но мне хотелось сохранить преимущество в этом разговоре. Ну или, по крайней мере, его иллюзию.

— Понятно. — Мистер Дориан протянул мне руку. — Значит, договорились?

Несколько секунд я смотрела на его ладонь. Покалывание в затылке заставило меня помедлить. Но пути назад не было. Как только он предложил мне работу, я уже знала, что соглашусь. У меня просто не было выбора.

— Да, — сказала я и крепко сжала его руку. — Видимо, договорились.

Я мысленно взмолилась, чтобы предложенных им денег оказалось достаточно для компенсации моей потерянной гордости. Если бы я только знала, как много еще могу потерять.

Когда мы с мистером Дорианом распрощались, я вернулась домой, умирая от голода. К счастью, миссис Курис это предусмотрела и выставила на стол на террасе тарелку с тостами, фруктами и сыром, которым мы угощались прошлым вечером, а также небольшой чайничек крепкого чая. Я едва успела присесть, когда рядом, словно из ниоткуда, возникла Клео, испугав меня до полусмерти. Она могла вести себя совершенно бесшумно, когда это было нужно.

— Чего хотел мистер Дориан? Ты танцевала с ним прошлой ночью? Он хочет ухаживать за тобой?

— Дорогая, прошу, позволь мне сперва выпить чаю, — сказала я, сняла с себя садовую шляпку и провела рукой по волосам. Вчерашние труды Клео окончательно пришли в негодность. Я сделала большой глоток тонизирующего чая и одним взглядом пригвоздила дочь к месту. — Нет, мы не танцевали, и он пришел не для того, чтобы за мной ухаживать. Знала я, что не стоит давать тебе «Эвелину»[6], — добавила я с излишней горечью в голосе.

Казалось, Клео романтические мысли занимали куда больше, чем других девочек ее возраста, но, возможно, я просто позабыла, каково это — отчаянно мечтать о любви, ведь моя собственная история закончилась душераздирающим горем.

— Это был всего лишь небольшой званый вечер, — поспешила исправиться я, когда улыбка исчезла с ее лица. — Вовсе не бал. Не было никаких танцев. Мы просто разговаривали. И не обращай на меня внимания. Я устала и слишком много ворчу. Ты можешь читать столько романов, сколько твоей душе угодно.

Она хитро улыбнулась.

— Именно этим я и планирую заняться. — Затем ее взгляд стал задумчивым, и она провела пальцем по щербатой деревянной столешнице. — Я собиралась сказать, что с утра ты выглядела очень свежо.

Я вскинула брови:

— Правда?

Видит бог, свежо я себя точно не чувствовала.

Клео пожала плечами, а затем уселась на стул напротив и стащила из моей тарелки несколько ломтиков фруктов.

— От тебя всегда исходит некое сияние.

Я сделала еще глоток чая, обдумывая ее слова.

— Но не такое сильное, как прошлой ночью.

— Нет, не такое сильное, как прошлой ночью, — осторожно согласилась Клео. — Но не в плохом смысле. Просто… другое.

— Что же, это большое облегчение, — честно сказала я и откинулась на спинку стула.

Учитывая, что я чувствовала себя размокшим мешком картошки, было приятно услышать, что выгляжу хотя бы отдаленно презентабельно. Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу.

После нескольких благословенных мгновений покоя Клео заговорила вновь.

— Знаешь, я не стану возражать, — начала она робким шепотом, — если мистер Дориан или кто-нибудь другой захочет ухаживать за тобой.

Я с улыбкой повернулась к ней:

— Я очень благодарна тебе за эти слова, дорогая, но он пришел сюда, чтобы предложить мне работу, а не для того, чтобы ухаживать за мной.

Сама мысль о том, что мистер Дориан станет за мной ухаживать, была слишком абсурдной, чтобы всерьез о таком размышлять.

Клео задумчиво кивнула и затихла, но лишь до того момента, как я снова закрыла глаза.

— Это потому что он разведен?

Я выпрямилась, на этот раз полностью сосредоточившись на разговоре:

— Что? Нет! И как… как, бога ради, ты об этом узнала?

— Джульетта рассказала. — Клео пожала плечами.

Ну разумеется.

— Джульетта — сплетница. — Я неодобрительно покачала головой. — А сплетников никто не любит.

Мое неодобрение ни капли не встревожило Клео.

— Она сказала, что он был женат не очень долго, но жена обвинила его в пренебрежительном отношении, а он ее — в измене. Об этом писали во всех лондонских газетах.

— Боги, — выдохнула я, не в силах представить, что кто-то мог напечатать такие подробности о чужой личной жизни на радость всему миру.

От одного только рассказа мне стало не по себе, и все же…

— На ком он был женат? — Вопрос сорвался с языка прежде, чем я успела взять себя в руки.

— На какой-то богатой наследнице, — ответила Клео, поиграв бровями. — И она уже снова вышла замуж. За того самого мужчину, с которым изменила мистеру Дориану.

— Боги, — вновь ахнула я, ибо что еще можно сказать о таком шокирующем поведении? — Тебе не стоит рассказывать об этом кому-то еще. — Хотя если Джульетта и ее мать все знали, то лишь вопрос времени, когда весь остальной остров будет в курсе произошедшего. И все же мы должны постараться подавать хороший пример остальным. — И еще тебе не стоит верить всему, что слышишь, — добавила я, — даже если об этом написано в газетах.

Вот так вот. Это хотя бы похоже на разумный материнский совет.

Когда стало понятно, что я больше не собираюсь сплетничать о жизни мистера Дориана, Клео наскучила моя компания, и она поспешила вернуться обратно в дом. Я вновь откинулась на спинку стула, но несколько мгновений спустя сдалась. В моей голове вилось слишком много мыслей, чтобы как следует отдохнуть. Я недовольно выдохнула и уставилась на море. Разведен. Я никогда прежде не встречала разведенного человека. Теперь мне хотя бы стало понятно, отчего под глазами мистера Дориана залегли темные круги, почему он не спал ночами, а работа над рукописью давалась ему с трудом.

Бедный мужчина страдал из-за разбитого сердца.

Остаток дня прошел в рамках привычного расписания: Томми отправился следить за жуткими существами — какие бы из них ни интересовали его в данный момент, — Клео спряталась куда-то, прихватив с собой книгу, а я занялась работой в саду. К тому времени, как миссис Курис пригласила нас к ужину, я по самую шею измазалась в грязи.

Наскоро умывшись и переодевшись, я спустилась на кухню, где наша экономка заканчивала выкладывать на поднос запеченную курицу и картошку.

— Пахнет изумительно, миссис Курис.

— Есть новости от Нико? — буркнула та в ответ.

Я покачала головой, и миссис Курис сердито фыркнула:

— Бесполезный мужчина. Завтра я загляну к нему домой.

— Возможно, он еще даже не вернулся на остров, — заметила я, но экономка в ответ на это вновь фыркнула.

— Уж лучше так, для его же блага, — мрачно заявила она.

Я была уверена, что лишь благодаря миссис Курис сумела привести дом в приличное состояние. Казалось, все мужчины на острове боялись переходить ей дорогу, а местные порой шептались о мощи ее проклятий, но это, разумеется, полнейшая чепуха: миссис Курис не требовалась помощь темной магии. Она и сама по себе была силой, с которой приходилось считаться.

— Спасибо. — Я начала нарезать буханку хлеба. — Ох, и завтра утром я на несколько часов отлучусь на соседнюю виллу.

Миссис Курис вскинула бровь:

— К тому англичанину?

— Да, он нанял меня в качестве машинистки.

— Все говорят, что он симпатичный, но мне так не кажется.

Я рассмеялась, когда она поморщила нос.

— Неужели?

Она пренебрежительно фыркнула:

— Вот мистер Харпер был симпатичным. Светловолосый и такой высокий!

Я в ответ только улыбнулась, ведь мне было прекрасно известно и о том, что миссис Курис предпочитала светловолосых мужчин, и о том, как сильно она любила моего покойного мужа. Клео унаследовала цвет волос и глаз от отца, тогда как Томми пошел в меня.

— Он и правда был симпатичным, — согласилась я, пускай в нашу первую встречу меня привлекла вовсе не его внешность.

Он ходил в школу вместе с моим братом Самюэлем, и я много лет слушала истории об Оливере Харпере, втором сыне обедневшего виконта, помешанном на всем, что связано с Грецией. Его отец упорно отказывался поддерживать его затеи, но Оливер Харпер все равно умудрился совершить несколько весьма впечатляющих подвигов: одним летом он устроился работать на лодку только потому, что та останавливалась в порту Пирея, а ему хотелось посетить Афины. Следующим летом ему удалось попасть в археологическую группу, занимавшуюся раскопками Олимпии. Как-то раз он даже пробовал самостоятельно перевести Илиаду.

К тому времени, как мне довелось встретиться с Оливером лично, мне казалось, что я знаю его не хуже, чем героя любимого приключенческого романа. Я только поступила в Гертон, а он вернулся в Кембридж на какой-то симпозиум о Древней Греции. Самюэль на день приехал из Лондона, чтобы повидаться с давним другом, и пригласил меня пообедать с ними.

Оливер начал работать на Дипломатическую службу сразу после окончания университета, но столь желанное место в британском посольстве в Афинах получил совсем недавно. Он сиял от радости, и его восторг был заразителен. Я никогда особенно не задумывалась о том, чтобы поехать в путешествие, и уж точно не в Грецию. Мне потребовалось немало усилий даже для того, чтобы уговорить родителей отправить меня в Гертон, и получилось это только потому, что мой отец довольно сильно боялся тетушку Агату, которая вступилась за меня. Но когда Оливер рассказывал о красоте рассвета над Эгейским морем, статном величии Парфенона и трепете, который он испытал при виде развалин храма Посейдона, я слушала как завороженная.

Я все еще так и не поняла, что же он разглядел во мне в тот день. Мне было всего девятнадцать, я была третьим ребенком из четырех и большую часть жизни провела в уединении на Портман-сквер. Хотя оба моих родителя происходили из семей, имевших отдаленное, но все-таки прямое родство с аристократией, своим образом жизни мы были во многом обязаны успешной банковской карьере моего отца. Мне нравилось изучать литературу, философию и искусство, а в свободное время я даже писала сомнительного качества стихи, но едва ли могла похвастаться какими-то выдающимися талантами. И все же мы начали обмениваться письмами, и наше общение длилось весь первый год пребывания Оливера в Афинах. Вернувшись в Лондон на Рождество, он попросил моей руки у моего отца. Думаю, родители отдали бы меня под венец в ту же секунду, но мне еще предстояло закончить семестр в колледже, а Оливер поддержал мое желание завершить учебу. Решение отложить свадьбу бесконечно шокировало моего отца и лишь сильнее убедило меня в том, что Оливер станет хорошим мужем.

Как только я сдала экзамены, мы обвенчались в часовне Кембриджа. Церемония была маленькой, ее посетили всего несколько наших местных друзей. На следующий день мы отправились в Афины, и с тех пор я ни разу не возвращалась в Англию.

Я сморгнула непрошеные слезы, что выступили на глазах от воспоминаний о муже, надеясь, что миссис Курис не заметит этот постыдный приступ меланхолии. Я овдовела четыре года назад и больше не должна была так легко поддаваться эмоциям. Оливер покинул этот мир, а я давно смирилась с утратой.

К счастью, в этот самый момент в комнату влетел Томми, безостановочно щебеча о каком-то редком жучке, которого он нашел на прогулке, и я с ужасом осознала, что он вымазался в грязи еще сильнее, чем я во время работы в саду. Прежде чем он успел сказать хоть слово, я взяла его за руку и отвела в ванную, благодаря судьбу за то, что могла отвлечься от грустных мыслей. Остаток вечера я провела, занимаясь обычными материнскими обязанностями, но мысли об Оливере так и не шли из головы. Я жила жизнью, о которой он мечтал, на острове в стране, которую он считал своей родиной. Как часто — особенно в первые годы после смерти мужа — мне хотелось собрать вещи и сбежать обратно в Англию? И все же вне зависимости от того, как туго нам порой приходилось, я находила в себе силы остаться, связанная данным мужу обещанием вырастить наших детей здесь.

Завтра я начну совершенно новую главу своей жизни. Главу, никак не связанную с моей ролью матери и вдовы или моим проклятым обещанием Оливеру. Нет, эта часть моей жизни будет полностью посвящена навыкам, которые я обрела много лет назад, когда принадлежала лишь самой себе.

Той ночью я забралась в кровать, измотанная до костей, но в моей душе царило возбуждение от того, что готовил для меня предстоящий день.