Возвращение «Клинка» в Самний больше походило на триумфальное шествие призраков. Они не прорывались с боями, не уходили от погони. Они просто растворились в хаосе, который сами и создали. Новости об их налёте на Флегрейские поля и Кумы расползались по Италии быстрее, чем скакали римские курьеры. Слухи обрастали ужасающими подробностями: говорили, что Спартак призвал демонов из вулканических трещин, что его воины не боялись священных рощ, что зелёный огонь в атриуме Лукулла был знаком скорой гибели Рима.

Этот психологический удар сработал лучше любой выигранной битвы. Легат Вариний, получив известия, запаниковал. Его задача была ясна – уничтожить армию рабов в Самнии. Но теперь эта армия, вернее, её самая страшная часть, оказалась у него в глубоком тылу, оскверняя самое дорогое. Часть его сил была срочно переброшена на запад, для защиты Кампании и поимки неуловимого «Клинка». Осада Самния дала трещину.

Этим немедленно воспользовались «Молот» Эномая и «Тени» Бренна. Давление на горные проходы ослабло. Бренн со своими партизанами стал смелее, устраивая дерзкие нападения даже на укреплённые посты. Эномай, получив передышку, смог перегруппироваться и даже отбить у римлян ключевой перевал, ведущий к одному из скрытых убежищ «Щита».

Спартак же вёл свой отряд не напрямую, а большим крюком через Луканию. Они двигались теперь почти открыто, но под видом… римских солдат. Одежда и доспехи, взятые с убитых фуражиров и на вилле Октавия, позволяли им выдавать себя за вексилляцию, перебрасываемую для усиления охраны побережья. Агенобарб блистательно играл роль уставшего, раздражённого центуриона. Эта маска позволила им даже пополнить запасы в одном из римских прибрежных фортов, грубо отчитав местного декана за непорядок.

Через три недели скитаний «Клинок» вышел к знакомому месту – разрушенной Стене Красса. Спартак приказал остановиться. Стоя на обломках когда-то грозного укрепления, он смотрел на север, откуда должен был прийти главный удар. Из его поля зрения не уходило видение: красные стяги, свежие легионы, высаживающиеся с кораблей. Помпей. Третья птица.

«Чтобы победить птицу, нужно вырвать у неё когти и сломать крылья, – думал он. – А для этого нужна не рассыпавшаяся сеть, а снова сжатый кулак. Кулак, который ударит в нужный момент и в нужном месте».

Они нашли «Щит» в высокогорной долине, которую самниты называли «Утробой камня». Это была обширная котловина с озером, скрытая со всех сторон отвесными скалами и единственным узким проходом, который легко оборонялся. Здесь кипела жизнь. В пещерах по склонам располагались кузницы, где день и ночь гудели мехи. На берегу озера сушились сети, работали гончары, выделывали кожу. В центре долины тренировались новобранцы под присмотром ветеранов. Это был целый подземный город, населённый десятью тысячами душ.

Дазий, выглядевший измученным, но счастливым, встретил Спартака как бога, сошедшего с небес. Он тут же принялся докладывать: запасы продовольствия (рыба, дичь, запасённое зерно), производство оружия (уже сделали сотни пилумов и несколько катапульт), состояние людей (моральный дух высок, болезни отступили). «Морской глаз» также регулярно присылал вести: Крикс оправился от раны, корабли совершали успешные рейды, иллирийцы после истории с Теутой обходили Петра-Грапис стороной.

– Эномай и Бренн на подходе, – сообщил Дазий. – Получили твой сигнал. Должны соединиться с нами через несколько дней.

– Хорошо, – кивнул Спартак. – Собирай совет. Старейшин, командиров десятков из «Щита». И готовь самое большое помещение. Пришло время говорить о будущем. О настоящем будущем.

Совет собрался в самой большой пещере, служившей общим залом для собраний. Горели факелы, дым от которых уходил в расщелины в потолке. Народу было много: Эномай, Бренн, Дазий, старый Вер, самнитские вожди во главе с Мутилом, прибывший хромой, но грозный Крикс, Агенобарб, Леонтий и Махар (их привезли под охраной), а также десятки уважаемых воинов и мастеров.

Спартак стоял перед ними. Он не стал начинать с отчётов о победах. Он начал с поражения.

– Мы проиграли у реки Форто, – его голос звучал громко и чётко. – Мы проиграли не потому, что были слабы. Мы проиграли потому, что думали как римляне. Мы пытались выстроить линию, построить ловушку, провести операцию. И одна ошибка разрушила всё. Потом мы разделились. И это сработало. Мы стали водой, которая точит камень. Мы ударили туда, где нас не ждали. Но… – он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся, – вода не может разбить скалу. Она может лишь подготовить её падение. Скалу нужно раскалывать ударом. Единым, сокрушительным ударом.

– Ты хочешь снова объединить армию? – спросил Эномай. В его голосе не было протеста, было понимание.

– Не просто объединить, – сказал Спартак. – Преобразовать. Создать не то, что было. Создать то, что будет. Легионы Рима сильны своей дисциплиной и организацией. Наша сила – в ярости, в отчаянии, в ненависти. Но ярость слепа. Её нужно направить. Дисциплинировать. Я видел, как вы сражались малыми отрядами. Это хорошо. Но представьте, если эти отряды будут действовать не просто как волки, а как пальцы одной руки, сжимающейся в кулак по моей команде. Нам нужна новая структура. Гибкая, как вода в ручье, и твёрдая, как лёд, когда это нужно.

Он изложил свой план реформы. Армия должна была стать гибридной.

1. Ядро – «Железный легион». 5000 лучших бойцов, обученных и экипированных по римскому образцу (тяжёлая пехота, строевая подготовка, единое командование). Командир – Эномай. Это будет та самая наковальня, о которую разобьётся любая атака.

2. Крылья – «Летучие когорты». 3000 лёгких войск (метатели, лучники, кавалерия на захваченных конях). Командир – Бренн. Их задача – манёвр, разведка, фланговые удары, преследование.

3. Кулак – «Ударные когорты». 2000 отборных бойцов, специалистов по штурму, засадам, ночным действиям. Вооружены не только обычным оружием, но и «огненными» средствами. Командир – Крикс. Это инструмент для прорыва, для внезапного удара в самое сердце вражеского построения.

4. Тыл и резерв – «Народное ополчение». Все остальные боеспособные мужчины и женщины (около 10 000), организованные в отряды самообороны для охраны лагерей, строительства, тылового обеспечения. Общее руководство – Дазий и старый Вер.

5. Спецназ и разведка – «Тени». Оставались отдельным, элитным формированием под личным контролем Спартака. Командир – Агенобарб. Их задачи – диверсии, шпионаж, контрразведка, связь с союзниками.

6. Научный и инженерный корпус – «Огненные мастера». Леонтий, Махар и их команда, а также лучшие инженеры. Полная автономия и секретность.

Эта структура была революционной. Она сочетала римскую организацию с гибкостью варварских племён и добавляла невиданные ранее элементы – спецназ и «химические войска».

Совет слушал, затаив дыхание. Идея была грандиозной. Но её реализация требовала времени, которого, как все понимали, могло и не быть.

– А где мы возьмём ресурсы? – спросил практичный Дазий. – Для «Железного легиона» нужны тысячи доспехов, щитов, шлемов. У нас их нет.

– Возьмём у врага, – просто ответил Спартак. – Как и всегда. Но для этого нам нужна одна большая, решающая победа. Победа, которая не только даст нам оружие, но и сломает хребет одной из римских армий. И я знаю, над кем мы её одержим.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.

– Гней Помпей Великий. Он уже плывёт из Испании. Он везёт с собой ветеранов, закалённых в войне с Серторием. Он жаждет славы. Он хочет стать тем, кто спасёт Рим от рабов. И он будет нас презирать. Он будет считать нас сбродом. В этом его слабость. Мы дадим ему сражение. То самое, генеральное сражение, которого он жаждет. Но не там и не тогда, где он его ждёт. И мы его убьём. Не просто разобьём его армию. Убьём его самого.

В пещере воцарилась гробовая тишина. Убить римского полководца такого масштаба? Это было не просто военное действие. Это был вызов всей Римской республике, акт, который навеки сделал бы их изгоями в истории… или её творцами.

– И после этого? – тихо спросил старый Вер. – Убьём Помпея, разгромим его легионы… а затем? Красс сожмёт нас с другой стороны. Рим найдёт нового полководца. Они не остановятся, пока не сотрут нас в порошок.

– Поэтому одного удара недостаточно, – согласился Спартак. – Нам нужен союз. Другой сила, которая ударит по Риму с другой стороны. Чтобы сенат метался, не зная, куда бросать легионы.

– Кто? – спросил Мутил. – Галлы? Они разобщены. Германцы? Далеко.

– Нет, – сказал Спартак. Он подошёл к грубо нарисованной на стене карте и ткнул пальцем далеко на восток, за пределы Италии, за Грецию, к побережью Чёрного моря. – Он. Царь Понта. Митридат VI Евпатор. Он воюет с Римом уже двадцать лет. Он ненавидит их не меньше нашего. У него есть флот, армия, золото. Если мы ударим с запада, а он – с востока…

Идея повисла в воздухе, ослепительная и невероятная. Спартак, предводитель рабов, предлагает союз царю, одному из самых могущественных монархов эллинистического мира.

– Он сочтёт нас за грязь, – мрачно произнёс Агенобарб. – Для него мы – варвары и беглые рабы. Он даже разговаривать с нами не станет.

– Сначала – да, – согласился Спартак. – Поэтому мы не будем просить. Мы будем предлагать. И предложим то, чего он не сможет отвергнуть. Во-первых, доказательство нашей силы – голову Гнея Помпея. Во-вторых, наши технологии. – Он посмотрел на Леонтия и Махара. – Образцы «греческого огня» и описания его действия. В-третьих, наше знание. Я расскажу ему о слабых местах римской тактики, о настроениях в легионах, о том, как бороться с Крассом. Мы будем не просителями. Мы будем партнёрами. Младшими, но ценными партнёрами.

– Это огромный риск, – сказал Эномай. – Послы могут быть убиты или выданы римлянам.

– Послы поедут не с пустыми руками, – ответил Спартак. – Они повезут дары. И не на утлой лодчонке. На нашем самом быстром корабле, «Буре». С командой из самых хитрых и верных людей. И они повезут не только предложения. Они повезут предупреждение.

– Какое? – спросил Крикс.

– Что если Митридат откажется, Рим, разгромив нас, обрушит всю свою мощь на него. А если согласится… то они вместе разорвут волка на куски.

Совет длился несколько часов. Обсуждали, спорили, взвешивали риски. В конце концов, дерзость и масштаб замысла Спартака перевесили. Все устали от бесконечной войны на истощение. Идея нанести сокрушительный удар, убить прославленного полководца и найти могущественного союзника зажгла в их сердцах новый огонь – огонь не просто выживания, а настоящей победы.

Были приняты решения:

1. Немедленно начать реорганизацию армии по новому плану. «Щит» становится гигантской учебной базой и фабрикой.

2. Активными действиями «Летучих когорт» и «Теней» скрыть масштаб преобразований и создать у римлян впечатление, что армия Спартака всё ещё раздроблена и действует мелкими группами.

3. Начать подготовку к встрече с Помпеем. Нужно было выбрать поле боя, подготовить его, изучить тактику полководца. Этим занялся Агенобарб, знавший о Помпее если не всё, то многое.

4. Сформировать посольство к Митридату.

Выбор послов был непростым. Нужны были люди умные, хитрые, бесстрашные, способные говорить на греческом (языке восточной дипломатии) и производить впечатление. После долгих обсуждений выбрали троих:

· Дазий. Интеллектуал, мечтавший о законах, умеющий излагать мысли чётко и убедительно. Он будет главным переговорщиком.

· Лукарий. Самнит-корабельщик, знающий моря, ветра, бухты. Его знание практических деталей пути и морского дела было бесценно.

· Махар. Юный сириец, гений «огненного» дела. Он должен был продемонстрировать образцы и (частично) раскрыть секреты, чтобы доказать серьёзность намерений. Его фанатичная преданность Спартаку и делу гарантировала, что он не сломается и не предаст.

Их сопровождала команда из тридцати самых надёжных моряков и воинов с «Бури». Капитаном оставался проверенный нумидиец из команды Бренна. Послам дали свитки с предложениями, написанные по-гречески Дазием и проверенные Агенобарбом на предмет возможных двусмысленностей. В дары положили образцы «греческого огня» в медных сосудах со сложными запорными механизмами (чтобы никто не мог открыть их в пути), несколько «огненных яблок», а также – в качестве символа – шлем легата Вариния, захваченный в одной из стычек.

Перед отплытием Спартак отвел Дазия в сторону.

– Ты везёшь не просто предложение, Дазий. Ты везёшь нашу судьбу. Смотри в глаза Митридату не как раб на царя, а как воин на союзника. Напомни ему, что когда-то и он был молод и боролся против гиганта. Скажи, что мы – его шанс ударить Риму в спину, когда тот увяз в борьбе с нами. И… – Спартак понизил голос, – если он откажет, если проявит высокомерие… запомни всё. Расположение его дворца, его охрану, настроение его придворных. Эта информация может пригодиться… другими способами.

Дазий, обычно спокойный, был бледен от ответственности, но кивнул твёрдо.

– Я дойду. И вернусь с ответом. Или не вернусь.

«Буря» отошла от скалистого берега Петра-Грапис на рассвете. На её мачте развевалось новое знамя – не меч, пронзающий фаски, а сложный символ: пучок молний на фоне восходящего солнца. Символ гнева и новой зари. Спартак, стоя на скале рядом с Криксом, провожал корабль взглядом, пока он не превратился в точку на горизонте.

– Теперь всё от них зависит, – хмуро сказал Крикс.

– Нет, – возразил Спартак. – Теперь всё зависит от нас. Пока они плывут, мы должны сделать себя настолько сильными, чтобы наш союз был желанным для Митридата, а не милостью с его стороны. И для этого… – он повернулся к Криксу, – нужно начать охоту. Помпей ещё далеко. А у Красса есть другие легаты. Более амбициозные, чем осторожный Вариний. Нужно выманить одного из них. Разбить. И забрать его доспехи для нашего «Железного легиона». У меня уже есть кандидат.

Он спустился в пещеру, где Агенобарб уже разложил карты и свитки с досье на римских командиров.

– Кто? – спросил галл, следуя за ним.

– Марк Лициний Красс Младший, – без тени улыбки сказал Спартак. – Сын. Он рвётся отличиться, чтобы не ударить в грязь лицом перед отцом. Он командует кавалерийским крылом и несколькими когортами новобранцев. Он самоуверен, горяч и ненавидит меня лично, как позор семьи. Он идеальная мишень. Мы устроим ему маленькую «Волчью пасть». Только на сей раз… без ошибок.

В его голосе звучала холодная, неумолимая решимость. Игра вступила в самую опасную фазу. Теперь они делали ставку не на выживание, а на тотальную победу. И первый шаг к этой победе лежал через разбитые доспехи сына их самого опасного врага. Пока «Буря» бороздила волны Адриатики, держа курс на восток, к далёкому и загадочному дворцу царя Митридата, в горах Самния начала коваться новая, страшная сила, предназначенная для одного удара. Удара, который должен был потрясти мир до основания.