— Убедись, что напомнишь им всем: это Университет Дрейвенов, и если Ноксу нужно разрушить пару зданий, чтобы справиться со своим горем, это не их дело — ни Совета, ни генерала. Пока нет жертв, они могут убираться с моей земли к чёрту.

Мои Узы снова шепчут, настойчивее, чем когда‑либо:

«Иди к ней сейчас».

Волны агонии и отчаяния накатывают из здания, омывая меня и царапая мой разум, хотя Узы защищают меня от вреда — и это лишь укрепляет мою решимость. Киеран Блэк готов доставить меня к ней, как только всё закончится; частный самолёт уже заправляют, чтобы с комфортом вернуть нас сюда, и как только я снова успокою брата, я отправлюсь к ней.

Я никак не могу привезти мою Связанную сюда, пока Нокс в таком состоянии, — иначе он будет представлять для неё опасность, а этого не должно случиться. Мысль о том, что он может ей навредить, невыносима.

Каждой частицей души я знаю: однажды он почувствует то же самое.

Он должен.

Глубоко вздохнув, мои глаза вспыхивают и меняются — превращаются в пустоты, которые вселяют ужас в любого Одарённого, лишь услышавшего о них, — но я не даю своим Узам взять верх.

Я делаю шаг вперёд — в чёрное облако хаоса, воплощённого моим братом: его травма обретает форму, когда разум ломается от одной лишь мысли о том, что он Связан с кем‑то ещё. Сейчас для него такая перспектива хуже смерти — даже если на этот раз связь подлинная.

ОДИН

ГРИФОН

Пять лет спустя

Мои пальцы сжимают руль с обманчивой лёгкостью — мышечная память берёт верх, иначе я бы уже крутанул эту чёртову штуку от раздражения.

Сегодня нет ничего особенного или тревожного, и всё же я проснулся с ощущением, будто по коже ползают мурашки, а мой нрав жаждет драки. Моя Узы гудят в груди в предвкушении, нетерпеливо подстрекая меня, и неважно, сколько раз мы возвращались ни с чем, — она всё равно извивается, словно злится, что застряла внутри меня. Я уже должен был бы перестать из‑за этой ерунды, особенно после пяти лет бесплодных поисков пропавшей Связанной, но такое происходит далеко не редко.

Но сегодня, после недели вылазок в Пустоши и безрезультатных разведок, у меня нет сил притворяться милым. Вместо этого я сбегаю, пока не устроил такой бардак, из которого меня сможет вытащить только Норт.

Глядя на обсаженный деревьями шоссе, изгибающееся передо мной, я игнорирую телефон, когда тот начинает вибрировать в кармане. Я сел за руль своего «Камаро», чтобы сбежать от бесконечных голосов, которым я подвергаюсь ежедневно, и мне нет никакого дела до той чрезвычайной ситуации, что высвечивается на треснувшем экране.

Я не беру выходных, но чувствую укол раздражения от того, что даже отойти на час, чтобы остыть, невозможно без чьего‑то звонка.

Особенно если это, без сомнения, очередное дерьмовое поручение Совета, превратившееся в логистический кошмар. По моему мнению, эти переросшие детишки должны были быть брошены на произвол судьбы десятилетия назад.

Норт настаивает на том, чтобы убивать их добротой в стиле Дрейвенов, и, хотя никакое моё вмешательство не решит проблем Совета, меня постоянно тащат на встречи и презентации.

Уверен, меня просто используют как отвлекающий манёвр, потому что никому из нас не нужно напоминать: имя Дрейвен — куда более мощное оружие против Одарённого Совета Западного побережья, чем моё собственное. У Шоров нет долгого и пропитанного кровью наследия Смерти.

И этот факт меня тоже не лишает сна.

В детстве я хотел лишь получить Дар высшего уровня, который гарантировал бы одобрение моего отца. Я высоко ценил этого человека — высокопоставленного руководителя Тактической Команды, — и отдал бы что угодно, лишь бы увидеть его гордость за меня. Что ж, все эти надежды сработали слишком хорошо: я получил Нейро‑способности, превосходящие почти всех известных Одарённых сегодня. Но мои планы эффектно провалились, и я на собственном опыте узнал, насколько хрупко эго Генерала, когда он столкнулся с сыном, который во всех отношениях оказался лучшей версией его самого.

И это не говорит моё эго; потребовалось много терапии и не самых мягких разговоров с сестрой, прежде чем я смог это признать.

Сейчас, благодаря исчезновению нашей Связанной, мы прочно находимся в поле «слишком большой известности» — и это для меня перебор.

С момента её исчезновения я посвятил всё своё время и силы Подразделениям Тактического Реагирования, пытаясь её найти, и в результате быстро поднялся по карьерной лестнице. К тому моменту, как мы выяснили, что её не похитили, а она просто сбежала от перспективы своей Группы Связанных, меня уже назначили на руководящую должность, когда Вивиан Уэнтли полностью перешёл на преподавательскую работу.

Детство, пропитанное внушениями Генерала, не так просто отпустить, несмотря на стыд за то, что я так долго позволял его влиянию управлять мной. Есть много веских причин бояться того, на что способны Одарённые, и благодаря моему Нейро‑дару я острее большинства осознаю истинную глубину власти, которой обладают Дрейвены. Есть вполне веская причина, почему всё сообщество их так боится, и дело не только в мелкой зависти.

То, что я понимаю её мотивы, не делает бегство Олеандр Фэллоуз от нас — от меня — легче принять.

Нет сомнений в том, что с момента её исчезновения я теряю каждую каплю рассудка, которая у меня могла быть. Сначала были мучительные месяцы поисков в лагерях Сопротивления, которые мы могли найти, — и каждый чёртов раз мы возвращались с пустыми руками. Конечно, я думал, что её похитили — один из их психопатических разведчиков, внедрённых в сообщество. Облегчение, которое я испытал, когда разведданные Норта показали, что она в безопасности и просто работает в каком‑то крошечном ресторане в Мэриленде, оказалось недолгим. Она снова ускользнула из наших рук, прежде чем мы смогли её найти. И после лет неустанных поисков, основанных на предположении, что она в опасности, осознание, что она просто ушла от своей Группы Связанных, стало сокрушительным ударом.

Это не остановило меня от её поисков. Если уж на то пошло, это лишь подстегнуло меня.

Позволять себе слишком долго задерживаться на этих мыслях — определённо играть с огнём, а весь смысл этой поездки — остудить голову, поэтому я заставляю себя вернуться мыслями к дороге впереди, изгибающейся на резком повороте.

Сосны возвышаются по обе стороны узкой полосы, зловещие тучи над головой затемняют небо, отражая моё мрачное настроение, и на мгновение я наслаждаюсь плавным ходом своего «Камаро».

Затем телефон снова вибрирует, и мне хочется вышвырнуть эту чёртову штуку в окно. Громко и яростно выругавшись, я жду, пока дорога впереди немного выпрямится, прежде чем наконец достаю его.

Едва взглянув на экран, я отвечаю с рыком:

— Что на этот раз, Блэк? Я сказал Норту, что отойду на час, это слишком много —

Он перебивает меня:

— Мы нашли её.

Шины противно визжат — я съезжаю с дороги и резко останавливаюсь, в то время как машина позади меня сигналит, вынужденная объезжать меня. Я едва замечаю, как водитель показывает мне средний палец, проезжая мимо, — всё моё внимание теперь сосредоточено на этих трёх коротких словах.

Мы нашли её.

Слова срываются с моих губ в панике, прежде чем я успеваю их обдумать:

— Как? Где? Чёрт, ты же на разведке! Как скоро ты сможешь к ней добраться? Норт сегодня встречается с Шарпом, но я позвоню ему и подготовлю… чёрт… где Нокс?

Голос Киерана полностью лишён нашего обычного саркастического товарищества, но мы дружим достаточно долго, чтобы это меня не удивило: ради такого он отбросил всю ерунду.

— Не беспокойся о нём, Норт в последнюю минуту отозвал его с задания, слава богу, потому что… слушай, Гриф, мне не нужно к ней ехать; я смотрю на неё прямо сейчас.

Мне хочется утопить его в крови, и сила этого чувства выбивает воздух из лёгких.

Я никогда не был ревнивым типом — это оставьте Норту, — но мысль о том, что Блэк находится рядом с ней, пока я застрял на обочине этой дороги, вырывает из меня разочарованный стон ещё до того, как я осознаю, что Блэк будет припоминать мне этот постыдный момент целую вечность.

Он не комментирует это, но когда молчание на линии затягивается, волна паники пускает ледяные потоки по моим венам.

— Что такое, что происходит? Скажи мне, чёрт возьми, что творится, Киеран!

Он шумно выдыхает:

— Чёрт, прости, беспокоиться не о чем. Она просто… она выглядит не так, как на фото.

Ещё один рык вырывается из меня — на этот раз намеренно:

— И что, чёрт возьми, это должно значить?

Он колеблется, явно намереваясь испытать на прочность последний остаток моего терпения, прежде чем наконец отвечает:

— Её волосы белые.

Я жду, но, когда он больше ничего не добавляет, я фыркаю:

— И это всё? Ты сводишь меня с ума из‑за похода к стилисту? Организуй периметр и тащи сюда свою задницу, чтобы транспортировать меня.

Он тихо фыркает в ответ:

— Это не краска, придурок, её волосы светятся, чёрт возьми. Она стоит в кафе где‑то в глуши, одета так, будто изо всех сил пытается слиться с неодарёнными, но всё заведение украдкой бросает на неё взгляды, потому что её волосы… это чертовски жутковато, дружище.

Мне совсем не нравится, как он о ней говорит, совсем не нравится, но прежде чем я успеваю отчитать его за это, он выпаливает:

— Макаи не может её «прочитать».

Это останавливает меня на полушаге. Макаи, может, и не самый сильный Следопыт на свете, но у него никогда не было проблем с определением Одарённых. Он не может точно оценить уровень силы или конкретный Дар, но всегда определяет «оттенок».

— Насколько близко он к ней подошёл?

— Я послал его взять кофе. Она точно знала, что он Одарённый, избегала подходить к нему слишком близко, но здание маленькое, так что ей пришлось пройти прямо мимо него. Он ничего не уловил, Гриф.

Он резко замолкает, тихо ругнётся себе под нос, а затем шепчет мне:

— Она собирает свои вещи, чтобы уйти. Мне нужно действовать сейчас, пока не прибыл настоящий повод моего присутствия здесь. Сомневаюсь, что она попала в его поле зрения, но ты знаешь, что этот подонок сделает, если увидит её.

Сайлас чёртов Дэвис — геена Сопротивления. Он социопат, убийца и жестокий диктатор, намеренный истребить всех неодарённых в стране. Я сделаю всё, чтобы удержать мою Связанную подальше от его когтей, особенно если она — какая‑то аномалия, которую он с удовольствием попытается сломать.

Я читал слишком много отчётов о его отвратительных деяниях в отношении Одарённых, попавших в поле его зрения.

— Делай это. Что бы ни потребовалось — доставь её в Дрейвен.

К тому моменту, как Киеран прибывает, чтобы транспортировать меня, я уже вернулся в особняк — надёжно припарковал «Камаро» в гараже. Поездка оказалась жалким отвлекающим манёвром от отчаяния, вгрызающегося в меня, от врождённых порывов моих Уз, требующих найти её и доставить в безопасное место. Кожа буквально готова слететь с тела, пока я пытаюсь удержать остатки рассудка.

Когда мой Второй материализуется в парадном холле, я едва не теряю последние крохи самоконтроля при виде брызг крови на его униформе.

Он лишь бросает на меня мрачный взгляд и качает головой. Не в его привычках злиться из‑за всякой ерунды — по крайней мере, со мной, — а мои Узы зудят, требуя вскрыть ему череп и порыться в мыслях, пока не останется ни одного невыясненного вопроса.

Фыркнув, он огрызается на меня:

— Не трать свой Дар попусту: у твоей маленькой Связанной чертовски крепкий правый хук.

Я отвечаю ему не менее свирепым взглядом:

— Что, чёрт возьми, ты с ней сделал? И не говори мне, что успел заглянуть к Целителю перед тем, как прийти за мной, — я и так еле держусь.

Он качает головой — слишком небрежно на мой вкус, потому что я никогда не был так серьёзен. Если он её обидел, он мёртв — и, честно говоря, убить его будет проявлением милосердия. Норт, узнав об этом, позволил бы своим теням устроить куда более жуткую расправу.

— Её что‑то напугало, так что, когда я попытался с ней заговорить, она не стала рисковать. Ударила, прежде чем я успел открыть рот, а потом бросилась наутёк. Макаи перекрыл выход, готовый помочь мне её урезонить, но тут Харрисон заметил разведчиков Сопротивления с того места, где вёл наблюдение, — и у меня не осталось выбора, кроме как просто, чёрт возьми, схватить её. Серьёзно, Шор, если бы я её не удержал, она оказалась бы прямо посреди засады Сопротивления, так что я сделал то, что должен был. Удачи тебе с ней — без половины времени, проведённого в медпункте: она дикая штучка.

Бормоча проклятия, я хватаюсь за протянутую им руку:

— Я велел тебе сразу идти ко мне…

Он обрывает меня, и его терпение окончательно лопается:

— А я так и сделал! Аарав вернулся на дежурство и вправил мне нос, чтобы я снова мог дышать. Без кислорода в мозгу я не могу транспортировать. Будь уверен, подонок, моё лицо до сих пор чертовски болит.

Его Дар срабатывает прежде, чем я успеваю ответить, и тогда мне уже не до споров — я изо всех сил стараюсь не вывернуть содержимое желудка. Он транспортирует нас обоих в офис Тактического Реагирования, прямо в комнату наблюдения, которая уже кишит людьми. К счастью, в основном это сотрудники Тактической Команды, обученные постоянно держать ментальные барьеры, так что меня не атакуют их мысли. Но в углу сгрудились несколько случайных членов Совета, обливаясь потом, — их тревога волнами накатывает и мешает потоку информации.

Произошло что‑то ещё.

Даже неодарённый легко отличит Дрейвенов. Они явно братья: тёмные волосы и ещё более тёмные голубые глаза смотрят с вариаций одного и того же лица. Но главный признак — то, какое широкое пространство вокруг них оставляет вся комната.

Нокс уже в униформе, выглядит так, будто готовится встретиться со своим худшим кошмаром, но тон его остаётся ровным, когда он насмешливо бросает мне:

— Ты, чёрт возьми, не торопишься.