Я не жду многого от своих Уз, поэтому, когда они дают о себе знать в моей груди, привлекая внимание, я чуть не спотыкаюсь на ровном месте.

«Нам нужно пойти на охоту», — говорят они. Я на мгновение прикрываю глаза, доверяя Аласу удерживать меня на ногах, пока разговариваю с ними:

«Куда и на кого охотиться? Назови время и место — и я это устрою.»

Мои Узы довольно мурлычат в моей груди из‑за моего лёгкого согласия с их желанием. Думаю, они ожидали, что я стану сопротивляться, но мы уже прошли эту стадию. Воспоминание о том, что происходило в прошлом, о зверствах, которым мы были обречены снова и снова подвергаться, оказалось более чем достаточно, чтобы убедить меня перейти в наступление.

Убежище создано, чтобы всех защищать, и до сих пор оно прекрасно с этим справлялось, но единственный настоящий способ обезопасить нас и наших Узах богов — полностью избавиться от угроз.

«Наши Привязанные выясняют, где они прячутся. Мы должны отправиться к ним, как только узнаем, и разобраться с ситуацией», — говорят мои Узы.

Я киваю, чувствуя себя немного глупо, но Атлас и Гейб оба смотрят мне в глаза, когда я снова их открываю.

— Охота. Все вместе или позволим богам взять верх на этот раз? — спрашивает Атлас, а Гейб стонет, потирая рукой лицо:

— Я бы хотел как можно дольше держать дракона под контролем. Ни за что не хочу разбираться с несварением и дремотой так скоро после последнего раза.

Я слегка морщусь, бросая на него робкий взгляд:

— Думаю, нам стоит пойти самим и быть готовыми к тому, что боги возьмут верх, если понадобится. Есть вероятность, что тот, с кем мы столкнёмся, может оказаться нам не по силам.

Атлас кивает и чешет затылок, оглядываясь на Убежище так, будто ожидает, что кто‑то выскочит на нас из кустов. Ему не стоит так беспокоиться. Люди до сих пор разбегаются в противоположную сторону при одном нашем виде, особенно когда мы собираемся вместе вот так.

— Проблема в том, что они все проснулись раньше нас, верно? Все, кроме тебя и Дрейвенов, по крайней мере. Вот почему они сильнее нас. Разве нам не стоит залечь на дно, пока мы не наладим с ними более прочные отношения?

Я качаю головой:

— Нет, потому что мы завершили Союз. Наш Союз завершён. Думаю, это нивелирует их рост силы.

Я снова закрываю глаза и уточняю это у своих Уз. Они полностью со мной согласны:

«Никто теперь не сильнее нас. Мы можем стереть их с лица земли и прожить свою жизнь на вершине могущества — как боги, которыми мы являемся».

Ладно, это звучит чуть более злодейски, чем мне хотелось бы иметь дело этим утром… Когда я снова открываю глаза, оба моих Привязанных улыбаются мне.

Гейб, тихо посмеиваясь, говорит:

— Думаешь, мы когда‑нибудь привыкнем к тому, как они говорят? Что мы будем делать, когда избавимся от всех угроз, а у нас внутри останутся эти злые, кровожадные Узы бога? Чем мы будем их отвлекать?

Мы сворачиваем на небольшую тропу к нашему дому — он расположен подальше от остальной части Убежища и его обитателей, — и Атлас скользит ладонью по моей спине, пока не сжимает мою ягодицу:

— Думаю, мы можем отвлекать их другими способами.

Я фыркаю в ответ:

— То есть гигантская оргия двадцать четыре на семь, чтобы не дать им уничтожить мир? Звучит совсем не утомительно.

Смех Гейба превращается в полноценный хохот:

— Я готов попробовать, если ты готова, Привязанная. Думаю, в этой ситуации это делает нас супергероями.

— Точно. Такие самоотверженные, — бросаю я в ответ, качая головой на них обоих.

***

Гейб и Атлас проводят день, заканчивая ремонт в ванной Атласа, а я трачу время на наведение порядка в своём чулане — там настоящий хаос. Это далеко не в топе моего списка приоритетов, особенно с учётом миллиона других дел, связанных с Узами бога, Группами Привязанных и тем, что мои Привязанные заняты и часами отсутствуют, — но это хорошее отвлечение, чтобы не сойти с ума от всего происходящего.

Мои Узы поначалу весьма недовольны этим занятием, пока я не начинаю собирать походную сумку — с достаточным количеством тактической формы, нижнего белья и оружия, чтобы продержаться целую неделю в пути и на охоте. Тут они довольно быстро включаются в этот план.

У меня было всего две хорошие пары ботинок, и одна из них была уничтожена в сражении в Пустошах. Добавляю это в мысленный список дел перед отъездом, а затем перебираю одежду, которую я постоянно заимствовала у своих Привязанных. Нужно решить, что вернуть им, а что оставить в обороте.

Возвращая вещи, я вовсе не проявляю доброту и щедрость. Большинство свитеров утратили запахи моих Привязанных, потому что я сама их слишком часто носила. Это не какой‑то модный выбор с моей стороны.

Если они не пахнут ими, мне они не нужны.

Я выпускаю Брута из‑за уха — пусть поиграет среди груд одежды, пока составляет мне компанию. Приятно провести минутку наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. К тому времени, как я слышу, как открывается входная дверь и раздаются приглушённые голоса вернувшихся домой мужчин, я снова чувствую себя в своей тарелке.

У нас есть миссия, план, к чему стремиться, и я собираюсь направить всю свою убийственную энергию на то, чтобы обеспечить безопасность всего нашего сообщества и моей Группы Привязанных.

Этого должно быть достаточно для меня.

Этого определённо достаточно для бога внутри меня.

Когда я выхожу в коридор, намереваясь найти своих Привязанных и провести с ними вечер, я натыкаюсь на Нокса — он направляется в свою спальню. На его лице хмурое выражение, взгляд рассеянный, так что я готова пройти мимо, лишь улыбнувшись. Но он удивляет меня: ловит в объятия и прижимает к себе, вжимая в грудь так, что мне трудно дышать.

Для меня до сих пор удивительно, что он так ко мне прикасается.

— Мы получили больше информации от того бога. Я только заберу свои исследовательские материалы, и мы обсудим это за ужином, — говорит он.

С сердцем в горле я киваю и медленно наклоняюсь, чтобы поцеловать его, давая ему возможность отстраниться, если он захочет. Даже теперь, когда мы завершили Связь, я понимаю, что ему может потребоваться пространство. Я не стану той, кто будет его давить, даже если он — тот, кто снова и снова давит на меня.

Мои Узы довольно гудят в груди, когда Нокс не просто отвечает на поцелуй, но и углубляет его, ещё крепче прижимая меня к себе, прежде чем поставить на ноги и вернуться в комнату за тем, что ему нужно.

Я чувствую себя немного запыхавшейся, будто ноги больше не хотят нормально работать, и, спотыкаясь, возвращаюсь на кухню, игнорируя самодовольную ухмылку, которую бросает в мою сторону Гейб.

— Ни слова, — язвлю я, а он поднимает руку и скрещивает палец на сердце, как тот наглый мерзавец, которым он и является.

Он всё ещё покрыт плиточным клеем и пылью, оставляя за собой след мусора, пока двигается по кухне. Свирепый взгляд, который бросает на него Норт, заставляет меня подавить улыбку.

— У тебя есть время пойти и помыться. Мы никуда не торопимся, — резко бросает Норт. Гейб просто кивает, спокойный и добродушный, как всегда.

Возможно, я лучшая Привязанная в мире, потому что ныряю в объятия советника, чтобы отвлечь его от мрачного настроения. Я вздыхаю в тот момент, когда меня окутывает тёплый, чистый аромат его тела. Мне действительно нужно стащить ещё немного его одежды, если он снова будет пропадать на долгие часы.

Он берёт моё лицо в ладони и прижимает наши лбы друг к другу, тихо бормоча:

— Ты выглядишь уставшей, моя Привязанная. Может, отложим это до завтра?

Я обхватываю его талию руками и прижимаюсь губами к его губам, наслаждаясь ощущением того, что полностью окружена им:

— Я в порядке. Просто скучаю по тебе, но мне ничего не нужно.

Он кивает и проводит большими пальцами по моим щекам, словно заново знакомясь с мягкостью моей кожи:

— Как только составим план, возьмём перерыв, Привязанная. Я позволю совету разбираться самим. Тогда мы сможем сделать этот дом по‑настоящему нашим, а не просто местом, куда можно заскочить.

Не уверена, что кто‑то из нас готов к тому, чтобы Норт погрузился в режим обустройства гнезда, — особенно после истории Гейба о том, как ему пришлось срывать идеально уложенную плитку, потому что она не совсем соответствовала ожиданиям Норта. И дело не в том, что Гейб сделал что‑то не так: Норт вспылил из‑за того, что цвета на мониторе выглядели иначе, а оттенок камня оказался не тот. Всё это бесконечно сбивает меня с толку, но остальные, похоже, принимают это без единого слова, так что я оставляю тему.

Я отхожу от Норта и направляюсь к обеденному столу, быстро чмокая Грифона в губы, когда сажусь рядом с ним. Мне нравится, как он тут же притягивает меня к себе, словно мне больше негде сидеть за столом, кроме как рядом с ним.

— Я прихватил ужин по дороге обратно. Норт убедил повара приготовить сегодня рыбные тако.

Взгляд чистой, неподдельной любви, которым я одариваю своего Привязанного, заставляет всех вокруг хохотать. Просто чтобы ещё немного их подразнить, я говорю:

— Женись на мне, Привязанный.

Как и ожидалось, тут же начинается перебранка: все наперебой подшучивают над Нортом из‑за того, что у него есть доступ к повару и его меню как к способу обольщения меня. Это не утихает, пока в кухне не появляется Нокс с руками, полными книг и бумаг:

— У меня всё. Здесь всё, что я собрал о богах. Мы можем сверить всё, что сказал Узы бога, с этими данными.

Норт смотрит на бумаги мгновение, затем открывает шкафчик, достаёт большую бутылку виски и три стакана.

Похоже, ночь будет долгой.

Кажется, Норт хочет разобраться с этой ситуацией примерно так же сильно, как и все мы, — то есть совсем не хочет. Я узнаю все бумаги, которые Нокс раскладывает перед всеми, из нашей душевной связи: вся информация уже есть в моей голове, если она мне понадобится. Так что, когда он не даёт мне ничего из этого, я совсем не расстраиваюсь.

Атлас очень обеспокоен за меня.

— Разве мы не должны дать это всем, чтобы мы все могли взглянуть, включая Оли и её Узы? — спрашивает он.

Нокс жестом указывает на пустое место на столе перед собой:

— Оли и я знаем всё, что там написано. Нет смысла нам пялиться на страницы, когда можно привлечь свежий взгляд.

Я протягиваю руку под стол и сжимаю ногу Атласа — в знак небольшой благодарности за то, что он вступился, а заодно и чтобы дать понять: мне это на самом деле не нужно. Мы с Ноксом не просто нашли нейтральную почву — мы нашли пространство только для нас двоих, которое я, пожалуй, даже могу назвать любовью. То есть я знаю, что люблю его. И знаю, что, насколько он вообще способен на это чувство, он испытывает его ко мне — и этого достаточно. Это больше, чем я когда‑либо надеялась, больше, чем думала, что смогу разделить с ним.

— Бог Пейн, бог Нейро и бог Стихий. Чёрт возьми, это как будто худшие типы Одарённых из Сопротивления снова собрались вместе, — стонет Гейб, а Атлас бросает в его сторону ироничную усмешку.

— Это уровень финального босса. Мы добрались до самых крупных и отвязных мерзавцев, — добавляет он.

Я качаю головой на их выходки, клянясь про себя, что больше ни за что не позволю ни одному из них идти играть в видеоигры с Сойером, если нам приходится иметь дело с таким. Но Норт почти не обращает внимания на болтовню за столом — он смотрит на список имён.

— Как ты это составил? — спрашивает Норт, прежде чем поднести стакан виски к губам и осушить его одним глотком.

Я не думала, что список настолько серьёзен — по крайней мере, не настолько, чтобы топить его на дне бутылки виски.

— У богов есть маркеры, подсказки, что человек — сосуд, и я уже начал составлять список до того, как мы поговорили с богами, — отвечает Нокс.

Норт кивает и бросает взгляд на Атласа:

— Ты ещё не видел список, да?

Атлас хмурится в ответ и щурится в его сторону — и тут до меня доходит.

В списке есть Афина Бассинджер.

Атлас стонет и закрывает лицо руками:

— Будет ли когда‑нибудь время, когда моя семья не будет нас подставлять?

Мне отчаянно, отчаянно хочется утешить его, обнять и заверить, что всё в порядке, что никто из нас не винит его и не думает о нём хуже из‑за всех этих связей. Однако я не думаю, что он воспримет это хорошо, пока остальная Группа Привязанных наблюдает.

Дело в том, что он уже получил изрядную долю упрёков из‑за родства с этой женщиной. Это всегда было первым, о чём вспоминали, хотя я никогда раньше не задавалась этим вопросом.

Ноксу не нужно уметь читать мои мысли, чтобы понять, куда улетели мои размышления.

— Афина Бассинджер — лицо Одарённых Восточного побережья. Она делает вид, что они вовсе не сторонники Сопротивления. Всякий раз, когда нужно кого‑то отправить для переговоров, выбирают её, — говорит он.

— Её Дар — Манипуляция, — произносит Атлас, втирая ладони в глаза, будто может стереть всё это, если надавить достаточно сильно.

— Она Нейро, но это отличается от того, что может делать Грифон. Это ближе к тому, на что была способна Эммелин, — очень осторожно добавляет Норт, и у меня кровь стынет в жилах при упоминании имени этой женщины.

Я нарочито не смотрю на Нокса: Норт и Грифон могут быть в курсе ситуации, но Гейб и Атлас — нет. Я уже поклялась себе, что не стану тем человеком, который нарушит доверие Нокса таким образом. Однако я открываю мысленную связь с ним.

Я не посылаю ему никаких чувств или заверений. Просто открываю её, чтобы он знал: я с ним, что бы ни вышло из этого разговора. Меня не удивляет, что он замыкается, но теперь это не так, как раньше. Он не начинает осыпать всех язвительными выпадами и жестокостью, а вместо этого мгновенно превращается в чистый лист.

Атлас оглядывается, замечая перемену в настроении, и осторожно говорит:

— Я не знаю, кто это, но Афина — не тот человек, с которым я хотел бы иметь дело без подкрепления. Если эти маркеры — то, что, по‑твоему, указывает на то, что у неё тоже есть Узв бога, я определённо не стал бы с ней связываться без присутствия всей Группы Привязанных.