Она вся в муке и жире после кухни, но на лице широкая улыбка. Я вижу, что она нашла своё место счастья в Убежище. Она всегда любила управлять кафе, так что я не удивлён, что именно здесь она решила внести свой вклад.

— Я съел кое‑что, что со мной не сработало, — говорю я с ухмылкой и подмигиванием, с дьявольским хохотом прислушиваясь к звукам отвращения за столами позади нас.

Атлас закатывает глаза, но Оли смеётся вместе со мной, а потом корчит гримасу:

— Да, они не особо вкусные. Ну, по крайней мере, их души. Остальное я никогда раньше не пробовала.

Кирия выдыхает и качает головой, глядя в потолок:

— Придётся привыкнуть слушать, как вы так запросто говорите о подобных вещах. Неудивительно, что все вокруг выглядят так, будто вот‑вот взорвутся от напряжения.

Оли оглядывается с игривой ухмылкой, потом пожимает плечами:

— Эй, сегодня я привела с собой милого Привязанного. Если бы я всерьёз планировала испортить всем жизнь, я бы привела кого‑то из остальных троих.

Атлас фыркает себе под нос и тихо бормочет:

— Ты бы привела Нокса, и тогда мы бы увидели, как быстро все тут изменят свои чёртовы песни.

Вокруг нас начинают незаметно освобождать столы, а Кирия качает головой, наблюдая за нашими выходками:

— Определённо странно видеть, как вы двое ладите. Но должна сказать, я рада. Вы, ребята, загоняли моего брата в могилу раньше времени. К тому же я выиграла неплохую сумму у Блэка на этом, так что обязана угостить вас выпивкой. Только не говори Норту, что я снабжала алкоголем его несовершеннолетнюю Привязанную, — снова хохочет она.

Оли лишь ухмыляется в ответ, хлопая ресницами и язвя в своей фирменной манере. Мне нравится этот звук, но запах крылышек наконец ударяет мне в ноздри — и желудок сжимается и переворачивается. Я одновременно голоден и чувствую тошноту. Не уверен, что что‑либо из съеденного останется внутри, но, чёрт возьми, я готов попытаться.

Кирия разворачивается на каблуках, хватает контейнер для еды навынос, накладывает в него гору курицы, втыкает вилку в эту кучу и машет в мою сторону:

— Съешь это, пока не упал в обморок. Я достаточно времени провела рядом с бойцами Тактической Команды, чтобы знать, как выглядит голод до злости, и я не собираюсь поднимать тебя с этого пола в ближайшее время. Чёрт, не думаю, что у меня получится.

Оли хихикает и выскальзывает из‑под моей руки, освобождая пространство, а я хмуро смотрю на Кирию за то, что она забрала её у меня. Но когда запах снова ударяет в ноздри, я не могу отрицать, что мне это нужно.

Я опустошаю весь контейнер меньше чем за минуту.

Брови Феликса взлетают к волосам — он, как истинный врач, начинает бормотать мне что‑то о проблемах с пищеварением и последствиях того, что я так быстро всё проглотил. Сейдж делает вид, что её тошнит, прикрывая рот рукой:

— Хотя бы переводи дух между укусами, — ворчит она.

Я почти не слушаю никого из них, когда направляюсь обратно к буфету и снова наполняю контейнер. Оли смеётся над чем‑то, что сказала Кирия, и подходит ко мне — будто не может находиться дальше от меня, чем я хочу, чтобы она была. Она берёт ещё контейнеры навынос и наполняет их для остальных наших Привязанных и друзей.

Феликс берёт пакеты, чтобы начать упаковывать контейнеры, но всё, о чём я могу думать, — это запихнуть ещё еды в желудок. Тошнота наконец отступает. К четвёртой порции я начинаю немного замедляться, всё ещё ем, но делаю паузы между каждым куском.

Кирия приподнимает бровь в мою сторону:

— Мне что, идти и ставить ещё одну стаю кур на огонь для тебя? Или ты почти сыт, малыш? Кто бы мог подумать, что поедание врагов вызовет голод вместо того, чтобы насытить?

Я пожимаю плечами и беру бутылку воды, которую протягивает мне Оли, осушаю её одним глотком, прежде чем ответить:

— Наверное, это двухдневный сон очистил место, но кто считает?

Когда мы возвращаемся в дом Бенсонов, я сразу замечаю напряжение в воздухе — оно исходит от новейшего Привязанного Сейдж. Не помню, чтобы Вик рос рядом с нами, но он всё равно был из семей Нижнего Уровня, так что это имеет смысл. Мои родители не особо заботились о том, какое место люди занимают в нашем обществе, но факт в том, что если тебя не приглашали на те же вечеринки и твои дети не ходили в те же школы, возможностей для общения просто не было.

Он достаточно вежлив с Оли, хотя смотрит на Атласа и на меня чуть слишком расчётливо — на мой вкус. Ему повезло, что он делает это за спиной Оли, иначе её Узы уже вышели бы наружу и приструнили бы это дерьмо. Я обмениваюсь взглядом с Атласом, но тот лишь пожимает плечами, не считая нужным что‑то предпринимать прямо сейчас. И он прав: если это не затрагивает наших Связанных, не стоит за этим гнаться. Если бы это касалось Сейдж, она бы уже сказала Оли, я уверен.

Сойер и Грей подходят к столу, чтобы поблагодарить нас за принесённую еду, берут достаточно для своих Связанных и маленького мальчика, сидящего на диване, и возвращаются туда, чтобы поесть. За столом всё равно не хватит места для всех нас, а они, похоже, вполне комфортно чувствуют себя в своих маленьких мирах.

Думаю, жизнь в таком доме научила их жить в тесноте, не вмешиваясь во всё подряд. Я чертовски благодарен, что нам не приходится с этим разбираться. Оли через мысленную связь проверяет, хочет ли кто‑то из других Привязанных поесть, присоединиться к нам или чтобы она принесла им еду. Норт и Грифон почти сразу отвечают, что вместо этого встретятся с нами позже, за ужином дома.

Нокс не отвечает.

Когда Оли, похоже, это не слишком беспокоит, я решаю, что он, наверное, связался с ней лично, а не со всеми нами — что, как я полагаю, он делает чаще, чем нет. Возможно, сейчас у них всё складывается достаточно хорошо, но Нокс никогда не был тем, кто открыто говорит, где он и что делает. Сомневаюсь, что это когда‑нибудь изменится.

На этот раз даже Атлас, похоже, не слишком обеспокоен.

Мы сидим за едой вместе: Атлас и я наблюдаем за Оли, которая наблюдает за Сейдж, наблюдающей за тем, как Вик и Феликс препираются друг с другом.

Это утомительно просто смотреть на это.

Райли взял тарелку для себя и исчез в одной из спален — он всё ещё выглядит как труп, но остальные, похоже, уже не так беспокоятся, так что я уверен: он не собирается вот‑вот упасть замертво. Мы заканчиваем трапезу и уже собираемся мыть посуду, когда голос Нокса раздаётся в наших головах:

«Не реагируйте. Не паникуйте и не устраивайте сцен. Извинитесь и медленно направляйтесь в кабинет Норта».

Я кладу руку на спину Оли, забирая у неё тарелку, и ставлю её в посудомоечную машину вместе со своей, стараясь не выглядеть встревоженным или торопливым. Алас встречается со мной взглядом и кивает, подходит к Оли. Мы улыбаемся и придумываем оправдания, чтобы уйти пораньше.

Он проверяет телефон и тихо выводит Оли из комнаты — после того, как она быстро обнимает Сейдж и обещает позвонить ей позже.

Мы проделываем всё это за считанные минуты, но кажется, будто проходят часы, прежде чем я могу глубоко вздохнуть и бросить взгляд на Атласа, не боясь, что кто‑то его заметит. Оли полностью игнорирует нас обоих, обращаясь к Ноксу так, чтобы мы все слышали, и наконец позволяя панике, которую она чувствует, проявиться:

«Что случилось? Я знаю, что никто не пострадал, но что это?»

Норт посылает ей успокаивающее ощущение, но на вопрос отвечает Грифон:

«Кто‑то прибыл у ворот.»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Оли

Святилище уже несколько месяцев не секрет — с тех пор, как на него напало Сопротивление, — так что не особо удивительно, что кто‑то снова явился с визитом. Но сюрприз в том, что, когда я прихожу в кабинет Норта, вместо того чтобы встретить своих Привязанных, я обнаруживаю, что меня ждут все три их Узы бога.

Три пары чёрных глаз, три бесстрастных лица и три роботизированных голоса. Все они — существа, к которым я в равной степени привязана, но Атлас и Гейб реагируют на их присутствие примерно так, как и можно было ожидать.

— Оли, отойди за меня, — говорит Атлас, пытаясь оттащить меня назад, но хотя он неуязвим и силён настолько, что может сдвинуть машину, я полна решимости. Они никогда не сделают ничего, что могло бы непреднамеренно навредить мне, так что я выигрываю эту схватку.

— Что‑то явно случилось, раз они все вышли, особенно Узы Норта. Просто позволь мне с ними поговорить!

Гейб теперь выглядит куда более здоровым — после того, как в его животе оказались полкуриной фермы и галлон соуса барбекю, — и он лишь наклоняет голову набок, разглядывая их:

— Мы только что разговаривали с остальными, почему их сейчас здесь нет?

Хороший вопрос.

Узы Грифона — мне действительно нужно привыкнуть называть его Прорицатель — отвечает за всех:

— Мы узнаём новоприбывшего. С этим лучше разобраться нам.

Ну, это тревожно.

Я связываюсь со своими Узами, но они передают мне только радость. Радость при виде любимого Привязанного здесь, готового сражаться за нас, готового проливать кровь и уничтожать любого Одарённого, достаточно глупого, чтобы считать себя угрозой нам и той жизни, которую мы здесь строим.

— Сосуды позволили вам выйти, или это скорее переворот? — осторожно спрашивает Гейб, и связь Норта — Крукс — отвечает ему, хотя его глаза остаются прикованными ко мне:

— Нет никакого «позволили». За воротами — Узы бога. Он просит разрешения войти в это место. Это не дело сосудов.

— Для меня это звучит как «нет», — говорит Атлас с ноткой раздражения в голосе, а я машу рукой, отмахиваясь:

— Мои Узы, похоже, не слишком заинтересованы. Может, пойдём туда все вместе?

Я делаю шаг, но Корвус останавливает меня, кладя большую ладонь мне на грудь. Краем глаза я вижу реакцию Аласа на это. Он ненавидит Нокса, но ещё меньше доверяет его Узам. Мне это кажется немного глупым. Если уж на то пошло, ему следовало бы доверять ему больше.

Он всегда был предан мне и жаждал оберегать и защищать меня.

— Возможно, ты всё ещё устала, Привязанная. Может, Вечной стоит заняться этим.

Я ненавижу это слово, слетающее с губ Нокса. Приходится напомнить себе, что это говорит не он. Я также отказываюсь обижаться на Корвуса за такие мысли. Уверена, они исходят из добрых побуждений, но я пожимаю плечами:

— Я чувствую себя прекрасно. И пока мне не понадобится, чтобы они выходили, Вечная счастлива оставить это мне. У нас очень хорошие отношения, знаете ли.

Корвус наклоняет голову, оглядывая меня. Я улыбаюсь, протягиваю руки для объятий и радуюсь, когда он позволяет мне это. Оба очень человеческих Привязанных позади меня издают недовольные звуки из‑за всех этих объятий. Я отстраняюсь лишь на мгновение, используя возможность, чтобы получить ещё немного информации:

— Какие Узы бога пришли к нам? Нужно ли мне что‑то знать, прежде чем мы спустимся и встретимся с ними?

— Нам следует его убить, — говорит Крукс, а Прорицатель пожимает плечами:

— Он недоволен, что я разорвал связь, и теперь вынужден приползти своими двумя ногами вместо того, чтобы использовать то, что принадлежит нам.

Хотя слова могут показаться немного запутанными, всё постепенно складывается у меня в голове:

— Это тот, что овладевает, да? Тот, что захватил Сейдж. Он здесь, потому что мы его не послушали.

Достаточно одного кивка головы Корвуса — и я уже иду, направляясь к лифту и тыкая в кнопку. Я готова сбегать вниз и сама открыть ворота, чтобы врезать этим Узам бога прямо в челюсть, а потом вырвать его душу начисто — и никто меня не остановит.

Этот мерзавец чуть не уничтожил мою лучшую подругу, и я убью этого ублюдка.

***

Я, наверное, когда думаю об Узах бога, представляю себе высоких и мускулистых мужчин. Представляю те красивые лица, что окружают меня, — мужчин, настолько сокрушительно привлекательных, что у меня никогда не было ни единого шанса удержать себя и свои Узы подальше от них. Представляю воплощение красоты, изящества и желания.

Я уж точно не думаю о мужчинах средних лет с залысинами и выраженной прогнатией (выдвинутой вперёд нижней челюстью).

— Это правда он? Тот самый, кто проник в голову Сейдж и убил Дару, кто едва не разрушил жизнь моей лучшей подруги и уж точно лишил её душевного покоя? Мне почти стыдно, что я хочу ему врезать, — язвлю я.

Узы Боги никак не реагируют на мои слова, но Гейб заливается хохотом, драматично хватаясь за живот:

— Ты не можешь осознать, что он — Узы бога, потому что он недостаточно горяч?

Атлас на секунду хмурится на Гейба, а потом на его лице появляется самодовольная ухмылка, и мне приходится подавить порыв наброситься на них обоих.

— Я бы больше обеспокоился, если бы ты считала их горячими, — язвит в ответ Атлас, и странно, что никто из остальных троих не вставляет реплику. Приходится напомнить себе, что они, вероятно, где‑то там, прикусывают языки и ждут момента, чтобы устроить мне ад из‑за этого.

«Тебе не придётся долго ждать», — доносится до меня голос Нокса, и я вздрагиваю, бросая взгляд в сторону, но его Уз всё ещё под контролем. Мы все стоим в одной из комнат управления, наблюдая за Узами бога на большом мониторе, — все просто ждут, что хоть что‑то произойдёт.

От этого у меня зудит кожа.

«Ты в порядке там?» — посылаю я в ответ.

«Мы все в порядке, не волнуйся. Мне интересно посмотреть, что они решат здесь сделать. Было много разговоров о том, насколько они могущественны и невероятны, но пока не так много сути. Я хочу знать, что они сделают для тебя».

Это немного трогательно с его стороны, и я опускаю голову. Естественно, Гейб и Атлас оба это замечают.

— Это Нокс, да? — настороженно говорит Атлас. — Это точно улыбка Нокса.

Я подавляю смех, потому что часть меня ещё несколько месяцев назад не поверила бы, что у меня есть «улыбка Нокса», но я уже чувствую её на своём лице, так что не стану с ним спорить.

— Он следит за всем. Не знаю, сколько Норт и Грифон могут видеть, но он здесь, чтобы всё наблюдать.