Глава 14

Болезненные воспоминания

АЛИРА МУН

Я позволяю всем тревогам и страхам исчезнуть, опускаю свои защитные стены и извлекаю на свет воспоминания, слишком болезненные, чтобы встречаться с ними в одиночку. Но с Руатаном всё становится проще, и его присутствие делает меня сильной и бесстрашной.

— Мои родители познакомились на магической конвенции здесь, в Салеме, много лет назад. Они были молоды и влюбились друг в друга безвозвратно, так что расстаться для них стало невозможно. Моя мать, единственная дочь из старинной салемской семьи, никогда не покидала этих мест. Как и меня, ее считали странной девушкой, но это никогда не мешало ей иметь нескольких близких друзей, в отличие от меня — у меня друзей практически нет.

Я замолкаю, чтобы выстроить в голове хронологический порядок событий.

— Они поженились, отец обосновался здесь, и дни потекли так, как и должны были. Мои бабушка с дедушкой умерли, оставив их одних, родилась я, и жизнь продолжилась. Как и мама, я уродилась рыжей, с зелеными глазами — почти сверхъестественного зеленого оттенка, что отпугивало других детей. Прибавь к этому прошлое моей семьи, и получишь идеальную мишень для издевательств. Из-за отсутствия друзей — только парочка одноклассников, которые никогда не звали меня никуда, кроме как для работы над школьными проектами, — я всё больше интересовалась заклинаниями, магией и стихиями. Я стала сенситивом. Моя семья происходит из древнего рода поклонников бога Сета, — в этот момент я сажусь и смотрю ему в глаза. — Возможно, поэтому я не испугалась тебя, когда нашла, и захотела помочь.

— Да, это возможно, раз уж ты была полностью погружена во вселенную египетских богов.

Я снова ложусь ему на грудь.

— Я узнала обо всем и ни о чем. Магическая организация с годами редела, дети не хотели сохранять знания, и я стала кем-то вроде хранительницы секретов. Старейшины были слишком стары или уже умерли, и я просто заперла себя здесь, в Салеме, управляя природными стихиями, изучая травы и заклинания, которые теперь могу творить с закрытыми глазами, даже не заглядывая в старинные фолианты из своей библиотеки, потому что знаю их все вдоль и поперек. За исключением книги, содержащей магию связи. Ее я прочла лишь однажды, потому что боялась последствий этих заклинаний.

Делаю глубокий вдох, стараясь ничего не упустить.

— Ты никогда ни с кем не встречалась? Никогда никого не желала?

Я улыбаюсь его словам.

— Был один парень, Уилкер. Я считала его совершенством во плоти, типичный плохой мальчик, при виде которого трусики сами падают, но я была для него невидимкой, Руатан. Мало того, что я носила очки и брекеты, я выглядела как соплячка, которая ещё недостаточно созрела, чтобы стать желанной девушкой.

— Ты очень желанна, Алира, — от его слов по коже бегут мурашки.

— Фигура и грудь появились у меня только после шестнадцати. Сейчас он работает в магазине натуральных продуктов, где я кое-что покупаю. Он всегда флиртует со мной в те редкие разы, когда я туда захожу, но это уже потеряло всякую прелесть, — утверждаю я. — После того как не стало родителей, всё потеряло смысл. Что-то внутри удерживало меня здесь, поэтому работа переводчицей магических книг стала моим хобби, и именно это приносит мне доход. Я не хотела трогать страховку родителей, всегда думала, что однажды уеду и эти деньги мне понадобятся. В итоге я перепутала день с ночью, потому что так мне комфортнее. Со временем я стала чем-то вроде местной диковинки, провожаемой взглядами каждого встречного.

— Они глупцы.

— Но я сама оттолкнула их после смерти родителей. Они пытались наладить контакт, но так и не смогли приблизиться. Я окончила школу, но не пошла в колледж. Я хотела уехать отсюда, но что-то меня держало. Мне двадцать лет, и сегодня я безумно влюблена в Анубиса, которого не могу показать всему городу, потому что нас бы затравили и, несомненно, сожгли на костре.

Он разражается смехом, сотрясающим его большое сильное тело, и я тоже начинаю смеяться вместе с ним.

— Было бы интересно посмотреть, как они попытаются открыть на нас охоту, — его легкомысленность мгновенно исчезает, сменяясь мощным, ни на что не похожим тоном угрозы.

— Думаю, это подводит итог моей жизни. Вот о чем я думаю: бог Сет, должно быть, в ярости, раз этот хаотичный, непрекращающийся дождь всё льёт и льёт. Но именно он привёл тебя ко мне, и теперь я боюсь, что, когда снаружи взойдёт солнце, тебе придётся вернуться домой. Я не знаю, что буду делать, потому что от одной лишь мысли о том, что тебя больше не будет рядом, у меня по спине пробегает неприятный холодок.

— Как и тебя, меня тревожит то же самое, — когда он произносит эти слова, я приподнимаюсь и заглядываю ему в глаза.

— Что будет с нами, когда твоё тело вспыхнет?

Я знаю, что именно так мы поймём, что его силы вернулись.

— Мне нужно будет отправиться в Дуат и поговорить с богом Мортиусом, — Руатан, кажется, совсем этим не обеспокоен.

— Он может убить тебя, — страх снова ледяной волной прокатывается по позвоночнику.

— Может, но не станет. Мортиус — бог, у которого слишком много собственных проблем, чтобы мешать своему генералу обрести пару. Эта метка… — он указывает на следы от своих клыков на моей коже, пока новость о том, что он генерал, застает меня врасплох. — Она делает меня твоим, а тебя — моей. Подобная связь неоспорима. Никто и никогда не сможет её разорвать.

— Когда ты уйдешь, ты возьмешь меня с собой? — мой голос звучит хрупко.

— К сожалению, я не могу забрать тебя в подземный мир. Пока нет. Нам многое мешает, в том числе закон Ра, запрещающий отношения между людьми и богами. И он распространяется на нас, его подчинённых.

Невозможно не заметить ярость, бурлящую на поверхности его слов.

— А если… — одно лишь отрицательное покачивание его головы заставляет меня замолчать.

— Как насчёт того, чтобы подумать об этом, когда это действительно станет реальностью? — я знаю, что он пытается меня успокоить.

— Я не могу потерять тебя. Только не тебя. Не сейчас, когда я чувствую себя целой, не тогда, когда я нуждаюсь в чем-то, чему даже не могу дать названия.

— Давай выходить из воды, — он полностью меняет тему.

— Руатан, ты не можешь просто притворяться, что ничего не произойдёт, — мои слова звучат жёстко.

— Я не стану страдать прямо сейчас из-за понимания того, что я — самец, у которого нет силы убить бога. Я не могу сойти с ума, выставляя себя слабым. Я не могу позволить боли стать настолько невыносимой, чтобы я оказался не в состоянии успокоить свою самку. Понимаешь, как всё это сложно для меня, Алира? — боль сквозит в каждом его слове. — Поэтому я сосредоточусь на настоящем, а когда мои силы вернутся, когда пройдет эта проклятая энергетическая нестабильность, я смогу хотя бы попытаться сделать так, чтобы мы остались вместе, или умру, пытаясь это сделать.

Мне жаль, что мой страх делает его уязвимым и что из-за меня ему приходится казаться слабым. Как и я, Руатан испытывает страх, и я могу понять причины, по которым он не хочет продолжать этот разговор.

Медленно мы выходим из воды, и он несет меня на руках. Мы молчим. Я просто кладу голову ему на грудь и позволяю унести себя оттуда.