ЭПИЛОГ

ТИНМЭН

Я едва в сознании.

Болит, сука, всё, и всё же я никак не могу соединить мозг с конечностями, будто ноги и руки принадлежат кому-то другому.

Я знаю, что он здесь.

Может, я всегда знал, что именно сюда всё и вело.

Когда у тебя нет сердца, строить стратегии труднее. Чтобы составить план, тебе должно быть не плевать.

Но я должен был понять. И Запад должна была понять. И мы должны были предвидеть Волшебника, мать его, Оз.

Он, наверное, смеётся над нами.

Ёбаные дураки.

Его шаги пересекают галерею.

Кажется, я дрожу, но не уверен.

Холод вползает в кости, веки тяжелеют.

Сначала я вижу его туфли. Чёрная кожа. Чёрные подошвы. Потом сшитые по фигуре чёрные брюки. Праздничная одежда. Ну конечно, блядь. Он всё это время был с Дороти, тот загадочный незнакомец, которого я зарубил в лесу. Если бы я остановился и подумал, понял бы, что это он. Почему, сука, я не потратил две секунды, чтобы опознать тело, прежде чем оставить его с Клео?

Он приседает передо мной. В руке у него золотая обезьянья маска.

— Брат, — говорит он. — Давно не виделись.

— Иди. Нахуй.

Мне приходится выжать из себя все силы, чтобы произнести эти два слова. Но они кажутся важными. Он должен знать, что я всё ещё, блядь, его ненавижу.

— Всё такой же обаятельный, — он тихо смеётся себе под нос.

Это ты меня таким сделал, — хочу сказать я, но у меня нет ни воздуха, ни сил, чтобы выдавить слова.

— Я немного разочарован, что ты не сложил два и два, — говорит он и крутит маску в руках. — Я не умею видеть будущее, как Запад, но знал, что Дороти — единственный способ заполучить маску и Габриэля.

— Нет.

— Да. Пора ему узнать, на что он способен.

— Нет, — слово выходит хриплым. Единственное, что я могу выдавить.

— Мне нужно найти богов, — говорит он.

Стиснув зубы, я собираю каждую крупицу силы и энергии, что у меня осталась, и тянусь к маске.

Но он слишком быстр. Его не заклинило, как меня, и он не теряет с каждой секундой всё больше крови.

Он встаёт.

— Я знаю, ты придёшь за мной, когда очнёшься, — он делает паузу. — Вы оба.

Дороти ещё жива?

Она не издала ни звука с тех пор, как он ударил её ножом.

— И когда придёте, я буду ждать.

Его шаги стихают, спускаясь в подземелье.

Мои глаза закрываются.

Мне нужно Масло.

Срочно.

Кажется, я умираю.

Вставай, Дороти, — думаю я. Вставай, блядь.

Но она молчит, не двигается, окружённая лужей собственной крови.

Я погружаюсь в темноту.

И где-то вдали, почти как во сне, слышу львиный рык.