Пятьдесят два

Каспия

Хейн стоит на коленях на краю обрыва. Его бледно-голубая мантия струится вокруг его тела, покрывая скалу под ним. Волны разбиваются, поднимая в воздух морские брызги. Ветер треплет высокую траву вокруг него.

Кровь, черная, как смерть, капает у него из носа. Его лицо измождено, щеки ввалились.

Он склоняет голову и шепчет молитву.

На языке, распространенном по ту сторону Мариксмора. На нелфинексе.

— Милостью Божества, отведи их домой. Милостью Божества, даруй этим Птенцам силу сделать то, что не смог я. Милостью Божества, поприветствуй меня в Глори.

Он поднимает лицо к небу и улыбается. Кровь стекает из уголка его рта, когда он разжимает руки.

Он делает последний вдох. Затем воздух рассекает лезвие, серебряное и острое.

И голова Хейна падает со скалы.

Я проснулась и села так резко, что затряслась кровать.

Андреас мгновенно проснулся и потянулся ко мне.

— Что случилось? С тобой все в порядке?

Видение.

Ужас.

— Он умрет. — Я спустила ноги с кровати и закрыла лицо руками, прижав кончики пальцев к глазам, чтобы не видеть этого зрелища.

— Кто умрет? — Андреас опустился на колени позади меня, положив руки мне на плечи. — Каспия.

— Хейн, — выдавил я. — Видение.

— Значит, этого может и не случиться.

— Может. Но что-то в этом видении казалось неизбежным.

В открытые окна задувал ветерок, заставляя меня дрожать.

Андреас встал с кровати и натянул брюки, которые снял ранее. Лунный свет упал на его обнаженную грудь, когда он закрыл все окна, затем схватил мой халат со стула в углу. Он накинул его мне на плечи, затем присел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои.

— Расскажи мне.

Я закрыла глаза и пересказала видение, переведя молитвы Хейна на каландрийский.

Милостью Божества, направь их домой.

Милостью Божества, даруй этим Птенцам силу сделать то, что не смог я.

— Он говорил на нелфинексе, — сказала я Андреасу. — Не на бисе. Не на каландрийском. Это был нелфинекс.

Я даже не знала, что он говорит на нелфинексе. Во время наших двух встреч мы использовали каландрийский. А серая книга была написана на древнем языке.

— Направь их домой, — сказала я. — Даруй этим Птенцам силу. — Обе молитвы были во множественном числе. Он, должно быть, имел в виду Зендру. Но я не помню, рассказывала ли я ему когда-нибудь о ней.

Андреас провел рукой по лицу, проведя ладонью по щетине на подбородке.

— Возможно, этому языку его научил брат Нолд.

— Возможно. — Если они были союзниками, они бы делились знаниями.

Наша последняя встреча в карреле была окончательной. Знал ли он, что уходит навстречу своей смерти?

— Как ты думаешь, он умрет за то, что нарушил магическую клятву, данную Востерам?

— Понятия не имею, — пробормотал Андреас, вставая и расхаживая по нашей темной спальне. — Я думал, что нарушение клятвы убьет тебя мгновенно. Хотя я не знаю никого, кто когда-либо умирал от нарушения клятвы на крови. Возможно, его магия смогла сохранить ему жизнь дольше, чем это удалось бы человеку.

На самом деле это не имело значения. Какой бы ни была причина, Хейн должен был умереть, если уже не был мертв. Вероятно, его убьют Востеры.

Теперь бремя правды предстояло нести мне.

Возможно, так было всегда.

Как долго Хейн ждал этого? Потомка Старлинга, которая прибудет на Каландру, но не завершит свой ритуал. Любая другая была бы потеряна, как Зендра.

Было ли это причиной, по которой Божество призвало меня сюда? Было ли это моей судьбой?

— Я собираюсь найти сферы и уничтожить их, — прошептала я.

Андреас перестал расхаживать по комнате.

— Что?

— Это единственный способ спасти Зендру. И это может помешать миграции убивать так много невинных людей.

Он покачал головой.

— Ты, наверное, шутишь.

— Андреас. — Я встретилась с ним взглядом, зная, что он увидит в моем.

Ответственность. Преданность. Наследие.

Он был не единственным человеком в этой спальне, у которого были обязательства перед своей семьей.

— Я Старлинг. Я могу их найти. — У меня не было никаких доказательств, кроме чувства в моем сердце.

— Нет, Каспия. — Он взмахнул рукой в воздухе. — Это слишком опасно. Ты слышала, что сказал Хейн. Востеры не захотят терять свою магию. Тебе не победить их.

Нет, не победить. В этом он был прав. Жизнь, проведенная в тренировках с «Королевскими клинками», была ничем по сравнению с магией. Но это не изменит моего настроя.

— Ты знаешь, я должна это сделать. Или, по крайней мере, попытаться.

— А если я запрещу тебе?

Я приподняла бровь.

Мой прекрасный защитник. Мой сильный муж. Но даже он не сможет переубедить меня. Мы оба это знали.

Его губы сжались, и он продолжил расхаживать по комнате. Это заняло несколько мгновений, но не так уж много.

Точно так же, как наши первые совместные походы по Каландре, его вера в меня была предсказуема, как прилив. Он верил всему, что я ему когда-либо говорила. И он никогда не позволил бы мне отправиться за сферами в одиночку.

— Мы сделаем это по-моему. — Он остановился и указал на мой нос. — Или я запру тебя в этой комнате и выброшу ключ.

Мое сердце переполнилось радостью. Я любила этого мужчину так сильно, что мне стало трудно дышать.

Зная Андреаса, он настоит на том, чтобы пойти со мной. Он наймет целый легион, чтобы обеспечить мою безопасность. Он будет строить планы и интриги, и потратит все золотые монеты из семейной казны, если это будет означать мое выживание.

Но мы сделаем это. Вместе. И, по милости Божества, у нас действительно может получиться.

Улыбка, вызванная надеждой, тронула мои губы.

— Не улыбайся, когда я злюсь на тебя, Каспия.

Я прикусила щеки изнутри.

— Очевидно, я пойду с тобой.

— Я ожидала этого. — Я встала с кровати и подошла к нему, обхватив его за талию и прижавшись ухом к его груди. — Я люблю тебя.

Он выдохнул, и мгновение спустя заключил меня в объятия и зарылся носом в мои распущенные волосы.

— Я не потеряю тебя. Только не из-за Востеров. Только не из-за темной магии. Как только я начну бояться, что твоя жизнь в опасности, все закончится. Пожалуйста, не проси меня смотреть, как ты умираешь.

— Клянусь, что не стану.

Он долго держал меня в объятиях, а когда отпустил, на его лице застыло то серьезное выражение, которое я слишком хорошо знала. Его мозг уже работал, уже разрабатывал план и оценивал возможности.

— Хейн не дал тебе никаких указаний на то, где могут быть спрятаны эти сферы.

— Нет. — Я села на кровать и прижала подушку к груди. — Но я думала, что они должны быть в довольно отдаленных местах. Если бы я прятала останки магов, то держала бы их подальше от людей.

— Сотни и сотни лет назад здесь не было бы пяти королевств. Даже ландшафт мог измениться за столько лет.

— Кто-то же должен был быть у власти. Жаль, что никаких записей о том времени, похоже, не существует. — Или, что более вероятно, они были уничтожены Востерами, чтобы скрыть правду об их могуществе.

— Если бы мне пришлось высказать предположение, я бы сказал, что правители были более разобщенными, — сказал он. — Известно, что род Кроссов всегда обладал властью в Куэнтисе. Но я не знаю, как далеко простиралась эта власть. Возможно, за пределы ущелья Эвон.

Ущелье Эвон служило естественной границей между Куэнтисом и Генезисом. Именно из-за него мы отправились в Росло по воде, а не по суше.

Андреас сказал мне, что оно так глубоко врезается в землю, что только луч полуденного солнца достигает дна. А монстры, которые скрываются в его глубинах, были известны как более страшные, чем все остальные, за исключением крукса.

У меня по спине пробежали мурашки.

Похоже, это было идеальное место для сокрытия сферы мага.

— В Нелфинексе, после того как мы сжигаем наших умерших на погребальных кострах и раскладываем их прах по сферам, большинство из них хранится в храмах. Храм Старлингов находится глубоко под дворцом в Шоу, он высечен в скале.

Я была в храме Старлингов всего один раз, в тот день, когда мы помещали прах в сферу моей двоюродной бабушки. Во время церемонии было так холодно, что у меня стучали зубы. Я сдерживала слезы, боясь, что они замерзнут на моих щеках.

— Если древние Старлинги перенесли свои традиции из Каландры на Нелфинекс, то они могли выбирать места для захоронений глубоко под землей. Я думаю, нам следует отправиться на дно Эвонского ущелья.

Андреас нахмурился.

— Я боялся, что ты это скажешь.

— А есть еще такие ущелья, как это?

— Насколько мне известно, Эвон — самое большое ущелье во всей Каландре. Однако есть и другие места, которые, как известно, не менее опасны. Водопад в Озарте, который падает в огромную дыру. В шахте Гринт в Лейне есть туннели, проходящие через пропасть. В скалах на восточном берегу Генезиса есть пещеры, которые, по слухам, заманивают людей в свои глубины.

Пещеры, подобные той, которую мы с Зендрой нашли после высадки? Может быть, поэтому нам было так плохо? Мы были слишком близко к источнику темной магии? Возможно, Старлинг разложил останки по всем уголкам Каландры.

— Ладно. Мы начнем с ущелья Эвон. И будем продолжать поиски, пока не найдем их все.

— Я ненавижу это, — сказал Андреас.

Я грустно улыбнулась ему.

— Я тоже. Но это важнее, чем мы сами. Это может означать конец миграции. Это может означать спасение стольких жизней.

Он подошел к краю кровати, его плечи поникли.

— Эгоистично ли с моей стороны заботиться о твоей жизни больше, чем о жизни кого-либо другого? Все, чего я хочу, — это спрятать тебя и держать при себе.

— Но ты этого не сделаешь, — прошептала я.

Он покачал головой.

— Нет, не сейчас, когда это может навсегда изменить Каландру.

Я положила голову ему на руку.

— Я люблю тебя.

Не только за то, что хотел защитить меня, но и за то, что он сражался за тех, кто не мог постоять за себя.

Он поцеловал меня в висок.

— Я тоже люблю тебя.

— Даже несмотря на то, что я собираюсь утащить тебя на дно Эвонского ущелья? — поддразнила я.

— Хоть на дно ущелья, сердце мое. — Он обхватил мое лицо руками. — Хоть на край света.