Тридцать один

Каспия

Золотой замок Росло исчез из виду.

Мои ногти вонзились в стену корабля, пока капитан отдавал приказы своей команде. Когда ветер подхватил белую ткань грота, слезы потекли по моему лицу, падая в море, и я поплыла прочь от человека, которого оставила на берегу Куэнтиса.

— Каспия. — Кос ущипнул меня за руку.

— Ой. — Я поморщилась и потерла больное место.

— Простите, — пробормотал он, уставившись на стол.

Я проследила за его взглядом и увидела бороздки на деревянной поверхности. От моих ногтей. Блять.

— О, эм… прошу прощения.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Просто устала, сладкий. — Я выдавила улыбку и прикрыла отметины ладонями.

Я начала называть его тем же ласкательным словом, которым называла Грасиэллу. Чем больше я узнавала о Косе, тем больше понимала, насколько он отличается от моей племянницы. Но в то же время они были так похожи, что я скучала по ней еще больше.

Кос взял ложку и зачерпнул немного овсянки с молоком из своей тарелки.

Мой собственный завтрак остался нетронутым, аппетит пропал за последние несколько дней. С тех пор, как я почувствовала пульсацию в груди, я не была голодна.

Видения смерти Эмери прекратились. В течение двух блаженных лун я крепко спала на груди Андреаса от заката до рассвета. Но я должна была знать, что долго это не продлится.

Видение прошлой луны прокручивалось у меня в голове.

Что оно означало? Почему вернулся зов? Неужели мое тело, моя кровь готовились к превращению? Действительно ли мой ритуал не удался?

Был ли это другой зов? Должна ли я вернуться домой? Как мне уйти от Андреаса? Как оставить здесь Зендру?

Неизвестность съедала меня заживо.

Ложка Коса застыла в воздухе, его взгляд был прикован к моим рукам.

Они дрожали. Я положила их себе на колени под столом.

— Тебе не терпится начать уроки сегодня? — спросила я.

Кос кивнул, поедая ложку каши. Из уголка его рта потекла струйка молока. Он задрыгал ногами по ножкам стула. У него никогда не получалось усидеть на месте, но сегодня его энергию было не сдержать.

Прошлым вечером Факсон прислал в дом сообщение, что Кос может приступать к урокам.

Пока Кос ел, Андреас был наверху и одевался. Затем он собирался отвести мальчика в библиотеку.

— Ты знаешь, сколько тебе лун? — спросила я.

— Лун?

— Лет, — поправила я себя.

Кос только пожал плечами.

— Не знаю.

— Ты помнишь своих маму или папу?

Он покачал головой.

— У меня была сестра. Она присматривала за мной, когда я был маленьким.

Кос все еще был маленьким, хотя, скорее всего, пнул бы любого в голень, если бы ему такое сказали. Что касается его, то он мог сам о себе позаботиться. К сожалению, это было правдой.

Если он решит сбежать, я не сомневалась, что он выживет на улицах Росло, как в Скеншоне. Но ему не нужно было выживать, больше нет.

В дополнение к занятиям с Факсоном Андреас нанял няню, которая будет жить с Косом. Они будут находиться в одной спальне на втором этаже дома. У нас был повар, который готовил все наши блюда, и теперь, когда мальчик начнет брать уроки, я подозревала, что его жизнь войдет в привычное русло. Совсем как у Птенцов в Шоу.

Буду ли я здесь, чтобы наблюдать, как он растет? Тяжесть в животе и гул в груди были достаточным ответом.

Андреас вошел в столовую, поправляя лацканы своего жакета.

— Готов?

Кос вскочил со стула и, бросив остатки завтрака — он никогда не оставлял еду, — побежал через весь дом к входной двери.

Я рассмеялась.

— Он взволнован.

Андреас перегнулся через спинку моего стула, чтобы поцеловать меня в лоб. Когда он увидел царапины на столе, между его бровями пролегла морщинка.

— С тобой все в порядке?

— Да. — Я встала, приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Тебе лучше уйти, пока Кос не оставил тебя здесь.

— Каспия.

— Иди. Увидимся позже. — Я обхватила его лицо ладонями и изобразила самую ободряющую улыбку, на какую была способна. Затем я проскользнула мимо него, спеша к лестнице и нашей спальне на верхнем этаже.

Я зависла у самого большого окна, прислушиваясь, как открывается и закрывается дверь, и наблюдая, как Андреас вместе с Косом удаляются по улице.

Вдалеке виднелся замок, и утренние лучи отражались от золотистого фасада. На башнях висели бирюзовые флаги Куэнтиса с вышитым королевским гербом.

Это было завораживающе. Столь же впечатляюще, сколь и дерзко.

Но когда я закрывала глаза, все, что я могла видеть, это как оно исчезает из виду.

Дрожь пробежала по моим плечам, когда я отвернулась и пересекла комнату, направляясь к балкону, с которого открывался вид на город.

Дом Андреаса стоял на вершине холма, и с балкона открывался беспрепятственный вид на городские здания и аквамариновые воды залива Росло.

В порту стояла вереница кораблей, но мой взгляд зацепился за один из них со спущенными белыми парусами.

У меня перехватило дыхание.

Корабль из моего видения.

От волнения, которое пульсировало в моих венах, меня чуть не стошнило.

Что означали эти видения? Почему я увидела себя, свое будущее, после того как всю жизнь видела только прошлое?

Был ли кто-то на том корабле, с кем я должна была встретиться? Была ли причина, по которой я уйду от Андреаса? Это должно было изменить мою жизнь. Это должен был быть мой единственный выбор. Последний выбор.

Я оттолкнулась от перил балкона и помчалась через комнату, на ходу надевая тапочки, которые оставила в гардеробной. Натягивая обувь, я поспешила вниз, чтобы написать записку Андреасу. Затем я выбежала из дома и направилась по дороге.

Сойдя с «Улитки», мы отправились на карете от доков к дому Андреаса. Я не планировала возвращаться в доки, поэтому не обратила внимания на маршрут.

Мне следовало сделать это.

После бесчисленных неправильных поворотов и тупиков я, наконец, наткнулась на дорогу, запруженную людьми и пахнущую солью, рыбой и рассолом.

На вымощенных деревянными досками тротуарах доков было полно посетителей и торговцев. Толпа то затихала, то расходилась по разным дорожкам, ведущим к скоплению рыночных прилавков.

Это напомнило мне Скеншон, где торговцы продавали всевозможные товары — от овощей и зелени до рыбы и тонизирующих напитков. Мужчина, несший корзину с морковью, врезался мне в плечо, не оглядываясь, пока пробирался сквозь толпу.

— Вам нужен браслет, милашка, — крикнула женщина из-за стола, заваленного металлическими украшениями.

Я любезно улыбнулась, но продолжала идти, привстав на цыпочки, чтобы попытаться заглянуть за спины других. Я протолкалась сквозь толпу, направляясь к воде, осматривая мачты, пока не нашла корабль с белыми парусами.

Свернув с главной аллеи, я прошла вдоль ряда лодок, привязанных к бревнам, пока не добралась до корабля в конце ряда. Он был закреплен толстыми коричневыми канатами и мягко покачивался, а вода плескалась о его корпус.

— Эй? — позвала я, осматривая палубу в поисках члена экипажа.

На носу корабля была вырезана фигура женщины с распущенными волосами и пышным бюстом. Под ней было название корабля. «Малинн». Это название мне ничего не говорило.

— Есть кто? — снова крикнула я.

По дорожке застучали сапоги, ко мне подошел мужчина с загорелой кожей и блестящими черными волосами, одетый в сшитый на заказ кремовый жакет.

— Чем я могу вам помочь, мисс?

— Это ваш корабль?

— Я его капитан. — Он скрестил руки на широкой груди. Он был таким высоким, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Янтарные искорки в его глазах, казалось, сияли под лучами солнца. — А что?

Он не поверит мне, если я скажу ему правду.

— Как вас зовут?

Его глаза сузились.

— Давайте начнем с вашего имени.

— Каспия.

— Каспия и? Какая у вас фамилия?

У нас не было фамилий. В Нелфинексе в них не было необходимости, поэтому я дала ему единственный ответ, который, по моему мнению, подходил.

— Старлинг.

— Каспия Старлинг, — сказал он. — Кажется, вам очень понравился мой корабль. Почему?

Потому что этот корабль может перевезти меня через Мариксмор, а может и не перевезти.

— Каким было ваше самое долгое путешествие?

— Это странные вопросы, Каспия Старлинг. — Его губы сжались в тонкую линию.

— Простите. Мне просто любопытно.

Он нахмурился, но ответил:

— Два месяца и девять дней.

— Этого недостаточно, — пробормотала я.

— Прошу прощения?

Я обошла его и пошла прочь, прокручивая в голове видение.

— Эй, — крикнул он мне в спину. — Что значит, этого недостаточно?

Я проигнорировала его и отступала по проходу, пока меня не поглотили люди на рыночной площади.

Зачем мне садиться на этот корабль? Зачем мне уезжать?

Это ради Зендры? Она была единственной причиной, по которой я могла оставить Андреаса и вернуться домой.

Если мы вообще сможем добраться до дома. Если только этот гул не звал меня в Шоу, то была большая вероятность, что мы заблудимся в море.

Шум на рынке становился все громче. Мужчины кричали. Женщины вопили. Было так людно, что на каждом шагу кто-нибудь натыкался на меня, и я теряла равновесие.

Молодой человек, долговязый и высокий, врезался в меня сзади, пытаясь протиснуться мимо.

Я ткнула его локтем в ребра и бросила на него свирепый взгляд.

Один взгляд в мои глаза, и он отшатнулся.

Боже, мне нужно было выбраться с этого рынка. Толпа расступилась, и впереди показалась улица. Я выдохнула и ускорила шаг, пока хаос и запахи дока не начали рассеиваться. Затем я подобрала полы своего платья и ускорила шаг в поисках знакомого здания.

В Шоу у нас были названия улиц. Но в Росло у зданий были только номера, и я не понимала, как они расположены.

Мужчина, прислонившийся к открытой двери небольшого офиса с квадратными окнами, опустил подбородок, когда я подошла.

— Как насчет газеты, мисс?

— Извините, у меня нет денег. — Я продолжила идти.

— Вот. — Он вытащил из заднего кармана сложенный листок бумаги и, оттолкнувшись от дверного косяка, вышел на улицу, преграждая мне путь. Он не сдвинулся с места, пока я не взяла листок из его протянутой руки. — Прочтите это. Если вам понадобится подписка, вы знаете, где меня найти.

Учитывая, что я не знала, как найти свой собственный дом, было сомнительно, что я снова вернусь в это место.

— Хорошего дня, миледи. — Он ухмыльнулся, затем, насвистывая какую-то мелодию, нырнул в свой кабинет.

Я сунула листок под мышку и зашагала вперед. Но не успела я дойти до угла, как волосы у меня на затылке встали дыбом.

Мужчина снова стоял в дверях своего дома, и его свист разносился по улице.

Что-то в том, как он посмотрел на меня, что-то знакомое в его взгляде, словно мы встречались раньше, заставило меня вынуть листок из-под мышки. Я развернула его и пробежала глазами по странице.

Имя Андреаса было написано чернилами вверху статьи, занимавшей целую страницу.

Я вчитывалась в каждое слово.

Закончив, я скомкала бумагу в комок. Затем переступила с ноги на ногу, преодолевая боль. Я не пыталась разобрать номера на зданиях. Не стала искать знакомую улицу.

Я бесцельно бродила по Росло.

Потому что меньше всего мне хотелось возвращаться домой.

Мои тапочки болтались у меня в руках, когда я стояла перед грудой обломков. Странно, что от такой тонкой обуви могли образоваться такие ужасные волдыри. У меня были ободраны пятки.

Я сняла тапочки, когда добралась до этого района мощеных улиц.

Я изучала пятна своей темной крови. Смешанные с дорожной пылью, обувь невозможно было спасти. Как и эту груду дерева и камня.

Дома по обе стороны от разрушенного дома были маленькими, но уютными. Один из них был выкрашен в белый цвет. Другой — в синевато-голубой. Это были прекрасные, очаровательные дома, но между ними царило запустение.

Среди обломков кое-где прорастала трава. Камни покрывал мох. Сквозь часть рухнувшей крыши росло дерево с желтыми и оранжевыми листьями. Все сооружение было обвалено в центре, как будто с неба упал огромный камень.

Вот только этот дом был разрушен не камнем. Вероятно, во время последней миграции этот дом разрушил крукс. И он был похож на открытую могилу.

Сколько жизней было унесено вместе с ним? Почему никто не восстановил или не унес останки? Может быть, просто не осталось никого, кому было бы до этого дело.

Даже после всего, что рассказал мне Андреас, после посещения той галереи, я все еще пыталась понять смысл этого опустошения.

Был ли способ остановить круксов? Можно ли было изменить их миграцию, чтобы они размножались в другом месте?

Это был вопрос к тете Олиане, королеве, которая находилась на другом конце света.

В то время как я была потеряна где-то в Каландре.

Я прочистила горло.

Я моргнула, отрывая взгляд от разрушенного дома.

Пожилая женщина шла в мою сторону осторожными шагами, словно приближалась к дикому животному. Ее лицо было изборождено морщинами. Ее короткие волосы были вьющимися и седыми.

Воспоминание о видении на борту «Сиррины» не сразу вышло на поверхность. Оно скорее всплыло, чем внезапно возникло в моей памяти.

Женщина стоит у умывальника, ее лоб покрыт испариной. Она смывает с рук зеленую жидкость, настолько темную, что кажется почти черной.

Женщина помоложе с золотистыми волосами бросается к умывальнику, погружая руки в грязную воду.

— Хали, кровь…

— Тише, девочка, — шипит Хали. — Помни о соглашении.

Блондинка кивает, глядя на мутную воду.

Хали заканчивает мыться и вытирает руки, а затем выбегает из комнаты.

— Что это за чудовище? — шепчет молодая женщина. Затем она принимается за мытье рук.

— Могу я вам чем-то помочь, мисс? — спросила пожилая женщина.

Я моргнула, чтобы рассмотреть ее черты. Хали. Это была Хали.

— Кажется, я заблудилась. — Я слегка улыбнулась ей. — Я гуляла и наткнулась на этот дом.

Она повернулась лицом к развалинам и скрестила руки на груди. Рукава ее коричневого платья были закатаны до локтей. На шее у нее был повязан белый шарф. На ней были прочные туфли на толстой подошве.

Мне нужно попросить у Андреаса что-нибудь более похожее на эти туфли, чем эти ужасные тапочки.

— Он был уничтожен во время миграции? — спросила я.

Она кивнула.

— Большинство домов на этой улице были разрушены. Мой дом ниже по улице. На восстановление ушел год. Женщина, которая жила здесь, уехала из Росло. Она была хорошей женщиной, но потеряла своих дочерей и мужа. Я думаю, она переехала в Салтмор. Для нее было лучше уехать.

— Думаю, да.

— Вам нужна помощь, чтобы сориентироваться? — спросила женщина.

— Нет, спасибо. — Я все еще не была готова встретиться с Андреасом.

Женщина кивнула и пошла прочь.

Я уставилась на дом и прижала руку к груди, чувствуя, как гулко бьется мое сердце.

— Пока нет, — прошептала я и швырнула свои тапочки, одну за другой, в груду обломков.

Милостью Божества, пока нет.