Двадцать семь

Каспия

У корабля, который вез нас из Озарта в Куэнтис, не было названия.

Мы с Косом назвали его «Улитка» из-за скорости, с которой он пересекал море.

— Мне скучно. — Мальчик бросил апельсиновую кожуру через корму корабля в бирюзовую воду. Он застонал, отправляя в рот кусочек очищенного фрукта.

— Я думала, ты учишься ходить под парусом у капитана, чтобы, когда мы доберемся до Куэнтиса, ты мог украсть свою собственную лодку и никогда больше не видеть Андреаса.

Они поссорились после того, как Андреас застукал Коса за тем, как тот рылся в каюте первого помощника, пытаясь украсть медный оптический прицел. Андреас сделал Косу выговор, заставив его протирать палубу вместе с командой. Яростно скребя грязную доску, Кос рассказал мне о своем плане украсть лодку и уплыть.

Возможно, он и сбежит. Но сейчас он заперт на этом корабле вместе со всеми нами.

Мы путешествовали несколько солнц, петляя вдоль береговой линии Каландры.

Было бы намного быстрее, если бы мы прошли прямо через Крисент, но небеса были суровы с тех пор, как мы покинули Скеншон, и Андреас не хотел рисковать штормом, который мог перевернуть наш корабль.

Лучше не торопиться, чем утонуть.

Прошлым вечером капитан привел нас в бухту, чтобы мы бросили якорь и переждали шторм. Пока небо прорезала молния и гремел гром, мы с Андреасом проводили время в постели, в обнаженных объятиях, а дождь заглушал наши стоны.

С тех пор как я попросила Андреаса отвезти меня в Куэнтис, я больше не видела видения о его смерти.

Я надеялась, что это означает, что я сделала правильный выбор. Что я изменила его будущее так же, как изменила будущее Коса.

Я надеялась, что Эмери простит меня со своего места рядом с Божеством в Глори.

Мести придется подождать. По счастливой случайности, мои пути в конце концов пересекутся с дорогами среброглазого воина. И тогда я смогу отомстить.

Когда Кос доел свой апельсин, я начала чистить свой, вдыхая сладкий аромат и наслаждаясь тем, как он смешивается с солью в воздухе.

Божество, я так соскучилась по запаху моря. Это было самое близкое к домашним запахам, что я ощущала с тех пор, как приехала в Каландру.

— Вы собираетесь все это сама съесть? — спросил Кос, пока я продолжала чистить.

— Ага. Или я могу найти Андреаса и поделиться с ним.

Губы мальчика скривились, заставив меня рассмеяться.

— Ты знал правила, когда мы поднимались на борт корабля. Больше никаких краж.

— У меня появился волдырь от всей этой чистки. — Он поднял свою маленькую руку, показывая мне крошечную ранку. — Я просто смотрел в оптический прицел. Я не собирался его брать.

— Лучше не позволяй Андреасу услышать, как ты лжешь, иначе он снова помоет тебе рот с мылом.

Кос хмыкнул и пнул стену корабля. Он подождал, пока не решил, что я не смотрю, и только потом оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Андреаса нет поблизости и он не услышит.

Не воровать. Не лгать. Не сбегать.

Андреас дал Косу три простых правила. И, как и большинство детей, Кос испытывал границы этих возможностей.

С каждым заходом солнца он все больше и больше напоминал мне Грасиэллу. Вместе они были бы ужасны. Я почти пожалела, что ее здесь нет, чтобы я могла увидеть, какие неприятности они могут доставить.

Я съела четыре дольки апельсина, а остальное передала Косу, чтобы тот доел.

Он выхватил его так же, как и большую часть своей еды. Этот мальчик стал лучше питаться и высыпаться. Его тело начало соответствовать одежде, а щеки больше не были впалыми.

— Что? — спросил он, вытирая капельки апельсинового сока с подбородка.

— Ничего.

— Вы слишком часто на меня смотрите, — пробормотал он.

— Я могла бы сказать то же самое о тебе. — Я похлопала его по носу. — Ты так и не набрался смелости спросить меня о моих глазах?

Кос покраснел и отвел взгляд.

С тех пор как мы отплыли, я бесчисленное количество раз ловила на себе его пристальный взгляд, но он так и не спросил, почему они другие. По крайней мере, он перестал бросать на меня настороженные взгляды.

Кос молчал, и через несколько долгих мгновений я была уверена, что он убежит в другой угол корабля. Но затем он заговорил, так тихо, что я едва расслышала его голос за шумом волн.

— Почему у вас нет искорок?

— Потому что я родилась не на Каландре.

— Тогда где вы родились?

— На континенте Кенн. В стране Нелфинекс. В городе под названием Шоу.

Он сморщил нос.

— Нет никаких Кеннов и Нелф…

— Нелфинексов, — закончила я.

— Этих мест не существует. — Он нахмурился. — Это вам нужно помыть рот с мылом за то, что вы врете.

Я рассмеялась, когда он зашагал прочь, вероятно, чтобы найти что-нибудь перекусить.

Может, это и к лучшему, что люди не знали о Кенне. Возможно, жизнь была бы проще, если бы я совсем забыла о Нелфинексе.

С тех пор как я приехала на Каландру, ни одно из моих видений не было связано с домом.

Я ведь не вернусь в Шоу, не так ли? И Зендра тоже.

Это было больно, но из-за нее, а не из-за себя. Я была странно спокойна, что никогда не вернусь домой. Потому что не стала Старлинг.

Мой ритуал потерпел неудачу, но это не означало, что я должна перестать жить.

Я зевнула, глядя поверх моря на берег. Вдалеке я заметила голубые и зеленые горы.

За завтраком Андреас сказал мне, что мы проплываем мимо Генезиса. Я надеялась, что где-то за этими вершинами все еще жива моя кузина.

— Вот и ты. — Андреас подошел ко мне сзади и обнял за талию. — Кос только что сообщил мне, что ты врушка и мне следует достать кусок мыла.

Я улыбнулась.

— Я сказала ему, что я из Нелфинекса. Он мне не поверил.

Андреас усмехнулся.

— Он упрямый, этот ребенок. Но и любопытный тоже. Держу пари, что после того, как он поразмыслит над этим день или два, у него возникнет куча вопросов к тебе о Кенне. Учитывая, что я никогда не слышал о твоем континенте, неудивительно, что и он тоже.

— Как это возможно? — Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Не могу поверить, что я первая, кто отправился на Каландру.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Но за все мои путешествия я ни разу не встречал никого, кто жил бы за пределами Каландры. Я никогда не читал об этом и не знавал о других континентах.

— А как насчет книг по истории?

Андреас покачал головой.

— Нет. Я прочитал достаточно. Не хочу сказать, что чего-то не существует, но это определенно не общеизвестно.

Это казалось невозможным.

В прошлом должны были быть и другие путешественники. Другие пираты, такие как Кэп, хотели испытать возможности своего корабля и команды в духе первооткрывательства.

Андреас отпустил меня и встал рядом. Он наклонился, опустив локти, чтобы опереться о борт корабля. Выражение его лица стало серьезным, такое выражение я видела бесчисленное количество раз.

— Отдам все, что есть в мире за твои мысли.

— Когда я был мальчиком, моя мать подарила мне детскую книжку, полную мифов и легенд. Там была одна история о женщине. Сейчас я не помню ее имени. Но история гласит, что эта женщина проплыла через королевство, покинув Каландру на сто лет. Когда она наконец вернулась, то привела с собой животных, которых мы никогда не видели. Она сказала, что это дары Божества, более могущественного, чем наши Восьмеро.

Божество.

— Она выпустила этих животных из клеток, и они набросились на нее, пожирая до тех пор, пока от нее ничего не осталось, даже костей.

Я содрогнулась.

— Монстры.

— Месть Шестерых. Эта история послужила мальчикам и девочкам уроком того, что нужно быть преданными Богам, которые правят Каландрой. Ибо они — истинные создатели монстров. Силы. Мы ничто по сравнению с нашими богами, и наш долг — подчиняться их воле.

Эти его боги, Шестеро, сами по себе казались чудовищами.

Андреас отмахнулся от этого, покачав головой.

— Это просто детская сказка.

— А что, если это не так? Либо ни один человек из Кенна никогда не ступал на Каландру, либо правда была скрыта от местных жителей, а история — в детских сказках.

— Вот только я не понимаю, зачем это скрывать. Для этого нет никаких причин.

Страх. Причиной был страх.

Что, если другие Безмятежные чувствовали, что ритуал призывает их на Каландру? Что, если они превращались, как Зендра, и уничтожали все на своем пути?

Что, если они становились монстрами?

Как Эмери.

Если был хоть малейший шанс, что я могу превратиться, если ритуал вернется, тогда Андреас должен знать правду. На этот раз всю правду.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе о том, что значит быть Старлингом. Это значит больше, чем быть членом королевской семьи. — Я глубоко вздохнула. — Старлинги одарены даром Божества. Представители нашей линии крови проходят ритуал, о котором я тебе рассказывала.

— Чтобы стать тем, кем должны стать.

— Да, но это нечто большее, чем образ мыслей, темперамент или точка зрения. Мы меняемся в буквальном смысле. Быть Старлингом означает, что ты можешь меняться.

Он повернулся ко мне лицом, нахмурив лоб.

— Меняться?

— Менять облик, — мой голос понизился до шепота. — Как только мы проходим ритуал, Старлинг сможет принимать облик любого зверя.

Андреас покачнулся на каблуках.

— Мы с кузиной покинули Нелфинекс не только для того, чтобы отомстить за мою сестру. Я почувствовала зов ритуала. Зендра тоже. Он призвал нас сюда, на Каландру, чтобы мы изменились. Чтобы стать Старлингами.

— Значит, ты можешь… — Он провел рукой вверх-вниз, недоверчиво глядя на меня.

— Нет. — Я покачала головой. — Я не могу меняться. Мой ритуал не удался.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Было ли это пределом того, во что он мог поверить обо мне? Сначала Нелфинекс, потом видения. Если он сможет просто поверить мне сейчас, в этот последний секрет, то между нами больше их не будет.

Андреас взглянул поверх моей головы, чтобы убедиться, что мы по-прежнему одни. Затем он придвинулся ближе и понизил голос.

— То, о чем ты говоришь, — это магия.

— Магия, — повторила я. — Я не знаю этого слова.

— Оно означает «невозможное».

Я грустно улыбнулась ему.

— Только не для Старлингов.

Он провел рукой по волосам.

— Кто-то в твоей семье может превращаться в животное?

— У Старлингов бывают только дочери. Этот дар предназначен для женщин. И как только дочь Старлинга проходит ритуал, тогда да, она сможет превращаться.

— И приход на Каландру был твоим ритуалом?

— И Зендры. Но у нас ничего не вышло. Она превратилась в бэарвульфа и напала на меня. Я спаслась только потому, что спрыгнула со скалы.

— В реку, — пробормотал он.

— Да.

— Ты сказала мне, что хочешь найти свою кузину. Но она может быть где-то там, в облике бэарвульфа.

Мое сердце упало, когда я взглянула на Генезис.

— Или человека. Она должна быть способна превращаться обратно. Если она пережила ритуал. Некоторые люди этого не делают. Также есть вероятность, что она заключена в теле монстра.

Я думала об этой теории с тех пор, как очнулась в его хижине. Произнесение этого вслух делало все это слишком реальным. Слишком разрушительным.

Андреас прислонился спиной к стене корабля, опустил голову и вздохнул.

— Значит, ты не можешь перевоплотиться.

— Нет.

— А если бы могла?

Я пожала плечами.

— Не знаю.

Он стукнул кулаком по верхней перекладине, выпрямляясь во весь рост.

— Если есть хоть малейший шанс, что ты можешь оказаться в ловушке в виде монстра, то ты не можешь перевоплотиться, Каспия.

Это не было заявлением или наблюдением.

Это был приказ.

— Обещай мне, Каспия. — Он взял мое лицо в ладони. — Обещай мне, что ты не перевоплотишься.

— Ты веришь мне, — прошептала я.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

— А когда я этого не делал?

Я упала ему на грудь, обхватив его за талию.

— Спасибо.

— Обещай мне, что ты не перевоплотишься, Каспия. Поклянись.

— Я не перевоплощусь. — Я отстранилась и прижала два пальца ко лбу. — Клянусь.

Он закрыл глаза, прижимаясь своим лбом к моему.

— Мы едем в Росло. Это столица Куэнтиса. В замке есть библиотека, в которой больше книг, чем человек смог бы прочитать за две жизни. Может быть, мы найдем там что-нибудь о Кенне. Может быть, кто-то уже встречал Старлингов раньше.

— Я надеюсь на это. — Ради себя. И Зендры. — Может быть, я смогу найти что-нибудь, что поможет Зендре улететь домой.

Андреас выпрямился, прищурив глаза.

— Полететь домой? Ты имеешь в виду стать птицей?

— Да. Большинство Старлингов предпочитают превращаться в стрижей. В Нелфинексе их любят.

— Стрижей?

Я кивнула.

— Они могут вырасти до размеров половины этого корабля. У самок самые красивые черные перья. Самцы не менее эффектны, но у них насыщенный красный оттенок.

Его лицо побледнело.

— То, что ты называешь стрижем, мы называем круксом.

Крукс. Я слышала, как это слово произносилось во время наших путешествий. Сначала в Коране. Затем снова в Скеншоне. Но я не подумала спросить об этом. Я просто предположила, что это другой тип монстров, которых нет в Нелфинексе, как, например, бэарвульфов.

— А в Календаре есть стрижи? Почему я их еще не видела? Они живут в других королевствах?

Андреас с трудом сглотнул и потер лицо обеими руками.

— Черт возьми.

— Они мигрируют сюда раз в поколение, — сказал Андреас.

Что ж, по крайней мере, одна тайна раскрыта. Стрижи действительно прилетали сюда, чтобы размножаться.

— И когда они прибывают, то убивают все живое на своем пути.