Двадцать один

Каспия

— Каспия? — Андреас обнял меня за плечи. — С тобой все в порядке? Ты сегодня какая-то тихая.

— Да, — солгала я. — Просто устала.

Устала от видения прошлой луны, которое прокручивалось у меня в голове.

Внутренний двор, огороженный высокими бревнами, усеян телами. Вокруг меня бушуют пожары, дым клубится облаками.

Рычание и щелчки смешиваются с душераздирающими криками.

— Зендра. — Слезы текут по моему лицу, когда я наблюдаю, как смерть крадется по лужам крови.

Это не моя кузина. Это не Старлинг.

Безжизненное тело Андреаса лежит у моих ног. У него вырвана глотка. Кольцо, которое я подарила ему на нашу свадьбу, сверкает в свете камина.

Я закрываю глаза, когда смерть рычит.

И пусть Божество призовёт меня домой.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его мертвое тело.

Я прижалась к Андреасу, стараясь выбросить из головы картину его смерти, и смотрела на костер, который он развел для лагеря.

Мы лежали, свернувшись калачиком, на поваленном бревне, вытянув ноги и укрывшись одеялом, чтобы защититься от холода. Было темно, две луны были скрыты толстым слоем облаков. Достаточно темно, чтобы скрыть слезы, выступившие у меня на глазах.

Что означало это видение?

Никогда в моей жизни видение не было связано со мной. И никогда в своей жизни я не видела проблеска будущего. Это всегда было прошлое. Всегда это были события, которые уже произошли для других людей.

Это был не сон. У него были такие же четкие очертания, как у видения. Тот же самый образ, который я запомню до конца.

— Ты дрожишь. — Андреас натянул одеяло повыше.

Я дрожала всем телом, но это не имело никакого отношения к погоде.

— Сегодня холодно.

— Времена года меняются, — сказал он. — Скоро будет зима.

— Зима? — Я не поняла этого слова.

— Самое холодное из четырех времен года. Лето. Весна. Зима. Осень.

— У нас в Нелфинексе нет сезонов.

— Это не мое любимое место, но я люблю весну в Куэнтисе, — сказал он. — Здесь красиво. Пышно, зелено и ярко. Ты увидишь, когда я отведу тебя туда.

А он сможет? Если мы продолжим идти по этому пути, отправившись в Туру, выживет ли Андреас? Или это видение было даром Свыше? Это могло быть предупреждением о том, что я на неверном пути. Что, если я найду Зендру, но вместо того, чтобы спасти ей жизнь, она лишит жизни нас?

По моим костям снова пробежала дрожь.

Мы путешествовали по Каландре, и, хотя солнечные дни были долгими и изнурительными, они стоили того, чтобы провести их под звездами.

Вот только звезд не было. Было ли это еще одним предзнаменованием смерти, которая ожидала нас в конце этого путешествия?

Мы ехали по дороге через леса Генезиса к Коранессу, столице, расположенной у подножия гор Элруз. Город представлял собой скопление зданий с высокими остроконечными крышами. Все строения были окрашены в яркие цвета — от красного до синего, от желтого до зеленого. Даже некоторые каменные улицы города были окрашены в разные цвета.

Коранесс был местом, которое я могла бы исследовать все лето, но мы отдохнули всего одну луну в гостинице на окраине города, прежде чем купить двух лошадей и покинуть столицу.

Но было приятно видеть, что на Каландре есть города. Меня все еще беспокоило, как много свободного пространства между ними. Как мало людей жили на этом континенте. Или, может быть, они просто жили в других местах, таких как Куэнтис.

Мы ехали на север, вдоль предгорий, пока не въехали в Лейн. Пока что эта страна казалась такой же малонаселенной, как Генезис. Она так отличалась от Кенна и Нелфинекса.

Деревья уступили место голым скалам. Это было не совсем похоже на пейзаж в Шоу, но достаточно похоже, чтобы вызвать у меня тоску по дому.

Когда я спросила Андреаса, почему здесь так мало городов, он ответил мне, что люди, как правило, собираются в городах, где они будут в большей безопасности от монстров.

Со времен фенека мы еще не видели ни одного монстра. И пока Андреас ходил покупать двух наших скакунов в Коранессе, я спросила хозяина гостиницы, не знает ли он о воине с серебряными глазами.

Он, в свою очередь, спросил меня, не пьяна ли я.

Андреас поднял руку к моему лицу и провел костяшками пальцев по моей скуле, отвлекая меня от моих мыслей.

— Расскажи мне о своей семье.

— У меня есть две сестры. Эмери и Саския.

— А твои родители?

— Мой отец умер за пять лун до моего рождения.

Эмери и Саския помнили его достаточно, чтобы рассказывать мне истории. Он был капитаном «Королевских клинков», почти на двадцать лет старше нашей матери. Он умер во сне.

— А моя мама… ушла. Она бросила нас, когда я была совсем маленькой. Нас растила моя тетя.

— А.

— У тебя есть сестры или братья? — спросила я.

— Только брат. Эрик.

— Вы ладите?

— Н-э-т. — Андреас всегда переходил на древний язык, когда заканчивал разговор.

Я вздернула подбородок и выдавила улыбку.

— Я готова к настоящей постели.

— Я тоже. Может быть, мы проведем в Скеншоне еще день или два, когда доберемся туда. Я уже останавливался в гостинице, где готовят лучшее рагу из моллюсков, которое ты когда-либо пробовала. И в каждом номере есть ванна, достаточно большая для двоих.

Я замурлыкала, прижимаясь ближе.

Каждую луну Андреас целовал меня до головокружения, но прежде чем это заходило дальше, он отстранялся. В Коранессе он снял для нас отдельные комнаты в гостинице.

Я надеялась, что упоминание о ванне означает, что по прибытии в Скеншон мы будем делить комнату и кровать.

— Ты часто путешествовал, не так ли?

— Да. Когда я достиг совершеннолетия, мой отец решил, что для меня важно как можно больше узнать о Каландре. Моя семья богата, и мне повезло, что они могли позволить мне исследовать королевство.

— Ты богат? — Я села, пытаясь сопоставить эту новую информацию с человеком, который похитил мое сердце.

— Да. Это меняет твое отношение ко мне?

— Нет. — Богатый или бедный, он все равно оставался Андреасом. — Почему ты был в той маленькой хижине?

— Чтобы доказать себе, что я могу уйти.

— Уйти от чего?

— От богатства. Моего отца. Мы не в лучших отношениях. Я не разговаривал с ним целый год, с тех пор как уехал из Куэнтиса. Я хотел вести образ жизни, который бы ему не понравился, поэтому выбрал место, где никогда не был. Хижина принадлежала человеку из Клефтона. Я познакомился с ним давным-давно, когда был еще мальчишкой. Он предложил мне продать ее. Я согласился.

— Ты будешь скучать по ней?

— Да. — Он кивнул. — Это сыграло свою роль. Когда-нибудь я снова поеду туда, но жить там снова не буду. Я не могу вечно избегать Куэнтис.

— На что он похож? — спросила я, снова прижимаясь к нему. — Куэнтис?

Он поиграл прядью моих волос, накручивая ее на палец.

— В сельской местности есть какая-то открытость. Поля пшеницы и злаков заставляют человека чувствовать себя маленьким. Это все равно что находиться на корабле посреди золотого моря. Мои любимые города — это города на побережье, где из каждого открытого окна доносится шум океанских волн. Где пахнет солью, песком и всеми мыслимыми специями.

Как Шоу.

То, как Андреас говорил о Куэнтисе, с любовью и обожанием в каждом слове, было похоже на то, как я относилась к своему дому.

Может быть, я найду частичку своего Нелфинекса здесь, на Каландре. Этого будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в моем сердце на случай, если я никогда не вернусь.

— Ты скучаешь по этому, — сказала я.

— Каждый день.

— Я тоже скучаю по своему дому.

— Нелфинекс. — Он часто произносил это название, и всегда с необычной интонацией в голосе. Каждый раз, когда я рассказывала ему о своей стране, он впитывал каждое слово. Насколько он знал, это могло оказаться ложью. Но у него никогда не возникало сомнений в том, что я рассказываю ему небылицы.

Его доверие было таким же прекрасным, как и его улыбка.

Чувство вины за то, что я скрывала правду от Андреаса, начало грызть меня изнутри. Он рисковал своей жизнью, чтобы перевезти меня через весь континент, и сам не знал зачем.

— Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывала, — сказала я.

Его тело напряглось.

— Мы с Зендрой приехали на Каландру, чтобы отомстить за смерть моей сестры.

— Что? — Он посмотрел на меня сверху вниз, нахмурив лоб.

Я глубоко вздохнула, уклоняясь от его теплоты, и начала рассказывать ему всю правду.

— Моя тетя — королева Нелфинекса.

Его брови приподнялись.

— Ты член королевской семьи.

— Да. Я Старлинг.

— Что это значит?

— Это значит, что я принцесса Нелфинекса. — Что касается остального, что означает быть Старлингом, ну… это я приберегу для другого солнца. — У моей семьи и нашей родословной много традиций.

— Ваши ритуалы.

— Да. Мы называем это ритуалом. И еще одно, что нам дорого, — это месть. Убийство Старлинга равносильно смертному приговору. Я верю, что убийца моей сестры Эмери находится здесь, в Каландре. Среброглазый воин. И я уверена, что он в Туре.

Андреас стиснул зубы и перевел взгляд на огонь, не отрывая взгляда от потрескивающих язычков пламени.

— Вот почему ты идешь туда. Не для того, чтобы исследовать окрестности и найти свою кузину.

— Я правда хочу найти свою кузину. А также воина с серебряными глазами.

— Почему ты не сказала мне об этом в хижине?

— Я уезжала и не думала, что увижу тебя снова.

— Тогда как насчет того, сколько времени мы провели вместе? — Он сбросил одеяло с ног и принялся расхаживать перед костром. — У тебя было несколько дней, чтобы сказать мне правду, Каспия.

— Мне жаль. Я не хотела причинить тебе боль. — Я опустилась на колени и закрыла глаза. — Я боялась, что ты мне не поверишь.

— Что ты здесь, чтобы отомстить? Может, ты и из Нелфинекса, но у нас на Каландре тоже так делают.

Я грустно улыбнулась ему.

— Нет, я боялась, что ты не поверишь, откуда я знаю, что Эмери была убита среброглазым воином. И откуда я знаю, что это было в Туре.

Он остановился и скрестил руки на груди.

— У меня нет снов, Андреас. У меня бывают видения.

Он моргнул, затем подошел и сел на бревно.

И выслушал рассказ о смерти моей сестры.

Я достаточно изучила выражение лица Андреаса, чтобы понять, что сжатые челюсти и напряженный взгляд карих глаз означают, что он удивлен. А Андреас был не из тех, кому нравятся сюрпризы.

Он молчал, пока я рассказывала ему о своих видениях, в которых среброглазый воин убивал Эмери, и о том, как я поняла, что это были не сны, а проблески прошлого.

Странно, что то, что так долго преследовало меня, не заняло много времени на объяснение. Это было нечто большее, чем просто мгновения.

Возможно, потому, что я не упомянула несколько деталей. Я не сказала ему, что она была стрижем, когда умерла.

— Я бы отдала все на свете, чтобы узнать, о чем ты думаешь, — прошептала я.

— Элфалтер?

Я вытащила из-под туники ожерелье, и оранжевый металл блеснул в свете костра.

— В Каландре есть золото. В Нелфинексе есть элфалтер. Это самый чистый из всех металлов. Он невероятно прочен, но при этом его можно формовать в строго определенных условиях. Он так же ценен для нас, как любой драгоценный камень.

Андреас изучил кулон, взял его из моих рук и повернул, чтобы рассмотреть серебряное крыло.

— Что это за символ?

— Герб Старлингов.

Он внимательно изучил его, прежде чем прижать к моей груди. Его глаза искали мои, в них сверкали янтарные искорки. Выражение его лица все еще было слишком серьезным, слишком задумчивым.

— Ты мне веришь?

Я бы не стала винить его, если бы он не поверил. Но это был бы конец для нас.

Я не была готова к такому концу.

— Да.

На мгновение мне показалось, что это слово мне почудилось.

— Правда?

Андреас поднялся с бревна и опустился передо мной на колени. Он взял мое лицо в ладони, проводя большими пальцами по моим щекам.

— Я верю тебе.

— Почему?

Он наклонился и поцеловал меня в уголок рта.

— Ты лжешь?

— Нет.

— Тогда я тебе верю.

Я никогда не встречала такой веры ни от кого, даже от Эмери. Даже от Зендры.

Слезы наполнили мои глаза. Боже, я устала плакать.

— Векс, — пробормотала я, смахивая их.

Андреас поймал одну слезинку.

— Векс?

— О, это просто ругательство.

Он на мгновение задумался, затем ухмыльнулся.

— Здесь мы говорим «блять».

— Мне больше нравится твоя версия.

— Мне тоже. — Он накрыл мой рот своим, проводя языком по изгибу моих губ.

Я ахнула, когда он скользнул внутрь, наклоняясь, чтобы ощутить более глубокий вкус.

Его руки переместились с моего лица в волосы. Они скользнули по моим плечам и вниз по спине, остановившись на изгибе моей задницы. Он застонал, отрываясь от меня.

— Не останавливайся, — умоляла я, сжимая в кулаке его рубашку.

— Каспия, есть кое-что… — Он замолчал, прижавшись своим лбом к моему.

— Что?

Он вздохнул, отстраняясь.

— Ничего.

Я позволила лжи остаться.

Он был не единственным у этого костра, у кого были секреты. Рано или поздно мне придётся рассказать ему, что значит быть Старлингом. Но пока ещё нет.

— Ты хочешь меня? — прошептала я.

— Больше всего на свете.

Я подтолкнула его назад, пока он не уперся спиной в бревно. Затем подползла к нему, оседлала его бедра и обхватила его лицо ладонями.

— Тогда я твоя.

— Ты моя, дорогая.

От этой нежности у меня затрепетало в животе.

Я расстегнула застежку на его брюках и прижалась губами к его губам. И когда мы раздели друг друга догола под одеялом из звезд, когда наши тела слились воедино, я позволила другим своим секретам затеряться в темноте.