Двадцать

Одесса

Путешествие по сухим, суровым равнинам Лейна было таким же мучительным, как мои детские уроки игры на клавесине.

Мы были слишком беззащитны в пустыне. Слишком уязвимы. А время поджимало. Хотели Мавины в это верить или нет, но миграция приближалась, и это путешествие затягивалось.

Я проводила дни, прислушиваясь к пронзительным крикам и высматривая на горизонте черные крылья. Но все, что я видела, — это пустое небо и бескрайнее пространство из камней и песка.

Несколько дней назад мы пересекли Озарт и теперь ехали по центру Лейна. Если раньше я думала, что путешествие с Востером было утомительным, то четыре дня, проведенные с Мавинами, изменили это понятие.

Каждое утро мы выезжали на рассвете, останавливаясь только для того, чтобы дать лошадям передохнуть. Лагерь обычно разбивали в сумерках.

— Здесь так жарко. — Эви убрала с лица прядь потных волос. — Мы можем остановиться?

— Еще нет. — Мы обе были измучены, но я не собиралась просить Мавинов о передышке.

Там, где наши тела соприкасались, она сидела спиной ко мне, наша одежда была липкой. Фэйз тяжело дышал в своей переноске, чувствуя себя не менее ужасно.

Солнце палило нещадно, и, хотя Эви закатала штанины и рукава, я заставила ее прикрыть лицо, чтобы оно не обгорело.

Мои губы были сухими и потрескавшимися. Трещинка посередине кровоточила.

— Ненавижу Лейн, — сказала она.

— Я тоже.

Повсюду вокруг нас были скальные образования. Большинство из них были выветрены, побиты и округлены ветром. Некоторые были протерты посередине, образуя арки разных размеров, вероятно, от древних рек, которые давно испарились. Земля была усеяна редкими клочками сухой, ломкой травы. А еще там был песок.

Песок, который залетал мне в глаза. Песок, который я не могла вытряхнуть из ботинок. Песок, который я ощущала на языке, и крупинки которого застревали у меня на зубах.

Я ненавидела песок.

Тени, я хотела принять холодную ванну. Мне хотелось смыть пот, вымыть голову и сжечь эту одежду.

Джоди подъехал к нам со своей неизменной ухмылкой. Пурпурный блеск в его глазах стал ярче, как будто он был в каком-то другом Лейне. На лбу у него не было ни капли пота. Как он мог не изнемогать от жары, одетый во все это черное?

— Тебе не нравится пустыня, куколка?

— Не особенно, — пробормотала я. — Мы слишком беззащитны.

— Эта пустыня мягкая. Скажи спасибо, что мы не в дюнах на востоке.

— Я имела в виду, что мы слишком легкая добыча для круксов.

— А-а. Да, круксы. По твоим словам, миграция должна начаться с минуты на минуту.

Придурок. Он все еще не верил мне.

За последние четыре дня мы встретили на дороге не так уж много людей, но у каждого торговца или путешественника, мимо которого мы проезжали, Джоди обязательно спрашивал, не слышали ли они что-нибудь о разведчике крукса в Туре.

Ни один человек не слышал этой новости.

Ухмылка Джоди становилась все шире уже несколько дней.

Он не будет беспокоиться о миграции, по крайней мере, до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности в замке моего отца в Куэнтисе, но я с нетерпением ждала, когда эта ухмылка исчезнет с его лица.

Капля пота скатилась по моему виску, и я вытерла ее рукавом.

— Сними тунику.

У меня отвисла челюсть.

— Извини?

— Твоя туника. Лейн — не то место, где стоит носить шерстяную тунику. На тебе ведь что-то надето под ней, верно?

Тонкая кофточка, но это было не его дело.

— Мне хорошо и в тунике, поэтому она останется там, где она есть.

Он пожал плечами.

— Просто пытаюсь помочь.

— Я в порядке. — Если бы «в порядке» означало «несчастна».

— Делай, что хочешь, куколка. Должен сказать, что румянец на твоих щеках довольно привлекателен. — Он одарил меня белоснежной, красивой улыбкой. Я была уверена, что эта улыбка заманила в его постель не одну женщину.

Я закатила глаза.

— Убирайся. Прочь.

Он подмигнул и остался рядом со мной на дороге, переключив свое внимание на Эви.

— Хочешь, я заберу этого зверька, лапочка?

Эви зарычала. Или, может быть, это был Фэйз.

Им обоим не нравился Джоди. Они отлично разбирались в людях.

Возможно, путешествие с Мавинами было ошибкой. Мы не встретили ни одного монстра со времен болот пещерного имбиря. Самой большой опасностью, с которой мы столкнулись, было заблудиться. Но дорога была достаточно хорошо проложена, и мы с Эви могли бы пройти по ней одни.

— А не быстрее ли было бы добраться до побережья и переплыть Крисент под парусом? — спросила я.

— Быстрее. Дороже. Мы обсуждали это прошлой ночью, пока ты спала.

Я скривила губы.

— Жаль, что я пропустила этот разговор. Ты мог бы разбудить меня.

— Мы пытались. Тора пнула тебя. А ты просто продолжала храпеть.

Неудивительно, что на днях у меня разболелась нога.

— Так почему же мы не плывем?

— Если ты говоришь правду о разведчике крукса, никто из нас не хочет оказаться запертым на корабле посреди Крисент в начале миграции.

— Я говорю правду, — процедила я сквозь зубы, теряя дыхание. — Значит, нам придется пройти через ущелье Эвон.

— Да. Ты когда-нибудь там была?

— Нет.

Ущелье Эвон отделяло Генезис от Куэнтиса. Пропасть так глубоко врезалась в землю, что, как говорили, на его дне было почти черно. Настолько темно, что выжить не могло ничего, кроме обсидиана и хайроптусов — монстров, похожих на летучих мышей, которые называли Эвон своим домом.

— Тебя ждет сюрприз, — пробормотал Джоди.

Я хотела спросить, такие ли они страшные, как я слышала, и так ли смертоносны, как мерроуилы и бэарвульфы, но Эви слушала.

— Так… почему именно Куэнтис? — спросил он.

— Ты уже спрашивал вчера.

— И мне не понравился твой вчерашний ответ. Давай попробуем еще раз.

Вчера, когда он спросил, я сказала ему, что устала от снега и хочу, чтобы зима была более мягкой.

— В Куэнтисе живет мой муж.

Джоди удивленно приподнял брови.

— Теперь у нее есть муж? Как удобно. И он находится в Куэнтисе, в то время как ты путешествуешь одна с ребенком, на пороге миграции. Ты не очень искусная лгунья, не так ли?

— Ага. — Я сжала бедра и пустила Фрею рысью. Если Джоди не отстает сам, мы поможем ему.

Мы устроились позади Голдинга, мужчины-горы с теплой коричневой кожей, лысой головой и двумя вытатуированными звездочками на виске. Его любимым оружием была булава.

Из того, что я поняла, Голдинг и Джоди были попутчиками, но не друзьями. Они никогда не ездили верхом вместе и не разбивали лагерь бок о бок. И я еще ни разу не видела, чтобы они сказали друг другу хоть слово.

Что делало Голдинга моим новым любимым человеком.

— Десс? — позвала Эви тихим голосом. — Почему ты солгала ему?

— Джоди? — На самом деле я не знала. Я надеялась, что Рэнсом в Куэнтисе.

— Да. Папа в тени, а не Куэнтисе.

Эта девочка понимала больше, чем я предполагала. Она, как и все остальные, верила, что Завьер — мой муж.

Мне казалось неправильным быть тем человеком, который расскажет ей всю правду. Мне казалось, что это должен сделать Рэнсом. Но у него есть свои секреты, которые он сможет ей рассказать. Я могла бы рассказать этот.

— Ты же знаешь, что нужно хранить секреты, — сказала я, наклонившись так низко, чтобы только она могла слышать. — О папе и о том, что ты принцесса.

Она кивнула.

— Я тоже должна хранить некоторые секреты. И мой секрет касается Рэнсома. Твой папа был мне очень близким другом, но я люблю Рэнси. Он мой муж. Но мы никому не говорим.

Она подняла глаза, прикусив нижнюю губу.

— Ты замужем за Рэнсомом?

— Да.

Мы с Рэнсомом всегда тщательно скрывали наши отношения. На публике я была Спэрроу, замужем за наследным принцем. Он был Стражем, знаменитым воином Туры.

Я поцеловала его в Эллдере перед тем, как увести Эви в подземелье. Может, она помнила. А может, и нет. Это не имело значения. Четырехлетний ребенок не в состоянии был это понять.

— Ооо. — Ее плечи поникли, а затем она всхлипнула и задрожала всем телом. — Но если ты не замужем за папой, то ты не можешь быть моей мамой. С кем мне быть?

— О, Эви. — Мое сердце разбилось, и от боли стало трудно дышать. Я прижала ее к себе и наклонилась, чтобы поцеловать в волосы. — Со мной. Всегда со мной. Несмотря ни на что. Хорошо?

Она кивнула, хотя слезы продолжали литься из глаз.

Я надеялась, что когда-нибудь все это станет далеким воспоминанием. Я надеялась, что она будет чаще улыбаться. Я не была ее матерью, но у меня была материнская надежда, что эта прекрасная девочка преодолеет свое горе.

И, возможно, она еще не знает об этом, но она не одинока. У нее есть брат.

Я дотронулась до своего шрама и крепче обняла Эви.

Мы ехали, пока солнце не коснулось горизонта.

Тора, всегда шедшая впереди Мавинов, свернула с дороги и направилась по тропинке к ближайшему выступу скалы с редкими деревьями. Только когда она слезла с лошади, остальные из нас потрудились сделать то же самое.

К наступлению ночи костер был окружен седлами.

Мы с Эви заняли место Моза, после того как он оставил Мавинов. Пять скаток были пусты, мужчины расстелили их перед тем, как отправиться на охоту.

В то время как дни были жаркими, ночи были холодными. Я разложила наши одеяла: нижнее — чтобы уберечь нас от песка, а верхнее — чтобы нам было тепло.

— Не уходи слишком далеко, — сказала я Эви, пока она играла с Фэйзом за пределами круга седел. Затем я села, отряхивая проклятый песок со штанов.

— Ты сказала, что твоя фамилия Вульф, — сказал Джоди со своего места по другую сторону костра. Какое бы место в кругу я ни выбирала, он всегда оказывался прямо напротив меня, так что, когда бы я ни поднимала взгляд, он был там. Похоже, дразнить меня стало его новым любимым занятием. — Это фамилия твоего мужа?

— Да.

— А какая у тебя была фамилия раньше?

— Почему это имеет значение?

Он пожал плечами.

— Назови это любопытством. У женщины, которая может заплатить тысячу зиллов каждому из нас, должна быть узнаваемая фамилия.

— Заткнись, Джоди. У меня от твоего голоса болит голова. — Тора точила нож. — К тому же, ты уже знаешь, как ее зовут. Перестань мучить Спэрроу.

У меня отвисла челюсть.

Джоди усмехнулся.

— Тора всегда портит мне веселье.

— Вы знали? — Я уставилась на них обоих, разинув рот. — Каким образом?

— Мавины считают своим долгом следить за событиями в каждой королевской семье. Ты единственная принцесса Одесса на Каландре. И если ты была в Туре, то, должно быть, была Спэрроу, а не своей сестрой.

Что ж, она права.

— Почему ты ничего не сказала?

— Мне наплевать, кто ты такая, принцесса. Я ищу монету Золотого короля. Мне нужно расплатиться с долгом, и он поможет мне это сделать.

Я была просто средством для достижения цели.

За последние четыре дня я убедила себя, что вернула себе некоторое подобие контроля. Что Востер больше не манипулирует мной. Я даже гордилась собой за то, что наняла Мавинов и добралась до Лейна целой и невредимой.

Вот только я все еще была всего лишь пешкой. Контроль был иллюзией.

Тора использовала меня для своей выгоды.

Справедливо. Я тоже использовала ее. Все, что меня волновало, — это доставить Эви в Куэнтис и найти Рэнсома.

Джоди скрестил руки на груди, его взгляд переместился за мое плечо, туда, где Эви все еще играла с Фэйзом. Хитрого блеска в его глазах было достаточно, чтобы заставить мой желудок сжаться.

— С тобой все было просто. Но я до сих пор не выяснил, кто эта девочка.

— Она моя. — Я потянулась к мечу, висевшему у меня на боку, и положила его себе на колени.

Джоди мог приставать и раздражать меня сколько душе угодно. Но если он хотя бы посмотрит на Эви не так, как надо, я воткну этот клинок ему в сердце.

Тора рассмеялась. Это был хриплый звук, который редко использовался для смеха.

— Она мне нравится.

— Еще вопросы, Джоди?

— Не сегодня, куколка. — Он опустил подбородок, затем поднялся на ноги, вытирая руки о штаны. — Я собираюсь…

Прежде чем он успел договорить, от скалы отразился лошадиный топот, и пятеро Мавинов, отправившихся на охоту, ворвались в лагерь.

Голдинг появился на свет первым, держа в руках мертвое существо. Он бросил его к ногам Торы.

Тора выпрямилась, хмуро глядя на мертвого зверя.

— Я не собираюсь снимать с него шкуру.

— Мы не будем это есть. — Голдинг упер кулаки в бока.

Я выпрямилась, широко раскрыв глаза, когда увидела монстра.

Каверин.

Это были ночные животные, которые жили в песчаных дюнах Лейна и могли почти идеально видеть ночью. Тело животного было покрыто густым коричнево-черным мехом, а зубы, клыки и когти были белоснежными. Как и два спиралевидных рога, торчащих из черепа существа.

Их помет назывался коракин. Когда его разваривали в кашицу и превращали в пасту, это был сильнейший галлюциноген в Каландре. Это был еще один ингредиент эликсира Луэллы, который привел к созданию Лиссы.

— Мы убили этого и еще одного, — сказал Голдинг, когда остальные Мавины присоединились к кругу. — Нам нужно быть начеку сегодня ночью, на случай, если появятся еще.

— Эви, иди сюда. — Я махнула в сторону костра.

Она схватила Фэйза и прибежала.

Джоди усмехнулся.

— Каверин и близко не подойдет к огню.

Голдинг перевернул монстра, обнажив порез, который тянулся по всей длине живота монстра.

Из него сочилась зеленая гнилостная кровь.

Лисса. Глаза каверина должны были быть желтыми, но даже в тусклом свете я разглядела молочно-белый оттенок.

Дэр, высокий и долговязый мужчина с лохматыми светлыми волосами, подошел и встал рядом с Голдингом.

— С тобой все в порядке?

Голдинг кивнул и наклонился, чтобы осмотреть изодранные остатки штанины. Кожа была разорвана в клочья и покрыта кровью. Красной кровью.

Он схватил нож Торы и разрезал ткань. Его икра была покрыта следами от когтей.

— Он напал на меня в темноте. Моя лошадь тоже получила несколько ран.

— Каверины — злобные существа, — сказал Джоди.

— Ничего подобного я еще не видел. — Дэр направился к своему седлу, чтобы достать аптечку. — Другой был таким же кровожадным. Я отрубил ему рога и лапу своим топором. Но он все равно продолжал наступать.

Мой взгляд был прикован к ногам Голдинга.

— Он тебя укусил?

Все внимание сразу переключилось на меня.

Тора поднялась на колени и медленно встала.

— Почему ты спрашиваешь?

— Он тебя укусил? — повторила я.

— Нет.

Воздух вырвался из моих легких.

— Хорошо.

— Ладно, принцесса. — Тора скрестила руки на груди. — Что ты знаешь?

Возможно, мне не стоило рассказывать эту историю. Рэнсом всегда держал Лиссу в секрете, потому что боялся, что это только вызовет панику.

Но люди должны паниковать. Из-за этого и миграции.

Кроме того, был очень реальный шанс, что Мавины все равно мне не поверят.

Я с трудом сглотнула.

— Это инфекция. И называется она «Лисса».