Согласно теории Сато Харуо, мы должны писать так, как разговариваем, поскольку наша проза представляет собой форму устной речи. Возможно, сам Сато выразился так между делом. Однако эти слова затрагивают определенную проблему так называемой «устной речи в тексте». Современная проза, по всей видимости, вступила на путь развития по принципу «устнизации»[39]. В качестве ярких (и близких) примеров этого я бы выделил, пожалуй, прозу Мусянокодзи Санэацу, Уно Кодзи, Сато Харуо и других. Не является исключением и проза Сиги Наои. Однако не будем сравнивать нашу «манеру устной речи» с европейской: правда и в том, что наша речь не наделена такой музыкальной интонацией, как у соседей-китайцев. Конечно, не могу сказать, что у меня нет желания писать так, как я разговариваю. Но в то же время я в какой-то степени хочу разговаривать так, как пишу. Если рассматривать в этой связи Сосэки, то, насколько мне известно, уважаемый мэтр на самом деле «разговаривал как писал». (Оговорюсь, что не имею в виду замкнутые рассуждения вроде «если разговаривает так, как пишет, то, значит, и пишет, как разговаривает».) Как я уже сказал, это значит, что некоторые авторы «пишут, как разговаривают». Но мне интересно, когда же на этих изолированных островах в Восточном море появится писатель, который «разговаривает, как пишет»? Впрочем…

Я хочу сказать, что важнее «писать», а не «говорить». Наша проза, как и латинская, возникла не за день. Она развивалась постепенно, начиная с эпохи Мэйдзи. Ее основы были заложены писателями эпохи Мэйдзи. Но еще я хотел бы отметить, насколько поэты повлияли на прозу.

Это не значит, что от прозы Сосэки ожидали другого. Невозможно поспорить с тем, что мэтру нет равных по части описаний. Кто же создавал описательную прозу? Несомненно, гений Масаока Сики[40], хайкист, теоретик поэзии и критик. (Сики не только оставил значительное наследие не только в области собственной описательной прозы, но и внес немалый вклад в развитие разговорного стиля.) Для подтверждения этого факта обратимся к Такахаме Кёси[41], Сакамото Сиходе[42] – их, как и прочих, справедливо следует считать архитекторами описательной прозы. (Конечно, вклад, сделанный «хайкистом» Такахамой в области романа, нужно рассматривать отдельно.) Но не стоит забывать, что японская проза многим обязана и поэтам более близкой нам эпохи. Под этим я подразумеваю прозу Китахары Хакусю[43]. Благодаря его предисловию к поэтическому сборнику «Воспоминания» наша проза приобрела современный дух и колорит. В этом смысле, кроме прозы Китахары, сюда можно отнести прозу Киноситы Мокутаро[44].

Современные же люди думают, что поэты находятся где-то за пределами японского Парнаса. Однако нельзя сказать, что романы и пьесы существуют вне других литературных форм. Всё ж таки поэты всегда оказывают влияние и на прозаиков, и на драматургов. Об этом свидетельствуют не только вышеупомянутые факты. К поэтам я отношу и Сато Харуо, и Муро Сайсэй[45], и Кумэ Масао, и других, которые наглядно поясняют мою теорию. Нет, речь идет не только о них. Даже перу Сатоми Тон, в высшей степени романисту, принадлежит несколько стихотворений.

Поэты могут восхищаться своей обособленностью. Однако это, на мой взгляд, скорее «почетное уединение».