Из подвалов «Восхода» я выходила в подавленном настроении. Разговор, развернувшийся в подземелье с богами, оставил неприятный осадок. Обидный и изничтожающий значимость всех моих усилий, приложенных за полтора года службы.

А потом все растворилось. В воде. Тренировка в бассейне напрочь выбила из головы все мысли. Не осталось места ни им, ни чему другому. Только холод воды. Запах хлорки. И резкое, точное сокращение мышц.

Движение выходило автоматически. Отточенное, доведенное до рефлекса.

От свистка до свистка. От борта до борта. Руки упорно разрезали водную гладь. Вдох-выдох, вдох-выдох.

На соседних полосах скользили трое моих коллег из нынешней команды. Анки среди них не наблюдалось. Очевидно, она уже была отправлена к Тоту: еще не фантошем, но уже стажером… Впрочем, мысли об этом я гнала прочь. Как дворник, метлой гонящий с тротуара ненужный мусор.

Тренировки у Бека Заевича не были чем-то желанным. Не приносили ни удовольствия, ни внутреннего удовлетворения. Но они были тем, в чем нуждался мой разум. Утомляющие, выматывающие, они оттягивали на себя внимание и силы, заставляя забыть обо всех тревогах. Они исчерпывали мой внутренний ресурс настолько, что на что-то другое его уже просто не хватило бы.

Я была пуста. И никто не мог меня теперь выпить, ибо сложно пить соки из того, кто пуст.

Учеба. Работа. Тренировки. Три кита, на которых держалась моя жизнь.

Они и моя ночная служба. Но последняя происходила сама. Без вложения моих сил. Порабощенное Себеком тело само шло в бой, черпая из его ресурса, когда в моем уже ничего не оставалось. И как ни парадоксально – наполняя меня при этом новыми силами. Но уже не физическими, а моральными, позволяющими пережить все, что творилось в моей жизни, и не сойти при этом с ума.

Из бассейна я вылезала, хватаясь за поручни размякшими подушечками пальцев.

По телу прокатилась усталость, но и умирающей, как после первых тренировок полугодичной давности, я себя не чувствовала. Занятия в воде все же принесли положительный результат. Тело подтянулось. Стало крепче. Выносливее. А еще – стройнее и… оформленнее.

Если раньше я ощущала себя нескладным угловатым подростком, то сейчас, смотрясь в зеркало, уже не испытывала прежних порывов к самобичеванию. Жизнь на бегу и физические нагрузки сделали свое дело, придав силуэту женские очертания.

Или же мне это казалось?

Сомнения все еще терзали меня, потому как нынешние коллеги по команде (а ими, за исключением Торсуновой, были семеро мальчиков) не слишком-то смотрели в мою сторону. Их взгляды чаще цеплялись за Снежану. За ее длинные светлые локоны, широкие бедра и огромный не по годам бюст. Разумеется, из нас двоих в купальнике было интереснее разглядывать ее.

Порой мне казалось, что встань я рядом с одетой Анкой абсолютно голой, и то собрала бы меньше взглядов.

Но даже сегодня, в отсутствие Торсуновой, я не удостоилась внимания коллег. Та четверка, что плавала со мной на тренировке, равнодушно прошествовала мимо, гогоча по пути в раздевалку о чем-то своем.

От этого я чувствовала себя несколько уязвленной. А еще чувствовала, как противными каплями стекает с купальника хлорная вода. И холод. Его – особенно. Поэтому я поторопилась в свою раздевалку.

Анка отсутствовала, и женская территория бассейна находилась сегодня полностью в моем распоряжении. Были в этом и свои плюсы. Раздевалка встретила меня теплым от труб и обогревателей воздухом. Душная, разогретая, она значительно сократила количество мурашек на моей коже, пока я шла до шкафчика.

Рука усилием стащила с головы резиновую шапочку, позволяя волосам выпасть из ее тугих недр. Сухие косы шлепнули о мокрую спину. По-хорошему, сначала следовало отправиться в душ. Отмыть тело от пахучего хлора и разгладить оставшиеся на коже мурашки.

Но прежде я решила немного расслабиться и побаловать себя маленькой приятностью.

Пальцы скользнули на верхнюю полку, доставая из дальнего угла припрятанный пакетик разовой заварки. Достав оттуда же стакан, я направилась к кулеру за шкафами. Функцию подогрева воды я обнаружила на нем месяц назад и теперь периодически позволяла себе отдохнуть с горячей чашкой в перерыве между занятием и работой. Правда, на сегодня работы не планировалось. Впереди маячил относительно свободный вечер, и никакой спешки от меня не требовалось.

Кулер забулькал пузырями, наливая кипятка в мой стакан. Пакетик размеренно дрейфовал в нем, окрашивая воду карминовыми разводами и наполняя воздух одуряющими нотками барбариса. Рядом была скамейка, но идти до нее после изматывающей тренировки было попросту лень. И я села у шкафов в дальнем углу раздевалки, откинувшись затылком на железные дверки ящиков и вытянув голые ноги поперек кафельного пола.

Плитка холодила бедра, заставляя зябко ежиться. Будь сейчас здесь моя мама, она бы, несомненно, подняла крик, браня меня, что я себе все отморожу…

К счастью, ее здесь не было. Только я, барбарисовый чай и мое ощущение свободы с примесью усталости.

Косы разметались по мокрой спине. К ней же противно прилипла и ткань купальника, неприятно врезающаяся в плечи в сидячем положении.

Злость от разговора с Тото Анатольевичем ушла. Я была спокойна. Нет, даже не спокойна. Равнодушна. Ко всему. Так это теперь и происходило.

Работа, выпивающая мой ум. Тяжелые, изнуряющие занятия у Бека, оставляющие без сил мое тело. Я напоминала себе берсерка, лишенного чувств и механически выполняющего требующиеся от него действия. Порой мне самой становилось страшно от того, во что я превратилась за последние полгода.

Не такой фантош должен был быть у Бека. Пришедший к гармонии через стремление к ней, а не через усталость и опустошенность. Обретший силу из желания стать лучше, а не потому что был помят жизнью и не мог иначе.

Со вздохом я опустила глаза на чай, медленно втянув носом барбарисовую дымку от стакана.

Бог рек и озер был прав: я не годилась для Гора. Путь, пройденный мной в «Восходе», был осилен не из порыва к росту и развитию, а из сосущей необходимости приспособиться. Мне хотелось выжить. Сохранить рассудок. Хотелось вернуть хоть каплю стабильности, что была со мной в прежнее время.

В команде Бека я вела себя не к свету. Не к ярким краскам, позволяющим стать многограннее, а к рутинной серости, что позволяла мне удерживаться на плаву.

В прямом и переносном смысле.

Из шкафчика донеслась трель телефона. Пришлось оставить барбарисовый чай и подняться с пола. Палец ткнул в кнопку принятия вызова.

– Да?

– Ты скоро домой? – донеслось из динамика.

– Собираюсь выходить. – Я отрывисто кивнула, будто собеседник мог меня видеть. – Высушусь только… Я в бассейне.

– Окей, – прозвучало на той стороне линии. – Жду тогда.

И разговор на этом закончился.

Чай пришлось допивать залпом. В душ – тоже идти на бегу. Потому что в месте, которое я звала сейчас своим домом, меня ждали.

Да.

Все же в это темное, непростое время в моей жизни появился один значимый человек. Странный. Сумбурный. Со своими особенностями. Но ставший для меня определенно важным.

И знакомство наше, как ни парадоксально, произошло в самый пик мракобесия.