Синяя дверь была приоткрыта.

Из кабинета доносился шорох. Тихий, почти неуловимый, если нарочно не прислушиваться. Но тем не менее вполне отчетливый, чтобы понять: внутри кто-то есть. И этот шуршащий неразборчивый звук внушал надежду на встречу.

Неспешно потянув за дверную ручку, я шагнула через порог.

Глаз зацепил на полу какой-то зеленый хлам, но я не придала этому значения. Внимание перетянул на себя другой факт.

Аудитория была мертвенно пуста. Компьютерные столы бесхозными рядами стыли в свете люминесцентных ламп: освещение горело в полную мощность, хотя никого из обитателей рядом и не наблюдалось.

Преподавательский стол тоже был покинут своим божественным обладателем. И судя по все еще работающему монитору – совсем недавно.

Но передо мной не было ни души.

Вот только тот самый шорох, звучащий теперь совсем поблизости, подсказывал, что Тото Анатольевич все же здесь. И, вероятнее всего, в слепой зоне, за углом. В том самом месте, где я когда-то впервые увидела богов.

Ностальгические кадры хлынули в память, заставляя мысленно улыбнуться. Казалось бы, совсем недавно я бочком ползла вдоль стены, подслушивая не предназначавшийся для моих ушей разговор. Теперь же – уверенно шагала вдоль нее, зная, что в «Восходе» для меня не осталось секретов.

Улыбаясь краем рта, я завернула за угол, преисполненная приятных воспоминаний…

И все мысли разом исчезли из головы.

Увиденное вытеснило все.

Кровь прилила к щекам. И кровью же готовы были налиться глаза.

Потому как я увидела не Тота. Я увидела Тетяну, сидящую на его коленях. Их лица – друг возле друга. Ее руки, обвившие его голые плечи.

С губ Бастет слетал тихий шепот, а спину богини прикрывала просторная белая рубашка – явно не ее, мужская, и притом расстегнутая. Судя по всему – снятая театральщицей с бога мудрости и накинутая по ходу дела на плечи.

Белая материя скрывала спину и бедра богини, придавая ее силуэту эффект «одетости». Но судя по тому, как бесстыдно свисали ее голые ноги, рубашка была единственной надетой на ней вещью.

Я не понимала, происходит ли между ними что-то. И честно – не хотела понимать. Хотела лишь одного: провалиться сквозь пол и навсегда забыть увиденное в этом кабинете.

Но не могла.

Ничего не могла.

Даже дышать.

Стояла как дура, остолбенев, и не мигая таращилась вперед. Видела, как ее губы скользят по его лицу. Видела, как ее пальцы бегают по его нагому телу.

А в следующий момент он увидел меня.

От неожиданности Тот вздрогнул, меняясь в лице, и стремительно отстранил Тетяну, жестом указывая ей обернуться. Рука его судорожно схватилась за лоб, плавно сползая по очкам к переносице.

Однако на Бастет мое появление не произвело такого эффекта.

В непоколебимом спокойствии богиня обернулась назад. Ни удивления, ни стыда не промелькнуло на ее лице. Она смерила меня пытливым взглядом, задумчиво хлопнула ресницами и опять повернулась к Тоту.

– Можешь представить на моем месте ее, если тебе так будет проще, – невозмутимо предложила она, прикусывая ноготь.

Не знаю, какой реакции я ожидала от Тота. Не знаю, какой реакции ожидала сама Бастет.

Но бог мудрости вдруг взбеленился. Лицо его налилось краской ярости, а ладони обхватили Бастет за локти, удерживая ее на расстоянии.

– Вон, – раздраженно отчеканил Тот, буквально сталкивая с колен полуобнаженную богиню. – Обе.

Как кошки приземляются в прыжке на четыре лапы, так и Тетяна твердо приземлилась на обе ноги.

Вздохнула раздраженно, запахивая поплотнее полы белой рубашки (теперь я уже точно видела, что под ней ничего нет), подняла с пола разбросанные туфли и направилась к выходу.

Указательный ее палец дважды согнулся, призывая меня последовать за ней.

– Пойдем, девочка, – выдохнула она. – Нас с тобой просили уйти.

Вот только тело мое каменным истуканом продолжало стоять на месте.

Глаза судорожно метнулись к Тоту… Но бог мудрости молчал, накрыв лицо рукой. Будто не замечая ни меня, ни ее, он поднялся со своего стула и принялся одеваться в этой безрадостной напряженной тишине – лишь лязг железной пряжки нарушил ее несколько секунд спустя.

Хотелось кричать… Но я молчала.

Хотелось броситься к нему и услышать в ответ хоть что-нибудь… Но шок напрочь выбил из моей головы все возможные слова.

Да и уместны ли они были здесь?

Очнулась я уже в коридоре – Тетяна утащила меня туда волоком. И продолжала тащить за руку, целеустремленно приближаясь к дверям театральной студии. Словно тряпичную куклу, богиня протолкнула мое онемевшее тело через порог своих владений. Затем – через другой, архива.

Оттолкнула меня, бросила туфли. И захлопнула двери, отрезая нас двоих от внешнего мира.

И мы остались наедине.

Я. Бастет. И пушистый розовый ковер под моими ногами.

Взгляд уперся именно в него: поднимать глаза к безумному хаосу архивной комнаты у меня попросту не хватало духа. Мозг и без того скрутился в тугой узел, нагрузить его еще больше означало сейчас выжить из ума вовсе.

Тетяна стояла рядом и торопливо застегивала на себе белую рубашку, превращая элемент гардероба Тота в подобие платья оверсайз. Покончив с одеванием, она выпрямилась, горделиво расправляя плечи. Пальцы ее скользнули к губам, стирая пятна размазавшейся помады. Затем отправились к голове – пригладить легкую растрепанность в волосах.

Наконец богиня предстала передо мной как ни в чем не бывало: опрятная, сосредоточенная. С ровным, спокойным настроем и милой лучезарной улыбкой. Увидь я ее такой в коридорах «Восхода», в голове не появилось бы ни единой мысли о том, чем она могла заниматься минуту назад.

Только вот жаль, увидела я совсем иное.

– Зачем? – точно в полубреду, дрогнули мои губы.

Смотреть на нее и не трястись я не могла. Онемение прошло – теперь руки била противная нервная дрожь. Шок. Непонимание. Раздражение. Все смешалось в этой предательской тряске.

Тетяна вздохнула. Медленно опустилась на розовый ворс ковра и ладонью похлопала по местечку рядом, призывая присоединиться.

– Присядь, – проговорила она.

И я присела. Не потому что хотела следовать ее приказу, а потому что не знала, что еще можно сделать. И как здесь поступить.

Пушистая поверхность ковра прогнулась под моим весом. Руки по привычке зарылись в искусственный розовый мех. Вот только его мягкости уже не чувствовали. Сейчас он казался мне жестким, царапающим кожу подобно колючей проволоке.

С минуту богиня молча смотрела на меня. Точно подбирала слова или не знала, как подступиться к нелегкой теме.

Но слова, как ни странно, пришли ко мне.

– Вы его любите? – Голос звучал как из подвала.

Сказав это, я осеклась, и без того понимая, насколько глупым, резким и импульсивным получился мой вопрос. Хуже было только одно: ответ на него.

– Нет. – Богиня пожала плечами.

И мозг мой взорвался за этот день уже во второй раз.

– Тогда зачем?

Круг снова замкнулся.

Снова ответом мне стал ее утомленный вздох:

– Потому что мне это было нужно.

Богиня одарила меня внимательным задумчивым взглядом. И в то же время ее мысли будто витали сейчас совершенно в другом месте.

– Бэс, – коротко проговорила она. – Слышала ли ты когда-нибудь о боге по имени Бэс?

Столь резкая смена темы вызвала во мне волну негодования.

– Он здесь при чем?

Пальцы невольно сжались в кулаки, нервно стискивая в ладонях розовые ворсинки.

– Так слышала? – настойчиво повторила Бастет.

– Да, – сдалась я. – Бэс – бог-покровитель детей. Хранитель домашнего очага и защитник от злых духов.

– А еще? – Глаза богини сосредоточенно сузились. – Кто он еще?

– Карлик? – растерянно добавила я, вспоминая подвальные фрески.

Женщина-кошка резко и неудовлетворенно вздохнула.

– Он мой муж, – ответила Бастет. – Мой муж…

К чему озвучена эта информация и как она касается текущих событий, было сейчас за гранью моего понимания.

– Зачем вы сейчас говорите о нем? – Я старалась произносить слова как можно спокойнее, но в голосе все равно прозвучало презрение. Слышать от богини про мужа было противно. Особенно после тех дел, за которыми я ее застала.

Я отвернулась, разрывая удерживаемый Тетяной зрительный контакт. Однако богиня подвинулась за мной следом, вновь упираясь в мое лицо желтыми глазами.

– Я сделала это ради него, – пояснила она спокойно.

И мозг мой отправился в путешествие по взрывной галактике в третий раз за сегодняшний день.

– Вы сами-то поняли, что сейчас сказали? – Возмущение в вопросе смешалось с презрительной интонацией, в этот раз уже и нескрываемой.

Кивок:

– Более чем. – Руки богини сложились на коленях в замок.

Мои же – готовы были выдрать ворс ковра с корнем.

– На данный момент он мертв, – продолжала Тетяна. – Точнее, низвержен до нематериальной сущности. Бэс – не самая сильная и полезная фигура среди египетских богов. И потому, как ты можешь догадаться, никто не спешит перерождать его… Появись у Гора и Хатхор возможность подарить кому-то из богов новое тело, они выберут Исиду. Или Геба. Или Нут. Того, кто будет могущественнее и полезнее в нашей борьбе с «Закатом».

Бастет задумчиво отвела взгляд.

– Поэтому, – голос ее с горечью дрогнул, – я – единственная, кто заинтересован в его воскрешении. – Губы богини напряженно поджались. – Я – единственная, кто может переродить его. Точнее, кто станет это делать. Понимаешь?

Отвечать не пришлось. Впрочем, ответа от меня и не ждали.

– Но это требует своих… жертв. – Тетяна запнулась, прерываясь на смешок. – Знаешь ли, так уж вышло, что я не могу переродить его без участия другого мужчины. И для создания нового тела мне нужна помощь второго бога… Простая биология.

Пальцы сжали ковер сильнее, хотя сильнее, казалось бы, уже некуда.

Голова затряслась от омерзения.

– Вы говорите какую-то жесть…

Новый смешок богини вышел печальнее прежнего.

– Такой уж парадокс: чтобы переродить собственного мужа, мне приходится изменять ему… И да, так уж вышло, что я делаю это с Тотом.

– Почему он? – Голос дрогнул.

Рука Тетяны расслабленно скользнула по голове, приглаживая черную челку.

– Потому что он. – Интонация богини намекнула, что отвечать на этот вопрос она не собирается. Ясно и ненавязчиво. – Он сделает новое тело для моего мужа и будет свободен, – коротко подвела итог Тет.

Я же не знала, как дальше дышать.

– У него от этого сын появится, вы об этом не думали?

Ответом стал возмущенный выдох:

– Меня больше интересует вопрос, почему об этом думаешь ты.