Через час мы загружались в автобус. Поредевшие ряды «Восхода» рассаживались по салону транспортного средства.

Тьма поглотила Марса-эль-Алам: за пределами освещенной фонарями трассы не было видно ни зги. Мрак окутывал наш путь, и внутри меня все будто было окутало мраком.

Я смотрела на черноту за окном и не могла поверить в события сегодняшнего дня. И в уход Тота… И в дебош Виталия… И в то, что случилось все это именно сейчас, когда до главной цели нашей поездки оставалось так мало.

От финальной точки путешествия нас отделяло пять часов езды. И часы эти теперь тревожно тянулись для меня, как резина.

Рядом, в соседнем кресле, спала Анка. А где-то далеко оставался Лес. И Виталий… Пришел ли он в себя? Этих двоих почему-то особенно сильно не хватало сейчас рядом.

Взгляд скользнул по Себеку – проекция бога рек была за рулем. Изначально автобус был подан с водителем. Однако, подумав, боги уговорили Игоря отказаться от услуг постороннего лица. Так за отдельную плату транспортное средство оказалось полностью в распоряжении «Восхода».

Самого Игоря Гор тоже не пустил «на борт».

– Опасно, – покачал головой глава «Восхода». – Мы не знаем, какую мзду «Закат» может потребовать за лишнее лицо в строю.

– Согласен, – кивал Бек. – Двое фантошей для одного бога – таково было их условие. Не приводить лучше никого больше.

И Христофор-Колумбов остался в отеле. Как, впрочем, и Гор остался вместе с ним. Являться на передовую без фантоша царь богов не стал. Поредевшая троица «Восхода» была с ним солидарна.

Три бога, шестеро фантошей – вот и вся была наша компания, выдвинувшаяся в Асуан и теперь покачивающаяся во мраке автобуса на дорогах Египта.

Я теребила в руках подол платья. Не своего – то навсегда сгинуло в пятнах от краски, – Бастет. Богиня поделилась со мной своим гардеробом, чтобы я не маялась в предстоящей поездке в зимней одежде.

Правда, теперь я маялась оттого, что платье было слишком открытым. И коротким. А ночь с уходом солнца оказалась не такой уж теплой. И мысль отправиться в Асуан в свитере и джинсах уже не казалась настолько глупой.

Сама Бастет сидела на задних рядах вместе с Хатхор. В поле моего зрения она не попадала. Поэтому в последний раз я видела ее в комнате Поломойки, когда они с Лесом привязывали Виталия к кровати.

Анка таки уговорила их разжиться веревками и воплотить ее план подстраховки. А чтобы Лесу было проще управиться с дебоширом, когда тот придет в себя, последнего было решено накрепко зафиксировать. Так Елисей мог быть спокоен за мирную обстановку в отеле, а Голубцов лишался шанса для рецидива.

Казалось бы, такое развитие событий должно гарантировать спокойствие в наше отсутствие. И все равно на душе отчего-то было за них тревожно.

По стеклу прокатилась капля. За ней – еще одна. В черноте ночи начинал накрапывать дождь. Я слышала, как он барабанит редкими каплями по крыше автобуса. Слушала стук воды и невольно вспоминала душ.

Душевая расула вставала перед глазами навязчивым видением. В нос заползал запах сырости с улицы, а мне казалось – влажный дух из парильни.

Узоры мозаичной плитки, стук воды из душевой лейки и Тот в полотенце – все снова смешалось в сознании в фантасмагорийной пляске. И там же мешались, отдаваясь зловещим эхом, его слова. Наш разговор крутился в уме нон-стоп, как карусель, отпечатываясь клеймом на подкорке мозга…

Пока наконец я не уронила голову и не ткнулась головой в стекло, вплотную рассматривая на нем дорожки из капель.

Стоп. Хватит.

Все мысли хотелось схватить руками. Смять их, как ненужную бумагу, и выбросить прочь – желательно сразу на свалку. Чтоб больше не возвращались.

Достаточно об этом думать. Довольно воспоминаний.

Я – все еще мессия. Тот ничего не добился. И все это было зря.

Зубы с тихим и нервным скрежетом стиснулись во рту.

У Гора нет причин во мне сомневаться.

И не будет.

* * *

В Асуан мы прибыли затемно.

Вдоль дороги замелькали огни ночного города, а точка на карте в телефоне подтвердила: мы приближались к месту назначения.

Сквозь потемки рассмотреть Асуан не выходило. Глаза улавливали за окном череду невысоких зданий и светлые оттенки архитектурных строений. Местами – тени высоток. Местами – башен.

Автобус двигался быстро. Фонари бликовали, лучи их дробились, множась о растекшиеся по тонированному стеклу капли. Дождь уже прекратился, а может, его и вовсе не было в этих краях. Но на окнах, мешая полноценному обзору, все еще виднелась вода.

Над головой вспыхнули лампы: Бек Заевич включил освещение, предусмотрительно предупреждая фантошей о надобности пробуждаться. Мы выходили на финишную прямую: поворот – и за окном показались воды Нила.

Одним глазом я продолжала смотреть на экран телефона, в карту, по движущейся на ней отметке прикидывая, сколько пути нам осталось.

Сам Себек не смотрел ни в какие карты. Лишь неотрывно глядел на дорогу, и без подсказок зная, куда держит путь. Самая восточная точка над побережьем Нила была известна ему и без указателей. Он видел ее и так. А возможно, и чувствовал.

Когда машина остановилась, пейзаж за окном стал для меня в определенной мере шоковым. Теоретическое расположение нужного места представлялось мне каким-то отшибом. Безлюдными задворками в глуши, вдали от цивилизации, окруженными бескрайними песками пустыни.

А на деле оказалось центром города. Не оживленным в предрассветный час, но и не заброшенным вовсе – полным современных строений и различной инфраструктуры. Совсем рядом стояли освещенные фонарями дома. Покачивались на водах Нила лодки и парусники. Играли неоновыми вывесками закрытые в ночной час кафетерии.

Отсутствие людей – единственное, что совпало с реальностью из моих представлений. Мы в автобусе да несколько фигур у реки – вот и все, кто был здесь в этот час, ожидая рассвета.

– Мы точно прибыли по правильному адресу? – неуверенно поинтересовалась у Бастет Анка, выбираясь из салона вслед за мной.

В ответ богиня кивнула:

– Да. Сикомор появится здесь, над водой. Но увидеть его смогут лишь боги и те, на ком надеты наши скарабеи.

Повеяло холодом, сыростью от реки. Я невольно поежилась, обхватывая себя руками. За те короткие секунды, что мы стояли на улице, кожа уже успела покрыться мурашками. От зябкости клонило в сон – хотелось постучать по щекам, чтобы прогнать дрему. Я с усилием распахнула глаза, осматриваясь вокруг.

Засыпать сейчас было не время. Поездка в Египет подходила к самому ответственному моменту. К той самой миссии, ради которой мы прибыли на родину наших богов.

Пальцы ущипнули покрытый гусиной кожей локоть.

Не спать.

– Скоро над Нилом упадет первый луч восходящего солнца, – продолжала я слышать за спиной голос Бастет. – И близ воды появятся два бирюзовых сикомора: древо Жизни и древо Хатхор. Врата, что соединяют мир живых и мир мертвых.

– Там, где стоит «Закат»? – поинтересовалась Анка.

Вопрос ее заставил встрепенуться, разгоняя сон. В фигурах у воды я даже не задумалась распознать служителей «Заката», и теперь глаза вдвойне рьяно вглядывались в их полутемные силуэты.

По мере приближения удалось распознать несколько знакомых лиц. Первым я заметила любителя чужих телефонов Лёху из команды Сета. Затем – поэтессу Аллу из рядов Сешат.

Что же касалось богов, взгляд не сразу приметил, кто есть кто. В первое мгновение мне и вовсе показалось, что явившаяся в Асуан компания состоит только из фантошей. Но затем глаз таки различил богов. Точнее – понял, кого искать, и сумел найти их.

Среди фигур у речной глади определенно не было Сешат и Сета. А значит, теми, кто явился лично, здесь были Птах и Тефнут.

Никого из них мне еще не доводилось видеть в человеческом обличье. Впрочем, как и в божественном: этих двоих я лицезрела лишь во время ночных битв, в процессе симбиоза с их фантошами, когда они пребывали на ладьях в облике своих служителей.

Птах проявился среди людей первым. Невысокий худой мужчина в чрезмерно обтягивающих лосинах, шапочке с отворотом и тоннелями в ушах. Выдала его бородка, вытянутая и сформованная в узкий прямоугольник. Слишком специфичная и слишком ухоженная для подростка. К тому же весьма образно отсылающая к изображениям фараонов на древних фресках.

Отыскать среди служителей «Заката» Тефнут оказалось куда сложнее. Прошло немало времени, прежде чем я узнала ее.

Тефнут оказалась невысокой девочкой-подростком. В свободных спортивных штанах, с хвостиком на макушке и с повязкой на лбу. Наверное, я бы и вовсе не опознала ее в толпе, если бы она не отвесила с размаху подзатыльник Птаху.

Восемь, девять, десять… Десять человек стояли в ожидании нас у берегов Нила.

По двое фантошей на четверых богов и два бога в своих телах. Значит, «Закат» тоже воспользовался оговоркой в правилах и захватил с собой «запасных» людей – компанию с теми, кому они не требовались для симбиоза.

Тем временем мы приблизились к воде. «Мы» – в двойном смысле, так как Себек уже переселился в мое тело. На полпути от автобуса глаза сами собой резко раскрылись. Будто мне внутривенно впрыснули кружку эспрессо или всю кровь заменили на крепкий чай. Сон ушел прочь, ушла и зябкость, а в сознании наконец разлилась бодрость – долгожданная и столь необходимая в ответственный момент. Не радоваться изменениям я не могла.

Рядом в первых рядах шествовала Хатхор в теле Авдотьи. И Бастет – лично. На шаг позади – фантоши.

Расстояние между лагерями сокращалось. Стремительно. Уверенно. Вода становилась ближе. И все отчетливее с каждым шагом я видела их погруженные в полумрак лица.

– Приветствую! – сказал Сет губами паренька. Но не моего старого знакомого, а другого, неизвестного мне фантоша. Более взрослого и выглядящего куда более устрашающе в сравнении с первым.

– Вижу, Гор снова не почтил нас своим присутствием, – выплюнула, едва тот замолк, Тэффи.

Богиня очертила наш ряд придирчивым взглядом. Как львица прочерчивала бы когтем плоть, вскрывая кожу до красноты мяса.

– Не только Гор, – глазами Аллы сощурилась ей в унисон Сешат. – Кажется, наш уговор был таков: четверо богов и двое – лично? Но я вижу только Бастет.

Взгляд богини писцов пробежался по лицам троицы, всматриваясь в них внимательно, с вопросом.

– Себек… Хатхор… – произнесла она, распознавая их, видимо, по цвету глаз. – А где Тот? Где же мой папочка? Почему я его не вижу?..

– Тота нет с нами сегодня, – ответила Хатхор.

Показалось мне или в речи ее мелькнуло волнение?

– Выходит, что договор вы не соблюли? – тотчас оскалилась Тефнут.

– Два бога во плоти, – приподняла бровь Сешат. – Таково было условие.

– И вы его нарушили… – протяжно констатировал Сет.

Сешат недовольно скривила губы Аллы.

– Что толку нам идти вам навстречу и помогать с переписью богов, – заговорила она с пренебрежением, – если вы нарушаете наши условия уже на первом этапе договоренностей?

– Отмена всему – и дело с концами, – сплюнула Тефнут.

А следом за тем склонилась в утвердительном кивке и голова Сета.

– Верно. Конец.

– Стой!

Я даже не услышала – почувствовала, как шевелятся отрывисто губы.

Голос Бека, сорвавшийся с моего языка, был тих.

– Незачем все отменять. – Бог рек говорил торопливо, в непривычной для себя манере. – Мы проделали долгий путь. И вы тоже.

– Мы не виноваты, что Тот ушел из «Восхода», – обронила Бастет. – Это был его выбор. Не наш.

Глаза Сешат распахнулись. «Ушел из Восхода?» – с явным любопытством мелькнуло в них. Казалось, еще секунда – и она спросит об этом вслух.

Но Бек перебил всех и подтвердил:

– С нами нет Тото. Но мы можем прийти к консенсусу.

Голова чуть склонилась, исподлобья смотря на «Закат».

– Я, – было последним, что произнесли мои губы.

– Буду вместо него. Без фантоша, – донеслось до слуха уже сбоку.

Бек Заевич стоял рядом, и свет прибрежного фонаря играл на его лысине.

– Ты в проекции, а не в теле. – Тефнут закатил глаза. – Неравноценно.

Себек согласно кивнул:

– Я откажусь. От использования привилегий проекции. Всех. Не исчезну. Не перемещусь. – Пухлые его пальцы загибались, точно бы считая. Он мотнул головой. – Смотри… Я уязвим сейчас, как ты. Это равноценно.

Бог рек протянул ладонь вперед, к богине, позволяя той коснуться своей смуглой кожи и даже слегка оцарапать ногтем запястье.

Тэффи, помедлив, пожала плечами.

Комментировать это Сет не стал. Лишь бросил на Сешат взгляд, точно вопрошая: «Пойдет?» И получил в ответ медленный кивок.

– Ладно, – согласился с уговором глава «Заката». – Сойдешь за второго бога во плоти.

И два отряда замерли в молчании и томительном ожидании первого луча солнца, что появится над Нилом.

Время тянулось как резина. Шумела за спинами «Заката» катящаяся вода, фонари мерцали на набережной теплым светом. А тьма все не отступала – не хотела выпускать Асуан из своих лап.

Мне начало казаться, что солнце уже не появится никогда, как вдалеке забрезжил рассвет. Небо на востоке окрасилось сначала в розовый, затем просветлело. И там, совсем вдалеке на горизонте, прочертилась тонкая полоса от яркого пятна – восходящего светила.

И едва лучи его простерлись над Асуаном, воздух возле нас точно пришел в движение. Пространство будто разрезалось, вывернуло наружу карман, становясь больше и являя сокрытые в закромах тайны.

Врата появились словно из-за угла. Как будто вышли из подворотни, которой никогда не было. И у самого края воды, уходя могучими корнями в самый Нил, раскинулись два исполинских бирюзовых сикомора. Два инжировых древа из яркого голубого камня: живые ли, вытесанные ли, с трепещущими на ветру листьями и колышащимися под его веянием кронами.

Толстые их стволы не имели коры – вместо нее, узорами переплетаясь и восходя к макушкам, тянулась по камню мелкая вязь иероглифов. Нескончаемая и выглядящая как один большой неразрывный узор, она шла от каждого корня до каждой самой маленькой веточки.

В иероглифах были и листья. Крупные, размером с пятерню взрослого человека, многие из них были рассечены лаконичной надписью в центре. На одном древе чернели запечатленные имена царей Египта. На втором – имена богов. Тех, что были живы на момент последней проводившейся переписи.

Со своего места я не видела этих начертаний, лишь темные пятна на голубом камне. Но по рассказам Тота с первого брифинга помнила, что они означают.

Боги уверенно двинулись к правому древу. Возглавляла шествие Хатхор. В руке ее блестел большой жертвенный нож, заготовленный для отсечения побега.

Бек Заевич подставил ей плечи, помогая взобраться повыше. Рядом по плечам Птаха карабкалась Тэффи.

Хатхор долго пилила бирюзу. Камень на удивление податливо, но все же медленно расступался под ее ножом, позволяя отделить ветвь от целого. Побег, что она отреза́ла, был небольшим: длиной от пальцев до локтя, с маленькими, не раскрывшимися еще совсем из почек листьями, обсыпающими голубую ветвь продолговатыми камушками.

Тефнут придерживала побег руками, помогая ей пилить.

Движение лезвием. И еще одно. И еще – ветвь оказалась отделена.

Бастет протянула вверх горшок с землей, заготовленный для посадки побега. Хатхор заткнула за пояс нож и уже собралась протянуть вниз коллеге свою добычу, как вопрос Сешат разрушил тишину рассветного часа.

– То есть вы говорите, Тот ушел из «Восхода»? – поинтересовалась она точно невзначай.

Руки Хатхор дернули на себя отсеченную ветвь, но цепкие ладони Тэффи, придерживающие ветку, крепко зажали бирюзу.

– Как же вы тогда собрались проводить перепись? – продолжала Сешат. – Ведь я и Тот – вот кто должен ее проводить.

Напряжение возросло. Разлилось над Нилом подобно второй реке, захлестнувшей всех разом. Секунды потянулись подобно часам.

– Зачем вам побег, если с вами нет Тота?

Молчание. Сдавленное. Душащее. И пальцы Тефнут, сошедшиеся на побеге сикомора мертвой хваткой.

– Это не относится к факту проведения переписи, – покачала головой Хатхор. – Да, Тот не с нами. Но в нужный час он придет и свершит должное для ее проведения.

Ветер подхватил ее голос.

Была ли она сама уверена в том, о чем говорила? Или же это блеф? Попытка тянуть время, не давая «Закату» внести в игру свои правила?

Впрочем, Сешат ее слова не проняли.

– Ну так и отдайте сикомор нам. Отчего ему тогда храниться в «Восходе»? А в час переписи мы сами призовем Тота и вместе свершим должное.

Лицо богини любви не дрогнуло.

– Это мое древо, – напомнила она. – И у нас был уговор…

– Который вы уже дважды нарушили! – отрывисто и непоколебимо гаркнул Сет.

– От вас явилось на одного бога во плоти меньше, – кивнула Сешат. – А теперь мы узнали, что и необходимый для переписи Тот вас покинул.

– Все это очень дурно пахнет, – резюмировала Тефнут.

Руки ее потянули побег на себя. Теперь пришла очередь Хатхор с силой хвататься за него.

– Отдайте побег сикомора нам, – продолжала дочь Тота. – Мы заберем его, вырастим, а в нужный час созовем перепись, как и было оговорено.

– Все было оговорено не так, – качнул головой Себек. Его глаза-угольки напряженно щурились.

– Так не вы ли первые начали нарушать условия? – подключился к дискуссии Птах.

Голос у него оказался высоким, как у певца. Звучал тонко и чем-то напоминал поставленные интонации Мими.

– Считаете, мы бы не пошли вам на встречу, потеряй вы одного из богов? – попыталась зайти с другого конца Бастет.

– Вы потеряли не просто одного из богов, – голова Сета медленно качнулась в несогласном жесте, – а того, кто должен был возглавлять перепись.

– Это временный недочет, – стояла на своем Хатхор.

Сет запрокинул голову и усмехнулся.

– Недочет? – проговорил он с хрипотцой.

Его подбородок затрясся.

– Нет, – сказал как отрезал. – Недочет сейчас в том, что мы превосходим вас количеством.

Палец его обвел присутствующих полукругом.

– Нас больше. Как богов, – проговорил повелитель пустынь, понижая громкость, – так и людей. И вы правда считаете, что мы не заберем сикомор силой, если пожелаем этого?

Тише. Все тише и тише становились его слова. И оттого звучали все более угрожающе.

– Правда считаете, что не перебьем вас в случае сопротивления?..

Напряжение уже не разливалось рекой. Оно точно бетон застывало в воздухе, захватывая всех в липкие сети.

Тишина. Две напряженные руки, охватившие бирюзовую ветвь.

Скрежет зубов бога хаоса.

И Нил, шумящей подле своими темными водами.

Мгновение застыло. Растянулось как резина. Погрузило в трясину всех, запечатывая под нависшей угрозой.

А потом все вмиг разрушилось.

– Бегите!

Это был не выкрик Хатхор. Приказ. Громкий и отчетливый. Обращенный ко всем фантошам и богам нашего лагеря одновременно.

А в следующий миг тело Авдотьи рвануло из-за пояса нож, замахиваясь им на руку Тэффи.

Блеск копья отбил ее удар, спасая конечность. Но своего Хатхор успела добиться: защищая себя, Тефнут ослабила хватку. Богиня любви успела выдернуть из ее ладони побег.

Рывком Бек спустил ее с плеч на землю, поторапливая бежать.

Буквально на лету Бастет бросила к ней горшок с землей для посадки. А в следующий миг кошка уже отбивала атаку Птаха.

Хатхор бежала без оглядки. Руки Авдотьи поймали горшок и поспешно втыкали в землю бирюзовую ветвь. Механическим движением присыпа́ли каменный побег почвой, выравнивали ее, прихлопывали ладонью.

И ветвь из камня, от среза до края макушки, медленно превращалась в дерево. Голубой цвет исчезал – преображался в молодую кору. По мере отдаления от врат побег менял облик, становясь похожим на обычную инжировую ветвь. Магия коснулась округлых камней – вместо них на ветке набухали зеленью обычные почки…

Это было последнее, что я видела.

Что успела увидеть, прежде чем действо захлестнуло и нас.

Угроза Сета была приведена в действие. Сет и Сешат не стали догонять Хатхор. Вместо этого они обратили свой гнев против фантошей. Мгновение – и боги переселились в тела, что были к нам ближе. И, прежде чем мы успели что-то предпринять, Булавка и Анка уже оказались схвачены.

– Не дать никому уйти! – командовал Сет. Голос Лёхи (а теперь бог вещал из его тела) срывался от непривычно громких для него нот.

Фантоши накидывались на нас не хуже богов. Пытались захватить, отыграться за неповиновение и вернуть преимущество над ситуацией. На берегу Нила будто разразилось две битвы, отдельные друг от друга: боги сражались с богами. Люди – с людьми.

Хатхор велела бежать. Но бежать, когда враги схватили Анку? Улепетывать трусливой искрой подобно Вафельке мне было откровенно мерзко. Не так присуще поступать мессии «Восхода». Не для того я полгода училась развивать физическую силу в рядах Себека.

Мысли судорожно заметались, заставляя притормозить. Заставляя терять путь к отступлению. Нет, отказываться от него добровольно.

Ситуация была критической, но не это ли мой шанс? Шанс проявить себя и свои силы, дать врагам отпор. Показать, что Бек Заевич не зря учил меня в своей команде. Что не зря меня выбрали мессией. И что нет у богов повода сомневаться во мне.

Ноги рванули в обратном направлении.

Я балластом повисла на локте Лёхи, весом заставляя его разжать руку. Пока его телом руководил Сет, одолеть его силой я вряд ли бы сумела. Но спутать карты, заставляя замешкаться, и дать Анке шанс – могла.

Снежана дернулась в прыжке, изворачиваясь, ударяя его пятками по обоим коленям. Вырваться у нее не вышло, но, одновременно переложив вес своих тел, мы сумели сбить Лёху-Сета с ног и завалить его набок в песок пляжа.

Следующим жестом меня отпихнули прочь, больно заехав локтем по ребрам, а брыкающуюся Анку фантош прижал к земле, пытаясь зафиксировать ее своим весом и буквально топя лицом в прибрежном песке. По жестокости его действий я уже и не понимала, Сет это был или Лёха получил контроль над своим телом и теперь пустился во все тяжкие.

Я снова кинулась на него, пытаясь сбросить с Анки, заставляя хотя бы ослабить хватку, чтобы дать Снежане просто дышать.

Перед глазами все вертелось, как в центрифуге. Кто кого хватал. Кто кого сбивал и катал по земле. Песок, вода, небо – все смешалось. Что творилось вокруг? На чьей стороне было преимущество? Что происходило в полуметре от нас?

Мозг не успевал охватывать всю информацию.

Он будто вообще ничего не успевал.

Все на бешеной скорости проносилось вокруг. Переворачивалось с ног на голову, взмывало песок и пыль, перемешивалось с грязью.

Сила толчков и попытки одержать верх…

А потом и вовсе на песке оказалась я. Прижатая спиной к земле. Ищущая взглядом Анку и пытающаяся понять, чего ждать дальше.

«Все-таки Лёха», – пронеслось в голове, когда по ребрам с размаху прилетело кроссовкой. Тело согнулось от боли, давя в груди вой.

Нет, сам Сет не стал бы опускаться до такого низкого избиения. Подобные приемы совсем не в его духе.

Веки невольно дрогнули, видя второй замах ноги: оригинальностью мой старый знакомый не отличался. Намеревался ударить туда же.

«Хотя бы не заставил жрать песок, как Анку», – пронеслось в голове. Тело приготовилось к удару.

«А как лечат сломанные ребра, если что?..» – было последним, о чем я подумала.

Но пинка не последовало.

Лёху резко отбросило в сторону чем-то черным. Грубый напористый удар заставил его отлететь в сторону. Церемониться с негодяем, зверски избивавшим девушек, никто не стал.

Перед моими глазами выросла рука: пухлая смуглая ладонь Бека Заевича, протянутая и призывающая подняться.

Наставник пришел на помощь. Снова спас меня от Лёхи. Прямо как в тот день, когда мы впервые познакомились.

В памяти невольно заскользили кадры. Губы мельком тронула радостная улыбка.

А вместе с тем в сознании промелькнула тень стыда. Вот и показала свои силы. Вот и проявила себя. Заработала лишь ноющие ребра и никого не спасла. Еще и себя спасать заставила…

Хороша оказалась мессия. Снова все провалила.

А может, действительно прав был Тот? Может, и вправду не получила я в учении у богов нужного уровня навыков? Не дошла до тех ступеней развития, чтобы годиться для команды Гора?

Не так уж и развита, выходит, моя физическая сила, раз в итоге Себеку самому пришлось спасать меня из этого боя?

Сейчас я особенно глупо чувствовала себя перед богом рек. А Себек… Смотрел на меня сверху вниз, будто и не было ничего: ни битвы, ни нападающего. Улыбался спокойно. Ободряюще. И продолжал протягивать ладонь.

«Придется извиниться перед ним, когда все закончится, – виновато пронеслось в голове. – И поблагодарить».

Рывком я ухватила его пальцы. Уперлась, пружиня, ногами о землю, готовая встать. Потянулась корпусом вперед…

Когда сверху в прыжке на нас обрушилась тень.

Черную олимпийку взрезало острие алебарды. Прошло сквозь тело Бека Заевича, разрубая плоть ударом и пролетая вниз почти до моего лица.

Крик замер в горле.

В глаз упиралось острие оружия Сета. А по его лезвию алой рекой уже бежала на мое лицо кровь.

Дыхание перехватило.

Весь мир будто встал на паузу. Кап, кап. И лишь густые красные капли ударялись в адском набате о мою щеку и онемевшие от ужаса губы.

Себек застыл – ни жив ни мертв. И я себя ощущала ни живой ни мертвой.

Второй фантош бога хаоса грубым рывком дернул алебарду назад. Лицо его было бесстрастно. Лишь напряженно поджатая нижняя губа кривилась, изгибаясь.

– Стоил этого ваш сикомор? – холодно цокнул Сет Беку в ухо. – Как думаешь?

Я не понимала, слышит ли его Бек. Не понимала ничего.

Алебарда ушла, разорвав рану еще сильнее. Но крови больше не было. Алого не лилось больше из прорехи. Бог рек стоял на ногах. Смотрел на меня, мягко, спокойно.

На мгновение мне показалось, что его губы тронула улыбка. На мгновение в душе затеплилась надежда, что он залечил рану магией. Но в следующий миг тело его обратилось песком, осыпаясь вниз и стремительно развеиваясь вдоль Нила прибрежным ветром.

И на берег реки, словно черная подстреленная птица, упал лишь спортивный костюм, разрезанный острым лезвием.