Слезы не просто лились из глаз – они душили. Настолько ничтожной, настолько растоптанной я никогда себя не ощущала.

Губы горели от его прикосновений, а в душе сгорало все – дотла.

Как вообще так вышло? За что? За что он так поступил со мной?

Горло сдавливали спазмом всхлипы. С голосовых связок срывался вой.

Я чувствовала себя вещью. Настолько мерзкой и настолько ненужной, что ее не захотели даже использовать.

Зачем? Зачем было делать все это?

Я плотно прижала к лицу ладони. Хотелось спрятаться. От своего позора. От себя. Да и от всего мира тоже.

Одна. В душном банном комплексе. В окружении пара и капающей воды. Здесь и хотелось остаться навсегда. Замуровать изнутри дверь душевой и никогда больше не выходить на свет.

Ладони надавили на лицо еще сильней. Мир полностью скрылся во тьме, за сомкнутыми плотно пальцами. Стыд, скулеж да чернота в сознании – вот и все, что существовало теперь в моем отрезанном от реальности мире.

А потом руки резко убрались прочь. Сами собой – без моего на то желания. Голова закрутилась, оглядываясь по сторонам. Опустила глаза, смотря на залитые багровыми подтеками ладони.

А следующим пунктом, увиденным Беком Заевичем, стало задранное платье.

– Бог мой Ра! – сорвалось с губ.

Мгновением позже он уже стоял рядом со мной. Точнее – присаживался возле меня на кафель, пытаясь оторвать мои ладони от зареванного лица.

– Случилось? Что? – Беспокойство наставника граничило с негодованием.

Но я, лишь прижав руки еще сильнее, затрясла головой. Сквозь всхлипы говорить не выходило.

Да и что, если подумать, здесь было сказать?..

– Почему ты в крови? – Теперь не просто беспокойство, испуг отразился в голосе Бека.

– Это… краска… – выдавила я чуть слышно.

И отвернулась, поспешно пряча от бога рек сырость глаз.

Вот только Зиятбек Зулкарнаевич напрягся уже слишком сильно, чтобы оставить ситуацию без внимания. Голос его был полон гнева и походил на рык.

– Кто с тобой это сделал? Что здесь было? – Пальцы наставника сжали мои запястья подобно оковам. – Кого мне наказывать за твои слезы?..

Сквозь рев я рассказала ему. Про краску. Про свой приход сюда. Про Тота. И про его перемену. И про свое ничтожное падение в глазах богов.

– В моей жизни только и было хорошего, что «Восход», – всхлипы душили, мешая говорить разборчиво, – и то я умудрилась подвести вас всех.

Дура. Безбожная дура.

Слова срывались с губ, а мир сужался в голове в точку. Покрытая пеленой слез, картинка бытия размывалась. Все поплыло и стало проваливаться вдаль, в темноту. Речной бог оставался на месте, а я будто отдалялась внутрь себя. В небытие. Туда, где никто не достанет.

– Ты никого не подвела, – вывел меня из транса голос Себека.

Ничего не понимая, я обернулась.

Зиятбек Зулкарнаевич уверенно кивнул. Руки его разжались, уходя за пределы моего видения.

– Ты не сделала ничего. Такого, чтобы подвести, – повторил он утвердительно. – Ничего, что мешало бы служить Гору.

– Но ведь Тото Анатольевич сказал…

– Сказал, – выдохнул бог. – Не сделал. А вот если бы сделал… Если бы ты сделала… Подвела бы.

Слова всколыхнули сомнение.

– Но он доказал, что у меня есть склонность к уязвимости…

– Какая уязвимость?

То ли мне показалось, то ли по макушке пробежал холод сквозняка.

– Ты неуязвима, – покачал головой Себек. – Я только что пытался подзатыльник. Тебе дать. Не вышло. Где уязвимость?

Глаза мои изумленно округлились.

– Ты в него влюблена? – продолжал Бек. – Жить без него не можешь?

Я отрицательно качнула головой.

– Любви между вами тоже не было, – констатировал бог. – И веру нашу ты не принимала. Не господины мы тебе.

Черные глаза Себека сосредоточились на моем лице.

– Так откуда уязвимость? Нет. Ее, – повторил он. Уверенно, чеканя акцентом каждое слово.

– А как же склонность?..

– Склонность! – Мне казалось, бог рек готов расхохотаться. – Такую склонность кому угодно. Приписать можно.

Сказанное им осознавалось долго. Будто на извилины мозга медленно наматывалась нить понимания, а вместе с тем ослаблялась другая нить – паники. Шестеренки внутри медленно вставали на место, возобновляя работу.

– Я все равно не понимаю… – Я растерянно замотала головой из стороны в сторону, разбрызгивая с щек остатки слез. – Зачем? Зачем он так поступил со мной?

Зиятбек Зулкарнаевич горько вздохнул:

– Запугать он тебя. Хотел. Думаю.

Глаза в исступлении скользнули к лицу наставника.

– Уберечь чтобы от роли мессии. Не нравится ему положение дел, знаешь ведь.

Морщинистые веки Себека сощурились.

– Знаешь. Все знаешь. А все равно повелась.

Из груди бога рек исторгся протяжный выдох:

– Вроде второй год в «Восходе». А манипуляциям его поддаешься, как в первый день.

Я без сил уставилась в пол.

– Могла бы уж догадаться. Что не тронет он тебя, – продолжал Себек спокойно. – Отваживать он умеет. Запугивать. Стращать. Но не вредить.

По спине со стыда прошли мурашки. От слов наставника я чувствовала себя чуть менее отвратительно. Но при этом несоизмеримо глупо.

– Оплошала ты, – кивнул Зиятбек медленно. – Но не поступками своими, а тем, что испугалась. К поспешным выводам пришла.

Рука бога рек ободряющим жестом легла на мое плечо. Мягким, теплым и как будто пронизанным заботой. Больших усилий стоило не накрыть его руку своей.

Тепла. Родного родительского тепла – как же его не хватало… Одно короткое прикосновение заставило вспомнить разом и маму, и Барсика, и все то безумно былое и бесконечно далекое.

Счастливое.

С глаза невольно сорвалась единственная слеза. И уже не по Тоту, а по всему беспощадно ушедшему из моей жизни. Правда, Себек, кажется, причислил ее к копилке сегодняшних бед.

Ободряющим голосом бог рек добавил:

– В остальном ты чиста. И не очерняй себя сама. Лишнее это. Поспешное.

Пальцы его руки слегка сжались.

– Ты чиста, – повторил он упрямо. – И ты все еще мой фантош.

Мои ресницы дрогнули, роняя на щеки остатки утихающих слез.

– Так, значит, я могу рассчитывать на службу Гору? – неверяще спросила я.

Нилтымбеков согласно кивнул:

– Нет причин уходить тебе. Если только сама не пожелаешь.

– Нет, – поспешила ответить я. – Не пожелаю.

А затем, смутившись от припомненных ранее разговоров в подвале, решила все же уточнить:

– Вы точно не против, чтобы я была мессией?

Бек Заевич расслабленно пожал плечами:

– Раз хочешь, раз так вышло – будь.

У меня на душе просветлело.

– Но и готова будь ко всему, что слышала, – предостерег он. – Будь готова, что по возвращении домой твоя служба иной становиться будет.

– Домой… – протянула я растерянно.

А потом неожиданно для самой себя выпалила:

– Мне негде жить! – Откровение сорвалось с губ быстро, автоматически. – Соседка выгнала меня из квартиры, чтобы съехаться с парнем.

Нилтымбеков с удивлением посмотрел на меня.

– Могу я пожить в «Восходе»? – Следующий вопрос я задавала уже увереннее. – Недолго, временно… Пока не найду новое жилье?

Бог рек и озер согласно кивнул.

– Придумаем что-нибудь, – пообещал он с заботой. – Без крыши над головой мы тебя не оставим.

На этих словах Зиятбек встал. А затем, подхватив под локти, помог подняться и мне.

– Иди отмывайся от краски. – Наставник ободряюще похлопал меня по плечу. – Приведи себя в порядок. Ночь предстоит тяжелая.